Эти чертовы игры сознания

От ее прикосновений, нежных и манящих, он прикрывает глаза и расплывается в глупой улыбке. Рука девушки дотрагивается до его волос, и тот тихо вздрагивает. Трубецкой никому не позволяет таких вольностей. Никому, кроме нее. — Ты любишь меня? — рыжеволосая красавица с любопытством вглядывается в глубокие серо-голубые глаза блондина. — Что за вопрос, принцесса? Ты знаешь ответ. — А я хочу услышать. Сколько любви, сколько нежности в глазах этой девочки. В глазах, что знают все его печали и радости, все тайны и мечты. Аркадий ласково проводит тыльной стороной ладони по ее румяной щеке. — Люблю, — мягко целует девочку в макушку и, обнимая, утыкается в шею, — больше жизни люблю.

***

Он приходит в себя на холодном полу своей петербургской квартиры, средь разбросанных шприцов и прочих медикаментов, чувствуя омерзительную слабость и боль во всем теле. Сердце стучит с невероятной силой, пальцы судорожно пытаются ухватиться за что-то, что могло бы помочь подняться, но усилия оказываются напрасными, и Трубецкой остается сидеть, прислонившись спиной к ледяной стене. «Прости». Голос, знакомый до боли в груди. Ее голос. Словно сейчас она здесь, рядом с ним. Она. Анюта. Его маленькая принцесса. Та, в ком он видел невинного ангела. Та, поверить в предательство которой было для него равносильно предательству самого себя. Вот только… Неужели ангелы могут опуститься так низко?

***

— Прошу, прости меня… — шепчет Анна, захлебываясь в слезах. Ее глаза умоляют о надежде, возможности нового начала. Трубецкой не имеет удовольствия видеть ее слез, и уж тем более не желает слышать жалких женских оправданий – ни одно ее слово не может оживить того, что было сокрушено, ничто не в силах вернуть то, что было утрачено. — Уходи. И последняя нить, что связывала их, внезапно разрывается. Через пару мгновений зеркало, висящее на стене, разбивается на тысячи осколков, по руке Аркадия стекает теплая багровая кровь, и он еще не знает, что наступающая ночь принесет ему непоправимую потерю – жизнь его Ани трагично оборвется.

***

Очередная попытка подняться оказывается провальной. Дышать становится тяжело, тело мужчины начинает содрогаться в судорогах. Передоз. «Тебе больно, любимый?» — шепчет голос, настолько родной, что вопрос о том, откуда он доносится, становится попросту несущественным. Больно ли ему? Аркадий часто приходил к мосту, где той самой роковой ночью судьба отняла у него возлюбленную, с мыслями, что вот-вот сейчас он сам прекратит свои мучения раз и навсегда. Но всякий раз, как только он собирался сделать решающий шаг вниз, что-то его удерживало. Каждый день он просыпался в холодном поту, ощущая упадок сил и головокружение. Алкоголь и вещество, что последнее время он неустанно употреблял, повлекли за собой плачевные последствия: тело князя заметно исхудало, кожа побледнела, глаза стали усталыми и пустыми.

***

Он умело вонзает иглу в вену, и через пару минут его накрывает медленно распространяющаяся волна тепла. Князь снова погружается в свой мир, сливаясь с туманными образами, которые проносятся по его сознанию. Потом он, скорее всего, пожалеет об этом. Но ведь это будет потом. Все, чего он желает сейчас – вновь увидеть ее. Вот он кружит Анну на руках, и она заливается звонким смехом. Его любимым смехом. Вот гладит ее по голове, прижимая к груди, вдыхая дурманящий аромат ее шелковых волос. Вот он оставляет на ее коже горячие поцелуи, наслаждается приглушенными стонами… Эти чертовы игры сознания. В какой-то момент голубые глаза, рыжие волосы и нежные руки, что минуту назад казались такими реальными, растворяются в темной туманной пелене. Эта пелена медленно, но неуклонно погружает Трубецкого в свою зловещую пустоту, отнимая у него все, что ему дорого и оставляя в душе князя одну лишь тревогу. Где-то вдалеке раздается пронзительный девичий плач. Аркадий ни за что не спутает его ни с чьим. Он движется в сторону голоса, прокладывая путь сквозь непроглядные завесы тумана. Дышать становится все труднее. Внезапно наступает тишина. Трубецкой замедляет шаг, и в следующее мгновение его сердце замирает при виде любимой. Бледной. Истекающей кровью. Он прикладывает руку к ее сердцу в отчаянной надежде услышать его тихие стуки, но получает только мрачный отклик тишины. Мертва.

***

В эти секунды, помимо мучительной физической боли, Аркадия Трубецкого охватывает горькое сожаление – если бы не он, его любимая, ангел его сердца, продолжала бы существовать на этом свете. Сейчас он был готов простить ей все, лишь бы снова услышать биение ее сердца, почувствовать тепло ее рук. Увы, никакая воля или желание не способны возвратить его возлюбленную с того света. Анна ранила его чувства своей неверностью, он же погубил ее своей гордостью. «Ты не виноват» — раздается нежный голос из пустоты. Отвратительное чувство тошноты обжигает его внутренности; ослабевшее тело бросает то в холод, то в жар, руки неистово дрожат. Она снова перед ним. Его любимая стоит в белом шифоновом платье до пола, обрамленном сумрачным светом, а на лике, бледном, но все таком же прекрасном, играет легкая улыбка. «Потерпи, любимый. Скоро станет легче». Трубецкой больше не в силах сопротивляться наркотическому яду, и последний выдох вырывается из его изможденных легких. Искалеченное тело осталось на холодном полу, безжизненное и безразличное к окружающему миру, но душа его освободилась от страданий и стала такой же вечной, как его любовь к ангелу. К его Анне. К его маленькой принцессе.