Ловушка из лепестков сакуры

«Может стоить купить ему клубничный торт», — остановившись возле кондитерской, подумал Айноске. Встреча прошла довольно благоприятно для их компании. Несколько выгодных предложений, поступивших к ним неделю назад, были одобрены. И вроде бы Шиндо должен чувствовать удовлетворение, но сердце неприятно ныло. — Да что же это за чувство, — пробубнил Айноске, выходя из кондитерской, — Даже торт этот дурацкий купил. Заведя свою машину, Айноске поехал в сторону больницы. «Повезет, если этот торт не окажется на моем новом костюме», — пронеслась недовольная мысль, в голове Шиндо. *** — Ну что вы, — возражая, сказал Тадаси, — Я не настолько беспомощен. — Нет, как ваш лечащий врач, я обязан проследить за вашим состоянием, — перехватывая руки, которыми Кикучи размахивал, улыбнулся Шихеро, — К тому же ваш друг уже ушел. — Реки нужно завтра в школу, — выдергивая руки из плена, отозвался Тадаси, — Я отправил его домой, он и так много волновался из-за меня. Кикучи было не удобно перед красноволосым парнишкой. Мало того, что он провел с ним в больнице три дня, так еще не высыпался все это время. Как ответственный взрослый, а Тадаси считал себя именно таковым, мужчина просто обязан был дать Реки отдохнуть. К тому же Тадаси нужно было подумать о своем положении и об увольнении из компании Шиндо. «Тетушки точно не одобрят мое решение», — выпуская на волю улыбку, подумал Кикучи. (Пояснялоска, Тадаси тоже называет тетушек Айноске тетушками, так как при первой их встечи, тем так понравился Кикучи, что-то разрешили ему.) — Что же это, — резко вскрикнул Шихеро, напугав тем самым Тадаси, — Ты улыбнулся! Кикучи закатил глаза, возвращая себе серьезное выражение лица. — А я смотрю вы быстро переходите на неформальный стиль общения, — скрещивая руки на груди, сказал Тадаси, — Вы врачи или кто? — Пациент, вы режете меня без ножа, — складывая руки на груди и откидывая голову назад, пропел Шихеру, — Не будь букой, булочка моя! — Это переходит все грани… Не успел Тадаси договорить, как ему на плечо легла широкая рука. — Извини, но правда, ты такой лапочка, когда надумаешь щеки, что я не удержался, — улыбнувшись, сказал Шихеро, — Ну можно тебя обнять? Тадаси пытался переварить услышанное, никто не называл его «лапочкой» или другими ласковыми словами уже очень давно, последний раз это было еще в далеком детстве, его мама любила гладить его по голове и говорить, что Тадаси «нежный лепесточек сакуры». — Ладно, — все-таки выдохнул мужчина, — Но не дольше минуты, я серьезно. Как только Тадаси «дал добро», Шихеро обнял его прижимая к себе. Волосы у врача были чуть ли не до плеч, поэтому несколько волосинок, которые доставали до носика Кикучи, щекотали его. — Чих, — не выдержав щекотки, Тадаси чихнул. — Булочка, которая чихает, как котенок, — рассмеялся Шихеро, выпуская Кикучи из объятий. Тадаси уже хотел возмутиться и сказать, что врач ведет себя совсем не профессионально, как заметил, как в дверном проеме мелькнул рукав дорогого костюма, который Тадаси мог узнать из миллиона. *** Айноске поднимался по лестнице на второй этаж, где находилась палата Тадаси, как услышал низкий голос, что смеялся именно из палаты Кикучи. «Это еще кто?», — сжимая бумажные ручки упаковки для тортика, нервно подумал Шиндо. Подойдя к палате, мужчина увидел, как его Тадаси прижимал к себе, какой-то фиолетововолосый идиот. «Это еще что за…» Рука Айноске непроизвольно сжалась и упаковка жалобно треснула. Не контролируя свой порыв, мужчина резко развернулся и направился прочь из больницы. Как только Шиндо оказался в порше, он ударил кулаками по рулю. — Что за черт! — прокричал Айноске, со злостью пиная салон автомобиля. «Я принес ему торт, Я хотел попросить п.