Хороший мальчик

Костя опустился на колени, уставившись в пол. Ему никто не запрещал поднимать взгляд, но он все равно не решался сделать это. Кожаные ремешки от портупеи приятно прилегали к телу. Ошейник, плотно сидящий на горле, не затруднял дыхание, но делал каждый вдох ощутимым.  Юра, сидевший на краю кровати, наклонился к Косте и взял его за подбородок, заставляя запрокинуть голову. — Хороший мальчик, — глядя прямо в янтарные глаза и мягко поглаживая Костину гладко выбритую щеку, произнес Татищев. От этих слов в нижней части живота Уралова взорвался фейерверк. Черт. Юра даже еще ничего не сделал, а Костю уже конкретно вело. — У тебя очень сухие губы, — Татищев провел по ним большим пальцем, натыкаясь на каждую шершавость.  Костя сглотнул вязкую слюну и немного приоткрыл рот, почувствовав легкое давление на нижнюю губу. — Да, вот так. Умница, — похвалил Юра, довольно улыбаясь. Боже. Уралов чувствовал, что он прямо сейчас растечется лужицей по полу. Он был готов целовать Юрины ступни, был готов исполнять любой его каприз, был готов отдаться целиком, полностью, без остатка — да на что угодно был готов, лишь бы это сопровождалось столь желанными словами одобрения. Палец Татищева тем временем уже проскользнул дальше губ и сейчас хозяйствовал в Костином рту. Уралов послушно позволял делать с собой все, что Юре вздумается. Язык Кости обводил верхнюю фалангу, а губы периодически смыкались на нижней, создавая влажное причмокивание. — Молодец. Все правильно, — приговаривал Татищев, изучая зубы партнера подушечкой пальца. Когда Юре это надоело, он принялся размазывать слюну по губам Уралова, после чего резко схватил его за колечко на ошейнике, и притянул к себе, целуя.   Татищев буквально брал Костю этим поцелуем. Быстро, страстно, властно. Заставляя Уралова окончательно расплавиться и потерять остатки ясности сознания. Юра кусался в поцелуй и напирал с такой силой, что в даже перед закрытыми глазами вставали искры. В какой-то момент воздух в легких обоих закончился, поэтому Татищеву пришлось отстраниться. Он снова тронул Костины — теперь уже припухшие — губы и усмехнулся. — Больше не сухие, — констатировал он, вновь утягивая Уралова в поцелуй. После нескольких таких заходов, Юра наконец отпустил ошейник, и Костя опустился вниз, судорожно хватая воздух ртом. Возбуждение растекалось по всему телу: от груди до кончиков пальцев. Господи. Это всего лишь поцелуй, а Уралов уже на грани.   — Будь паинькой, сделай мне приятно, — бросил Татищев, смотря на Костю сверху вниз. Уралов понятливо кивнул. Его руки плавно коснулись Юриных бедер, любовно их поглаживая, но тут же спустились вниз к икрам. Костя принялся выцеловывать ноги Татищева, медленно поднимаясь от ступней к паху. Костя ориентировался на Юрину реакцию и пока, судя по всему, справлялся хорошо. Сверху слышалось тяжелое дыхание, сопровождаемое тихим «да, да, продолжай!» или томным «молодец, умничка».  Чем ближе Уралов подбирался к члену, тем прерывистей были вдохи. Татищев не выдержал: он взялся за пряди волос на затылке Кости и принялся его направлять. — Ну же, не тяни! — нетерпеливо потребовал Юра, ерзая по простыне. Уралову не требовалось повторять дважды. Он потянулся к заранее заготовленной смазке со вкусом карамели. От презервативов они с Татищевым решили отказаться: в их ситуации в защите не было никакого смысла.  Костя выдавил на пальцы довольно большое количество водянистого геля и начал равномерно распределять его по всей длине. С приготовлениями было покончено. Уралов тут же прошелся по стволу языком. Юра вздрогнул и сильнее сжал пальцы в Костиных волосах.  Уралов неспешно вбирал сантиметр за сантиметром, при этом все так же орудуя языком. Глаза Кости были устремлены вверх — во взгляде горел огонь желания. Теперь уже Юра с трудом собирал крупицы здравомыслия. Ритмичные движения вверх-вниз доставляли обоим неприличное количество удовольствия. Татищев покрывался мурашками, хрипло вскрикивал и подавался вперед в ответ на Костины движения. Уралов с особым старанием втягивал щеки, пытаясь не нарушать при этом заданный темп. Юра медленно, но верно шел к долгожданной разрядке, отчего более грубо давил на голову партнера. Уралов сдавленно стонал, посылая вибрации по члену, когда Татищев толкался особенно глубоко.  — Хороший… Мальчик, — с трудом выговорил Юра, срываясь на гортанные стоны, — Так старается для меня… Умница. Костя сходил с ума от каждой фразы. Почему, блять, его так сильно заводит похвала?..  Бедра Татищева задрожали под ладонями Уралова. Костя с особенным усердием продолжал насаживаться на член, не обращая внимания на текущую слюну. Юра чувствовал: еще немного, еще чуть-чуть и…  Уралов зажмурился. Горячие капли потекли вниз по его лицу.  — Х-хороший мальчик, — едва переводя дыхание, пробормотал Юра. Его грудь вздымалась. Глаза рассматривали Костю: слипшиеся от пота двухцветные волосы, намокшие глаза, блестящая смазка вокруг губ, которую тот пытался слизать. Блядство. От одного такого вида Татищев был готов кончить во второй раз. — Иди сюда, — Юра подозвал Уралова, доставая салфетки. Как бы Татищева ни привлекало то, что он видел, он понимал, что это нужно стереть. К тому же картинка в голове уже сформировалась, поэтому к ней всегда можно будет вернуться. — Ты сегодня так старался для меня, Костенька… — нашептывал Юра, аккуратно промакивая белесое семя со скул партнера, — Ты был просто великолепен. Костины уши горели. Бережные прикосновения Татищева вкупе с проникновенным тоном никак не давали прийти в себя.  — Ты был послушным мальчиком, — Юрино дыхание опаляло шею, — А послушные мальчики заслуживают награду.  Татищев отбросил в сторону очередную использованную салфетку. Он похлопал но матрасу рядом с собой, недвусмысленно намекая Косте на то, чтоб он сел рядом. Когда безмолвный приказ был выполнен, Юра толкнул Уралова в грудь; тот улегся на спину. Татищев проворно переменил положение: сел на Костины бедра и оказался сверху. Уралов закусил губу, выжидательно уставившись на Юру.  Он прижал запястья партнера над головой. Костя рвано вдохнул, с удивлением осознавая, что в руки Татищева удивительно сильные.  Юрины губы прильнули к шее Уралова над ошейником. Затем спустились ниже к ключицам, успешно минуя кожаные ремешки. Чтобы добраться до груди, Татищеву пришлось отпустить Костины руки. «Черт, в следующий раз надо будет не забыть про наручники!» — пронеслось в его голове.  Однако у ситуации были и свои плюсы. Теперь, имея ничем не занятую руку, Юра мог не только целовать Уралова, но и трогать. Пальцы тут же пошли в ход: Татищев водил ими по мышцам живота и очерчивал границы портупеи. — Юра… Юра… — выстанывал Костя, изгибаясь и подрагивая. Связь с реальностью была окончательно потеряна; единственное, что Уралов осознавал — ему очень хорошо. Слишком хорошо. Костю обдавало то жаром, то холодом, а возбуждение накатывало все сильнее и сильнее. Юра проходился по наиболее чувствительным местам, не давая даже шанса на передышку, но при этом обходил вниманием половой орган Кости, сочащийся предэякулятом.  Лишь когда Уралов начал жалобно хныкать в полном изнеможении, Татищев решил дать ему то, чего он так сильно хотел.  — Ты умничка, Костя, большой молодец, — вновь похвалил Юра, в ответ на что услышал умоляющий стон. Татищев предусмотрительно разогрел лубрикант на ладони перед тем, как наконец-то взяться за основание пульсирующего члена Уралова. Костя заскулил, прося о большем. Юрины руки умело надрачивали: проходясь по всей длине, не забывая ласкать головку и выдерживая четкий ритм. — Юра, Юрочка… — не в силах сформулировать более сложную мысль, бормотал Уралов. — Будь хорошим мальчиком, Костя, — Татищев ускорился, — кончи для меня.  Уралов простонал что-то согласное, извиваясь и прикусывая щеку изнутри. В голове было пусто. По лбу катился пот, капая на уши и щекоча их. Как же хорошо. И с каждой секундой все лучше, лучше, лучше… Оргазм накрыл Костю после еще нескольких размашистых движений.  — Умница, — произнес Юра, вытирая руку о простынь.  Он осторожно пролез пальцами под Костину голову, чтоб расстегнуть ошейник. Уралов бессмысленно пялился в потолок, ощущая приятную слабость и ленность. Татищев лег рядом с Костей, легко целуя его в висок и поглаживая по груди. — Я люблю тебя, — севшим голосом сказал Уралов, повернув голову в сторону партнера. — И я тебя люблю, — тепло улыбнулся Юра.