сорок девять звезд в кровати

хенджин скручивает сорок шестую бумажную звёздочку, сидя на кровати. левая рука немного побаливает. он укрыт фиолетовым пледом с щенками, что вовсе не греет, но его подарил сынмин, от этого становится легче. с руки хенджина скатывается капля крови, свежие порезы ещё не начали заживать. капля падает на бумажную звёздочку, а хенджин и не замечает. от складывает уже сорок восьмую. дверь в комнату тихо открывается. — джинни? сынмин входит в его комнату. хенджин поднимает взгляд, но ничего не говорит. полусобранная сорок восьмая звезда застывает в его пальцах. — ты опять за своё, хенджин? сынмин садится рядом со старшим, беря его исполосованную руку в свою. он держит хенджина за ладонь, смотря на его порезы. — прости. — прощаю. сынмин научил хенджина складывать эти звездочки. он сказал делать их, когда тому плохо. — ты обещал, хенджин. — я старался... — поворачивается лицом к сынмину и обнимает его. утыкается лицом тому в грудь. кровь просачивается сквоь футболку, пачкая чужую спину. хенджин знает об этом. но он и знает, что сынмин простит. не разозлится. слеза стекает по щеке. — хочешь, я снова перебинтую и разрисую твою руку? — ...если не сложно. сынмин со вздохом обнимает его в ответ и остаётся неподвижно. он чувствует, как просачивается кровь его друга сквозь его футболку. хенджин отпускает младшего, зная, что тот разочарован. а может и нет. сынмин встаёт с кровати. — ничего не делай с собой, я сейчас вернусь, — говорит он и уходит. хенджин слышит его шаги. он знает, тот идёт к аптечке. но обратно он не возвращается. почему? хенджин смотрит на дверь своей комнаты, за которой почти только что скрылся сынмин. он медленно разражается слезами. — дурак я... хватит уже..! — он кричит сам себе. сынмин не вернётся. он вскрылся за этой дверью уже давно — почти только что. хенджин откидывается к стене, ударяясь о неё головой и тихо плача. слова сынмина кружатся в голове. он не вернётся. а может хенджину почудилось? он вернётся? холодные, осторожные и до больного нежные руки касаются хенджина. он смотрит вперёд, но никого не видит. сынмин и вправду никогда не вернётся. но они снились друг другу. сынмин жалел, что сделал это с собой. он видел мучения старшего свысока, но так и не смог стать ангелом и оберегать хенджина. душа его была мягкой и холодной. она сверкала в небе, хенджин видел это каждую ночь. бумажные звездочки олицетворяли сынмина днём. но хенджин никогда этого не хотел. хван старался держать себя в руках как можно дольше. сынмин просил об этом, когда был в своём теле. но он и не замечает как берёт лезвие и изувечивает себе руки. слёзы падают на порезы. больно. он внезапно останавливается. сорок семь с половиной звезд становятся отчетливыми перед его глазами. он откидывает лезвие куда-то на стол и с надеждой смотрит в окно. яркая звезда моргает хенджину, и тот ей улыбается. — прости меня... слезы текут по его щекам, но он всё ещё улыбается. сынмин рядом, он вернулся. всё сразу спокойно. холодный плед будто обнимает хенджина. резать руки внезапно перехотелось. он сворачивает сорок восьмую звездочку, помня, что сынмин гордится им. после сорок девятой звёзды ленточки из бумаги заканчиваются. за ножницы браться совсем не хочется. хенджин снова откидывается на стену, смотря в потолок. казалось, ничто в этом мире не важно больше. он сидит так с пустой головой до самого рассвета, пока не засыпает. его охраняют сорок девять звёзд в кровати и одна на небе. теперь все будет хорошо. он просыпается к двум часам дня. нехотя встаёт и идёт умываться. — эй, джинни... сынмин выходит вслед за хенджином из ванной, но тот иггнорирует. — что ты наделал, джинни.. хенджин вздыхает смотря сынмину в глаза. он думает какое-то время. — тебя же больше нет, сынмин, — отвечает он, в надежде отвязаться от 'мысли'. хенджин не задерживается и уходит снова в комнату, но пугается при виде себя, сидящего на кровати под пледом, а вокруг пятна крови. — тебя тоже, — говорит сынмин, догоняя старшего, что уже плачет, смотря на своё тело напуганными глазами. — прости, — разворачивается лицом к сынмину и обнимает его. — прощаю...