Кровь змей

      Очнулась Меропа не на чердаке, а в своей прежней комнате. Марволо стоял спиной к ней, и сначала она испугалась гнева отца, но на лице его, когда он обернулся, не было ни капли злости, наоборот — беспокойство. В руках же он держал мокрую тряпицу — очевидно, со лба Меропы.       — Ты пришла в себя! — искренне обрадовался отец, и в нем проступили черты прежнего Марволо из ее детства — заботливого и веселого. Как морской волной, накрыло стыдом: злилась на Морфина, а обвинила отца, и все ради того, чтобы привлечь внимание мужчины — и не достоинствами своими, а своим ничтожеством! Слезы брызнули из глаз сами собой.       — Ну, ну, дорогая, — неожиданно сказал отец. Еще большей неожиданностью стало то, что он ласково погладил Меропу по голове — даже в детстве был скуп на подобные ласки. От этого она разрыдалась еще горше, выплакивая все сразу — боль от изнасилований, горечь от одиночества, сожаления о невзаимной любви, тоску из-за бедности… Марволо, сев рядом, обнял ее и укачивал в объятиях, дожидаясь, когда дочь успокоится.       — Папа, — прорыдала Меропа, — Папа…       Как давно она не звала его так?       — Прости меня, папочка…       — Ты не виновата, — вдруг удивил ее Марволо еще сильнее, хотя, казалось бы, некуда. — Это все Морфин.       Морфин?..       — Его можно понять, — сразу же встал отец на защиту любимца. — Он защищал свое право на женщину и погорячился, к тому же, он не знал. Почему ты молчала, что была беременна?       Беременна?! Нет, не может быть, она же делала все, чтобы этого не произошло… но около двух недель назад Морфин довел ее до такого изнеможения, что Меропа то ли уснула, то ли потеряла сознание, едва его член покинул ее лоно, и абортивное зелье выпила утром. Должно быть, этого хватило, чтобы его семя дало всходы… как хорошо, что она потеряла ребенка! Как хорошо, что Марволо ничего не слышал, а Морфин либо тоже не слышал, либо слышал, но ничего не понял, кроме как, что сестра общается с магглом… с магглом! Том! Они обошлись с ним невероятно жестоко, что, если он этого не пережил?       Меропа всхлипнула. Нельзя было спрашивать о Томе прямо, нельзя было давать понять, что ей наплевать на утраченное дитя, нужно продолжать играть роль.       — Я хотела сделать сюрприз позже, — врать, что не знала, тоже было нельзя, ибо почему тогда плачет?       — Сделала, — усмехнулся Марволо. — Но что же ты, милочка, себе думаешь? Раз не в законном браке, можно перед другими мужчинами хвостом вертеть?       — Я не вертела, — Меропа шмыгнула носом. — Я нечаянно рассыпала орехи, а он как раз шел навстречу, и помог мне, вот и все.       — Помог, — фыркнул отец. — Хорошая помощь! Он даже смотреть на тебя — и то не достоин!       На нее… хотелось плакать и смеяться одновременно. Марволо совсем обезумел, наслаждаясь своей чистокровностью, хотя не имел ничего, кроме родословной и медальона. Что им с этого медальона? Но когда Меропе было пятнадцать, ее организм рос и с трудом переносил голодание, и она решилась предложить отцу продать медальон — Марволо избил ее так, что неделю она лежала в постели.       Поэтому сейчас Меропа только робко кивнула.       Вскоре она окрепла настолько, что смогла встать и снова заниматься домашними делами, будто ничего не было.

