Постарайся, не потеряй.

– Пора ее простить, Саша, да и не ее вина, а моя, – бабушка Галина вздохнула и затянулась дешевой сигаретой. Александр молчал. – Когда умер муж, я отвернулась от дочери. Я оборвала связь с ней. Я стала нойдой, отказалась от связи с семьей. Потому так получилось. Теперь я сожалею об этом. У меня всего одна дочь, как и у тебя. Есть, однако, большая разница. У моей дочери теперь нет связи ни с кем из старших женщин, а у твоей дочери есть бабушка и свекровь. Александр молчал. – Прости меня, Саша. Пожалуйста, прости меня и ее, – голос бабушки Галины оставался спокойным. – Не для нас, для самого себя, ты должен простить ее и меня. – Я давно простил, – Александр говорил спокойно и печально. – Уже почти не болит. Осталась только пустота. – Много лет прошло, Саша. За все это время, неужели ты никого не встретил? Почему? – Я сам не могу понять. Была только она. – Высокий худой мужчина вдруг скривился и поморщился. Бабушка Галина смотрела на этого красивого и еще не старого мужчину. Высокий, худой, голубоглазый. И совсем седой. В нем было что-то неестественное, что-то не правильное, болезненное или даже потустороннее. – Не ври мне и себе, – строго сказала она, – ты все прекрасно понимаешь. Нина мне написала. Она связала вас через кровь, воду и землю. Что-то пошло не так, и мы знаем, что. Ты отдал слишком много и не оборвал связь. – Это все мистика и суеверия. – Посмотри в зеркало, Саша. Посмотри в свое сердце. Ты не просто болеешь. Ты не просто избегаешь женщин. Посмотри в зеркало. – Даже если и так. Поздно сожалеть. Я бы поступил так же, если бы знал. Я не мог иначе. Мама говорит, ее кровь сильнее моей, а связь была разорвана. – Тогда прости ее. Разорви свою связь и живи. Иначе ты умрешь. – Прости меня, я не могу. Я пришел к тебе, потому что мама попросила. Она хочет, что бы ты помогла, но я не хочу. Я чувствую, что связь еще есть. Она какая-то другая, но она есть. – Это связь твоей дочери, дурак, она односторонняя. Она убивает тебя. Ты слишком мало получаешь от этой связи. Тогда поезжай и будь рядом с дочерью. Это тоже поможет. – Я не буду забирать у Светланы ничего, – голос Александра стал громче и тверже. – Я запрещаю тебе говорить ей. Она должна жить своей жизнью, а не моей. – Она ничего не потеряет, отдавая тебе. Почти ничего. – Вот именно. Почти. Немного времени, немного уверенности, немного энергии. – Александр посмотрел в глаза Галины. – Только скажи мне, ради чего? Что я ей дам взамен этого? Я просто старый и больной человек. У нее есть Олег и новая семья. Они позаботятся о ней. Если я приду к ней, я буду просто жалким вором и трусом. – Не встреть она Олега… – Да, я так и планировал. Быть рядом и помогать. – Александр вздохнул, слабая улыбка появилась на его лице. – Ей повезло встретить его, и я рад. Я очень рад за нее. – Ты умрешь. Скоро. – Я знаю. Какая разница, все умирают. Я прошу об одном. В городе есть крематорий. Сожгите меня и пришлите ей. Пусть не ездит на похороны, я приеду к ней сам. Когда-нибудь она вернется и вернет меня к вепсам. Я подожду. Ей будет грустно, когда я умру, но это ей поможет. Галина молчала. Как нойда, она порвала связи и эмоции с живыми. Как нойда, она понимала, что этот человек полностью прав. Как мать… Она давно потеряла право на это. – Поживи у меня. Поможешь с хозяйством. – Спасибо. Александр почувствовал облегчение. Оставалось написать письма Олегу и дочери. Из тех писем, что не отправляют сразу.