п., — проглатывая ком в горле, Айноске продолжил, — Я перевел его в это больницу, Я назначил ему лучшего лечащего врача, Я… я.» Айноске поднял взгляд и осознал, что по его щекам текут слезы. Шиндо уже и не помнил, когда он плакал последний раз, но сердце неприятно ныло и требовало одного: забрать Тадаси из лап этого врача и спрятать в своей комнате ото всех. «Что это за чувство, — стирая с глаз влагу и прижимая руку с груди, подумал Шиндо, — Не мог же я…» Из раздумий его вывел методичный стук в окно машины. — Ну что еще, — раздраженно спросил Айноске, опуская стекло. — Я бы хотел с вами переговорить, — спокойно ответил на его вопрос, тот самый мужчина, что недавно обнимал его Тадаси. Немного подумав, Айноске выбрался из порше, и мужчины отошли к скамейкам, что стояли на парковке. — Для начала позвольте представиться, — начал фиолетововолосый, — Меня зовут Шихеро Тайси, ну как вы поняли по халату я врач, аа конкретно лечащий врач Тадаси Кикучи. При упоминании имени секретаря, Айноске немного опустил голову. — О, не стоит так напрягаться, — улыбаясь, подметил Шихеро, — Тадаси не интересен мне в этом плане, — немного подумав, мужчина добавил, — Хотя, если вы будите так тянуть со своими чувствами, кто знает, — загадочно улыбнувшись, Тайси развернулся и оставил Шиндо одного. «Своими чувствами, — прокрутил Айноске слова врача, — Что он и…» И тут стрела понимания прошибла мужчину в самое сердце (стрела амура в данном контексте вообще не подходит). Память тут же любезно предоставила ложные, выдуманные воспоминания: вот они с Тадаси сидят в дорогом ресторанчике, и Айноске дразнит Кикучи, за чрезмерное стеснение, вот они гуляют по улочкам Парижа с милой собакой на поводке, Шиндо никогда не признается, но он бережно хранит в памяти тот разговор с секретарем, в котором выяснилось, что мужчина мечтал о собаке. Далее воображение рисовала картины их совместного принятия ванной, Айноске «видел», как очаровательно краснели бы уши и плечи Тадаси, и, конечно, их страстная, полная настоящей любви ночь. — Нет, — истерически выдохнул Айноске, — Ну нет же… Вскинув голову в темному небу, Шиндо прошептал: — Я люблю Тадаси, — протерев переносицу, Айноске добавил, — О, небо, как же я не замечал свою «Еву», и как же мне все исправить? Звезды молчаливо горели, не давая ответа на вопросы мужчины. *** — Не переживай, — заходя в палату к Кикучи, сказал Шихеро, — Я поговорил с твоим другом. Тадаси поднял на него свои серые глаза, в которых виднелись начальные приступы слезного потока. — Что? — глупо спросил Тадаси, — Зачем? — Не правильные слова, — покачав головой, проговорил врач, — Нужно, спасибо Шихеро, ты устроил мою личную жизнь, я так тебе благодарен, — пародируя голос Тадаси, пропел Тайси. Тадаси просто спрятал свое лицо в руках, насколько это позволяли больные ребра. — Да не переживай ты так, — снова заговорил Шихеро, — Завтра тебя выпишут, вы поговорите и все у вас будет хоро… — Нет, — перебил его Кикучи, — У нас с самого начала не могло быть что-то хорошо. — Пессимистичная булочка, — проводя рукой по волосам, выдохнул Тайски, — Просто сядьте и поговорите. Сказать по правде, я видел, что он принес тебе тортик, кажется клубничный. Как только Таласи услышал слова про клубничный торт, его сердце сжалось от воспоминаний. Ведь именно такое лакомство они готовили вместе еще в детстве Айноске. — И… и почему же он его не принес, — отпуская слезы, спросил Кикучи. Шихеро лишь вздохнул и присев на стул, что стоял около койки Тадаси сказал: — Думаю, я его вспугнул. Ну-ну, не стоит так плакать или этот торт что-то значил? — Значил, и очень много, — вытирая слезы, сказал Тадаси. Шихеро заправил волосы за ухо и хлопнув по своим коленям, поднялся. — Ну если он не идиот, то принесет еще, — улыбаясь и выходя из палаты, сказал врач. Тадаси хотел немного поразмышлять о словах Шихеро, но усталость и эмоции, что вымотали за весь день, погрузили его в мир снов.