***

      Марволо терпеть не мог, когда к их дому подходили чужаки, так что, услышав, как он угрожает кому-то на парселтанге, Меропа лишь прислушалась, но не перестала мыть посуду. Следом за шипением «вас сюда никто не звал» она услышала хлопок, а за ним — голос отца. Но главным был другой голос, мужской, незнакомый… у Меропы пробежали мурашки по спине.       «Я из Министерства Магии».       Меропа осторожно выглянула в окно, отодвинув пыльную рваную занавеску. Полный человек в очках сидел на земле, зажимая нос, над ним стояли Марволо и Морфин… Морфин напал на представителя Министерства!       — Сами виноваты, — услышала Меропа голос отца. — Вломились в частное владение без приглашения…       Частное владение. Их дом, покосившийся, заросший мхом, с прохудившейся крышей и грязными окнами — частное владение. Меропе снова захотелось одновременно засмеяться и заплакать, и она зажала рот ладонью.       Встав, представитель Министерства отряхнулся и вытер с сюртука капли желтого гноя. Держался он хорошо, несмотря на наверняка испытанный шок.       — Я приехал поговорить с вашим сыном, мистер Гонт, — сказал он. — Это ведь ваш сын Морфин?       — Ступай в дом, — прошипел Марволо на парселтанге, и Меропа быстро вернулась к посуде. Дверь хлопнула. Марволо безразлично окинул сестру взглядом, усевшись в кресло у очага. Очень скоро к ним вошли и отец с представителем Министерства.       — Моя дочь, Меропа, — пренебрежительно представил ее Марволо в ответ на вопросительный взгляд гостя. Тот вежливо сказал:       — Доброе утро, — но тут же перешел к делу. — Меня отправили к вам по поводу серьезного нарушения магического правопорядка. Ваш сын совершил волшебство в присутствии маггла.       — И что? — фыркнул Марволо. — Морфин за дело проучил вонючего маггла.       — Морфин нарушил закон, — строго сказал гость.       — Морфин нарушил зако-он! Проучил наглого маггла, это что теперь — преступление? — передразнил отец, и Меропа впервые поняла, что не только боится его и не только ненавидит — ей за него стыдно.       — Да, именно так, — сказал гость, доставая из сюртука маленький свиток пергамента. — Это вызов в Министерство на слушание дела.       — Вызов? — рассвирепел Марволо. — Да кто вы такой, чтобы вызывать куда-то моего сына?!       — Я начальник Группы обеспечения магического правопорядка, Боб Огден, — представился тот.       — Начальник! — презрительно фыркнул Марволо. — Да ты хоть знаешь, с кем разговариваешь, паршивый грязнокровка? Видишь это? — он ткнул пальцем под нос гостя, демонстрируя ему кольцо с черным камнем. — Несколько столетий наша семья хранит его! Видишь? Это герб Певереллов! Знаешь, сколько оно стоит?       Меропа с тоской подумала, что наверняка очень много, и что на деньги, вырученные от продажи этого никому не нужного кольца они могли бы купить новый дом или жить в этом безбедно до конца жизни.       — Не думаю, что это имеет отношение к делу, — сказал Огден. — Мистер Гонт, ваш сын нарушил закон.       Взвыв от ярости, Марволо бросился к Меропе и, схватив ее за горло, потащил к гостю. Меропе оставалось только слушаться, чтобы отец ненароком не придушил ее цепочкой.       — А это видишь? Это медальон Салазара Слизерина! Мы его единственные потомки из ныне живущих! Потомки самого Слизерина! Не смей смотреть на нас свысока! Ты наверняка не можешь похвастаться столькими поколениями чистокровных волшебников в роду!       Он отпустил Меропу, и она быстро метнулась к печке. Морфин захохотал. Огдена не убедил даже медальон.       — Ни ваши, ни мои предки не имеют отношения к тому, что Морфин напал на маггла, — упрямо гнул он свое.       — Ну и что? — не сдавался Марволо. — Ваши же подлатали этого маггла. И память ему почистили. Никаких проблем, разве нет?       — Это нападение на беззащитного, — возразил Огден.       Марволо презрительно сплюнул ему под ноги. Не обратив на это внимания, Огден заглянул в свиток.       — Четырнадцатого сентября Морфин должен явиться на слушание по обвинению в колдовстве, осуществленном на глазах у маггла, с причинением ущерба и неудобств вышеупомянутому магглу…       Огден осекся. Через открытое окно до них донесся звон сбруи, топот копыт и веселые голоса. Морфин зашипел.       — На эту лачугу просто больно смотреть! — раздался женский голос. — Том, неужели твой отец не может распорядиться, чтобы ее снесли?       Том… Меропа побледнела. Том, там — Том, значит, ему лучше, значит, он исцелился от последствий пыток и ничего не помнит… И катается верхом с девушкой… что же он ответит ей? О, если бы он осадил ее, поставил на место, сказал, чтобы не лезла не в свое дело, что в этом доме живут люди, и ладно отец да сын, но кроме них, очень милая леди, которая ему, по правде сказать, дорога…       — Этот дом принадлежит не нам, — услышала она голос Тома. — Это дом старого бездельника Гонта и его детей. Сын у него чокнутый…       — О боже, к их двери прибита змея! — ужаснулась девушка.       — Наверное, чокнутый Морфин и прибил, — брезгливо ответил Том. — Не смотри туда, Сесилия, любимая…       Любимая! Меропу как холодной водой окатили — любимая!       — Слышала? — поддел ее Морфин на змеином языке. — Любимая! Он все равно никогда не будет твоим.       — Что? — Марволо тоже перешел на парселтанг. — Меропа? Я думал, этот маггл ищет твоего общества…       — Ничего подобного, — хохотнул Морфин. — Плевать он на нее хотел! Это она за ним увивается, мечтает, что он на нее внимание обратит, подглядывает за ним, когда он купается, и не только…       — Что? — повторил Марволо, побелев, как стена. — Моя дочь, чистокровная волшебница, заглядывается на мерзкого грязного маггла?       Меропа быстро затрясла головой, не находя слов и цепенея от страха.       — Наверное, когда я тебя трахал, его представляла? — не успокоился Морфин.       — Его? Ах ты чертова вонючая осквернительница крови, гадкая сквибка! — взревел отец, хватая ее за горло.       — Не смейте! — закричал Огден, который ничего не понял, кроме того, что старик Гонт за что-то разозлился на дочь. — Релашио!       От заклинания Марволо отбросило назад. Морфин с ревом вскочил и бросился на Огдена с ножом, заодно бросая в него разными заклинаниями. Единственный человек, способный спасти Меропу, кинулся прочь из их дома, и она осталась одна, совсем одна наедине с разъяренным отцом, который мог убить ее, не дрогнув бровью… или…       Пока Марволо не поднялся, Меропа быстро схватила с пола его оброненную волшебную палочку и направила на него. Заклинание было длинным и почти вылетело у нее из головы… нет, она помнила.       Марволо приподнялся, уставившись на нее налитыми кровью глазами. Меропа вскинула палочку.       — Петрификус Тоталус!       Как недавно Том, Марволо оцепенел, упав на пол, как бревно. Меропа развернулась — кончик волшебной палочки уставился прямо в переносицу Морфина.       — Что ты делаешь? — опешил тот.       — Экспеллиармус! — скомандовала она. Волшебная палочка брата прыгнула ей в руку, и Меропа быстро увернулась от него, нацелившись сразу двумя палочками.       — Ах ты проклятая дрянь! — взвыл тот.       — Ты будешь слушаться меня, — сказала Меропа. — Если попытаешься приблизиться…       Морфин прыгнул в ее сторону, но раньше она успела выкрикнуть:       — Круцио!       Вспышка ударила в грудь брата, и тот упал, хрипя от боли — Меропе казалось, что это сон. Она, подумать только, она сумела обездвижить отца, и прямо сейчас она пытает Морфина…       «Сесилия, любимая»…       Меропа отвела палочку от Морфина. Спросила:       — Так ты будешь меня слушаться?       — Будь ты проклята! — попытался плюнуть в нее Морфин.       — Видишь ли, я могу заставить тебя слушаться меня и так, — усмехнулась Меропа. — Но тогда ты не запомнишь, что делал, и не почувствуешь в полной мере. А я хочу, чтобы прочувствовал.       Одной из палочек она указала на Марволо, снимая с него паралич. Тотчас тот вскочил, чтобы снова схватить ее, но Меропа вновь успела раньше:       — Империо!       Марволо застыл, словно столкнулся лбом с невидимой стеной. Глаза его опустели. Меропа ощутила свое могущество — никогда еще она не была настолько сильной. Никогда еще она не была настоящим потомком Слизерина.       — Встань, — приказала Меропа Морфину. — Встань, иначе я снова ударю тебя Круцио.       Бормоча проклятия, он встал — храбрости брата хватало только, если его противником был кто-то слабый. Едва лишь получив отпор, он уже не был таким наглым.       — Иди к столу, — сказала Меропа.       Не понимая, зачем, Морфин все же подошел к столу, но, оказавшись там, вдруг догадался.       — Ты что, хочешь в отместку поиметь меня? Вот дура, ты никакой магией не отрастишь себе то, чем я тебя трахал!       — Ты почти угадал. Но иметь тебя буду не я, — Меропа ткнула палочкой в сторону Марволо и приказала, — Оттрахай Морфина в зад!       — Нет, ты… — впервые Морфин смотрел на нее с таким выражением лица.       Впервые он смотрел на нее с ужасом.       — Нет…       Марволо двинулся к Морфину, и, когда тот попытался бежать, схватил его, сгибая пополам — так, что тот ударился щекой о столешницу. Рванул штаны сына вниз.       — Войди резко, — сказала Меропа.       — Черт! — вскрикнул Морфин, когда отец так и поступил — резко и на всю длину толкнулся в него сзади, быстро задвигавшись.       Меропа Гонт, ни на что не годная, жалкая Меропа своей магией заставляла отца насиловать Морфина, так же, как Морфин насиловал ее. Безжалостно, грубо, так, что после Морфин тоже вряд ли смог бы ходить. И при этом Морфин был в сознании.       — Чертова… ты… сука… — болезненно вскрикнул он вместе с толчками. Меропа долго бы еще заставляла отца вбиваться в него, но что-то подсказывало ей, что Огден не мог убежать далеко — или надолго, и она позволила Марволо кончить, а после взмахнула обеими палочками снова, применив одно из самых сложных, как гласила книга, заклинаний:       — Вы забудете, что я делала это. Марволо сам в ярости накинулся на Морфина, наказывая его таким образом за промах, разоружил Морфина тоже Марволо, а Меропа в это время в ужасе сбежала из дома куда-то в лес. Во время драки волшебная палочка Марволо сломалась, и он выбросил ее. Обливиэйт!       Лица отца и брата приняли блаженное выражение, и Меропа не сдержала смех — так забавно они выглядели, оба со спущенными штанами и глупыми улыбками. Оставив Морфину волшебную палочку — та слушалась ее хуже отцовской — Меропа выбежала из дома как раз вовремя.       Не прошло и пятнадцати минут, как к ним аппарировали волшебники из Министерства, чтобы произвести арест Гонтов. Спрятавшись за деревом, Меропа слышала, что говорят отец и брат, как обычно — ругаются, злятся, проклинают друг друга и министерских работников, Марволо снова кричит про чистоту крови и тычет всем под нос свое кольцо… Меропа опустила глаза на медальон на своей шее. Если он вправду принадлежал Слизерину, то она разом решила бы массу проблем.       Убегать далеко Меропа не стала, ожидая, чем закончится стычка с аврорами — или хит-визардами, она точно не знала, кого бы сюда отправили, но точно знала — закончится все тем, что Морфина и Марволо уведут. Не ошиблась — очень скоро они вышли из дома, связанные чарами, в сопровождении высоких сильных магов, и аппарировали вместе с ними. Остался только Боб Огден — он оглянулся по сторонам в поисках, и Меропа поняла, кого он ищет.       Она робко вышла из своего укрытия, опустив глаза. Палочка Марволо удобно пряталась в кармане юбки.       — Мисс Гонт, вы в порядке! — обрадовался Огден. — Слава Богу, они вас не обидели.       — Когда они вернутся? — с дрожью в голосе спросила Меропа.       — О, думаю, не скоро. Их будут судить и они получат тюремный срок, не знаю пока, насколько долгий, но как минимум месяц отсутствовать будут оба… и за этот месяц я настоятельно советую вам спасаться бегством, — сказал Огден. — У вас есть другие родственники?       Меропа покачала головой.       — Что ж, в любом случае, вы ведь совершеннолетняя? Вам уже есть семнадцать? — он говорил с ней, как с дурочкой, но Меропе так было даже удобнее.       — Кажется, есть, — пролепетала она.       — Тогда вы можете уехать и найти работу… а на первое время, — Огден принялся рыться в карманах, и вручил ей кошелек с золотыми галлеонами, — вот, возьмите.       Подачка? Милостыня? Меропа вспыхнула.       — Простите, мистер Огден, — заговорила она тихо, но твердо, — я тронута вашей добротой и благодарна вам за участие в моей судьбе, однако не нужно денег. Я сама способна заработать, я не калека и не ребенок. Вы и так много для меня сделали.       — О, я, — Огден спрятал кошелек в карман и вдруг густо покраснел. — Я не подумал. Простите. В таком случае… кхм… да. Удачи вам, мисс.       Поклонившись ей, он растаял в воздухе. Меропа осталась одна — во дворе, в доме, на целый месяц. Целый месяц свободы.       Или вся жизнь.       Мать рассказывала ей много сказок; во многих из них принцесса, заточенная в замке и охраняемая драконом или великаном, покидала свою тюрьму.       Настало время Меропе Гонт тоже удрать из этого места, из собственного замка; это была грязная лачуга, но в представлении Гонтов — в действительности королевский дворец. Ее держали взаперти сразу два дракона, а принц выбрал другую принцессу.       Меропа в который раз лишилась всего, но одной вещи лишить ее не могли.       К черту Марволо. К черту Морфина.       К черту Тома Реддла.       Всю жизнь ей твердили, что она чистокровная, что породило в ней гордость, и гордость эту не убила ни жестокость брата, ни равнодушие отца, ни презрение соседей, ни нелюбовь какого-то маггла. Пусть нежничает со своей Сесилией… пока может.       Чтобы убить, не обязательно применять магию напрямую. Можно использовать яд. Можно заклинанием заставить лошадь понести, сбросив всадника. Можно поджечь его дом — без применения заклинаний.       Он воссоединится с Сесилией на том свете, если этот самый «тот свет» существует, и случится это очень скоро, а пока…       Дом Гонтов за спиной Меропы пылал, словно спичка, и она не обернулась ни разу, уходя в ночь, взяв с собой только медальон, чтобы после наконец-то его продать. Вырученных денег должно было хватить на покупку квартиры в Лондоне.       И — никаких больше мужчин, никаких детей, хорошо, что она некрасива: род Гонтов должен был прерваться. Род искалеченных больных людей, мнящих себя великими — жалкая карикатура на них прежних, о которых Меропа читала в семейных архивах.       Их история закончилась.       Но история Меропы, настоящей Меропы — только началась. Совсем другая история.