Сигурд и Брунхильда

Эрих слегка прижимая к себе девушку, поднёс её к кровати, плавно уложил её на меховое покрывало, и присел рядом. Нет, я не могу вот так просто взять и воспользоваться наивностью девушки, которая влюбилась, только потому что я рыцарь в её глазах. Не хочу, чтобы Эльза потом чувствовала себя обманутой, и не хочу чувствовать, что просто поимел её. Тяжёлые мысли наполняли Эриха, его взгляд помрачнел, и Бисмарк это заметила. –Эрих, что-то не так? Что случилось? –Эльза, понимаешь, мы слишком спешим. Я не могу вот так сразу в койку, это слишком быстро. Ты же даже не знаешь меня. –Да, наверное ты прав. Я не знаю, что со мной происходит, после войны трудно привыкнуть, что ещё успеешь жить. Только не подумай, я не такая, у меня ни с кем не было, хочется по любви, с любимым человеком, а вокруг так много обмана. Но ты не похож на других, ты смелый и добрый, у тебя даже взгляд не такой как у них. –Эльза, моя девочка, уверена ли ты, что хочешь этого?– спросил Эрих, глядя в синие глаза Бисмарк, в которых читалось желание и лёгкая смущённость. –А почему бы и нет? В учёных книгах, я читала, что это приятно, и усиливает любовь. Мне было бы интересно узнать, как это, а кроме тебя, я никому себя не доверю. Теплые пальцы девушки скользнули по спине Эриха, сокрытой под синей тканью кителя, и это вызвало лёгкое содрогание, вернувшее Эриха из внутренней растерянности. Молодой морской офицер, всегда решительный и смелый, сейчас не знал как поступить. Чувство чести боролось с желанием познать неизведанное. И в итоге, последнее взяло верх. Эрих повернулся к девушке, которая села рядом, положив руки на колени. На щеках у Бисмарк был яркий румянец, глаза блестели а дыхание было частым и горячим. Эрих заключил девушку в лёгкие объятия, и она закрыв глаза, стала целовать его губы своими. Её горячее дыхание обжигало, а пальцы уже расстёгивали пуговицы кителя, а потом рубашки. Эрих в это время, с упоением, одну за другой, расстёгивал пуговицы на мундире Бисмарк, словно ребёнок разворачивает обёртку долгожданного подарка. Вскоре, их верхняя одежда, с лёгким шуршанием опустилась на пол. Бисмарк гладила мускулистые руки и плечи Эриха, а он проводил шершавыми но не чуждыми нежности ладонями по атласной коже, по плечам, спине, и талии девушки, носившей под мундиром очаровательный черный шелковый корсет, украшенный кружевом. Из корсета грозились вот-вот выпасть большие розовые груди Бисмарк, но оставались за кружевным лифом, по краю которого проходила кружевная оборка. На спине, корсет был зашнурован черной атласной лентой, завязанной на бантик. Внизу корсет тоже был украшен кружевами, из под которых являлись сияющие в лунном свете бёдра, а между ними было последнее препятствие в виде черных шелковых трусиков. Эрих любовался девушкой, он даже не мог подумать, что Бисмарк носила такое изысканное бельё под мундиром. Бисмарк уже не стеснялась, она видела восхищенный взгляд Эриха, и это придало ей смелости. –Милый, ложись, я сама всё приготовлю– сказала девушка, уже смелее расстегивая ремень и брюки, которые последовали на пол, вместе с бельём. Эрих лежал на меховом покрывале, он закрыл глаза, и тихо постанывал, иногда вздрагивая. Бисмарк сначала с интересом рассматривала его прибор, а дальше природа ей подсказала, что делать. Бисмарк с сладкой улыбкой и бегающими глазами гладила Эриха между ног, дарив ему неописуемые ощущения. Бисмарк выгнулась как кошка, её грудь была на виду у Эриха, большая, идеальной круглой формы поддерживаемая лифом корсета, и источавшая манящий аромат девушки. Вдруг, Бисмарк снизила темп, и потянулась губами к манящему её орудию Эриха, которое в её руках, вздыбилось, как копьё. Эрих застонал сильнее, ощутив, как губы Бисмарк прикоснулись к его пульсирующему органу, плавно разомкнулись и приняли его во влажный и горячий рот девушки. Бисмарк двигала головой вверх и вниз, вперед и назад, вправо и влево, каждый раз меняя темп, стоны Эриха, убеждали её продолжать, она поощренная за свой успех, сладкими стонами, стремилась заставить Эриха познать вершину блаженства. Вдруг, Эрих задрожал, и Бисмарк поняла, в чём дело. Но так легко она его не отпустит. Девушка нырнула губами к основанию 15 сантиметровой высоты, её горло сжалось, и Эрих с воплем испустил, содрогаясь от наслаждения. Но для Бисмарк это было только начало, она неторопливо поднялась, чтобы лечь грудью к груди Эриха. Она поцеловала его в губы, потом снова, в это время взяв его неутомимый инструмент пальцами и направляя к себе в лоно, уже сняв трусики и обнажив бёдра и ягодицы. Бисмарк сделала легкое движение бёдрами насаживая себя на крепко стоящий член, пока он не упёрся в плеву. Затем, был черёд Эриха. Он принял сидячее положение, и крепко обнимая и целуясь с девушкой, помог ей скользнув по его телу, плавно принять его плоть в себя. Сначала девушка вскрикнула и даже слезы появились в глазах. Но потом, Бисмарк закусила губу, и стала плавно двигать бедрами, постепенно сменяя боль на всё более приятные ощущения. Её взгляд менялся из боли на наслаждение. Бисмарк плавно скользила на органе Эриха, и всё стонала, сначала тихо и коротко, потом всё громче и протяжнее, крепко вцепившись в плечи Эриха, она начинала неистовую скачку, забывшись в новых сладостных ощущениях. Эрих в это время расстёгивал крючки спереди корсета, и вскоре оттуда выпрыгнула грудь девушки и обнажился живот идеально подтянутый, и вспотевший. Эрих взял грудь девушки рукой, он пальцами ласкал ореолу, а сосок ласкал языком, отчего тот набухал и твердел. Бисмарк совсем теряла над собой контроль, она неистово скакала на члене Эриха, согнув ноги в коленях, и издавая ликующие крики наслаждения. – Да, да, вот так, мой хороший! Как же сладко!– выкрикивала девушка, уже изрядно вспотевшая. Эрих тоже не терял время, одной рукой он все сильнее мял грудь девушки, а другой рукой сжимал её попку, прижимая девушку ближе к "седлу", чем заставлял её испытывать ещё большее наслаждение. Сам он при этом лежал уверен в выносливости своего аппарата, и тонул в сладостных ощущениях, которые как разряды электричества, пронзали его тело. Бисмарк закрыла глаза и широко разинула рот, испуская сладкие стоны и крики, иногда прерывая их для страстных и долгих поцелуев с языком, в чем она уже обрела мастерство. Кровать скрипела, грозя не выдержать, но Бисмарк продолжала скачку, извиваясь в объятиях Эриха, и вскоре прервала скачку, застонав и забившись в сильнейшем оргазме, выкрикивая несвязные ласковые слова, и упала в объятия Эриха, который бурно кончал, наполняя лоно девушки потоком горячей влаги, обильно стекающей из лона по всё ещё вошедшему внутрь орудию. Бисмарк была счастлива, она лежала на груди Эриха, обнимая и целуя его, её тело обмякло, и всё ещё дорожало от отзвуков оргазма. Так они и заснули, в объятиях, как Сигурд и Брунхильда