Дориан Грей. Оковы мрака.

Я стоял на чердаке в полной темноте. По крыше барабанил дождь, а окна то и дело распахивал холодный осенний ветер. Но ничто меня не беспокоило, помимо зрелища передо мной… На меня смотрел атрибут моего падения, моего разрушения — портрет, который когда-то был до ужаса красив, а сейчас до ужаса страшен. Глядя на него, я не испытывал ничего, помимо презрения к себе и тем людям, которые превратили меня в это бесчувственное чудовище. Но виновные в моем развращении сейчас счастливо лежат в могилах, я же несчастно активен и молод. Поначалу бессмертие воспринималось как дар, и я действительно видел в нем плюсы. Было весело жить, когда ты понимаешь, что никто и ничто не властно над тобой. Не стоит бояться смерти из-за болезни или от несчастного случая. Не стоит волноваться, что твой злопыхатель отравит тебя или застрелит на дуэли, можно не переживать, что секс закончится смертельной болезнью, но все рано или поздно приедается, бессмертие исключением не стало. Спустя пару десятков лет я осознал, что это вовсе не «дар», а настоящее проклятие. Кто-то меня наказал, отправив отсиживать вечное тело… За сотни лет своей жизни я попробовал все, что в одну жизнь уместить не просто, но ничто из этого не принесло мне и толики радость, ведь для порочных нет счастья. Все люди, которых я мог назвать друзьями, умирали у меня на глазах и буквально на всех кладбищах мира у меня лежало по лучшему другу. Долгое время я был одержим идеей получить искупление: я строил детские дома, открывал скважины в Африке, спонсировал медицинские исследования, но ничто не приближало меня к прощению, напротив, после каждого поступка такого рода, портрет становился все безобразнее и безобразнее… Немудрено, что я потерял веру в спасение своей души и продолжил существовать, но ни деньги, ни девушки, не делали меня счастливым. Радость мне приносил лишь один человек — мой друг по имени Стивен Эрнандес. Мы с ним познакомились на званном ужине графини Ратаковски, и я проникся к нему теплыми чувствами с первого взгляда. Сегодня у нас с ним назначена встреча, собственно говоря, именно поэтому я и прилетел из Каталонии в Лондон. — Привет, Стиви, — произнес я, открыв дверь. — Чертовски рад тебя видеть. Но он не ответил, будто и не услышал сказанных мной слов. Минуя меня и гостиную, мой гость оказался в зале и сел на против моего любимого камина, над которым когда-то красовался портрет, написанный Бэзилом, а сейчас висит телевизор. — Что случилось, милый друг? Почему же твой лик мрачен? Не припомню, чтобы я видел этого мальчишку, погруженного в печальные думы, не припомню, чтобы его лицо искажала проказа под названием: «грусть». Смотря на него, я видел себя в молодости, до порочного знакомства с Лордом Генри. — Извини, Дориан, что заставил тебя вернуться из Каталонии, — произнес Стиви, неуверенно взглянув на меня. — Ну полно, мой друг, вам ведь известно, что никто и ничто не может меня заставить. Мое возвращение — не необходимость, а мое желание, — ответил я, присаживаясь рядом. — Благодарю тебя. — Ну прекрати уже. Лучше скажи, что такое приключилось, из-за чего я тебе срочно понадобился в Англии? — Боже, Дориан, я понимаю, насколько это сейчас нелепо прозвучит, но постарайся меня понять и не осуждать, — попросил он, сложив руки в молитвенном жесте. — Для того, чтобы осуждать, необходимо самому быть безгрешным… А это, мой друг, не про меня, к сожалению. — С трудом верится, учитывая то, что весь высший свет ищет вашего присутствия на своих праздниках и мероприятиях, учитывая то, как они слушают вас, словно вы истина в первой инстанции. — Друг мой, не судите о добродетели человека по тому, что о нем думает высший свет. В том обществе нет ни одного благочестивого человека, а потому все они и тянутся к еще большим грешникам. Но сейчас не про меня, а про вас. Что за дело? — Дориан, я влюбился! — воскликнул он. — Ее глаза — синие озера страсти, а губы — створки ворот рая. Впервые в жизни я видел такую дивную красоту! Дориан, а если бы вы слышали ее голос! Никогда раньше мне не доводилось слышать столь лаконичного, певучего голоса! Вначале он был очень тих, но каждая его глубокая, ласкающая нота как будто отдельно вливалась в уши, — рассказывал он с таким трепетом, что я действительно мог бы поверить в то, что она покорила его сердце. — Это прекрасно, мой друг, но в чем же вам необходима моя помощь? — Дориан, вы знаете, я пригласил ее на свидание, и она согласилась, — начал он. — Но счастье мое было омрачено, когда она сказала, что будет вынуждена прийти с подругой и просит меня привести с собой друга, — с грустью признался он. — Поймите меня правильно, но нет ни одного человека, с кем мне хотелось бы поделиться радостной вестью о своей влюбленности, кроме вас, потому вы — единственный, кого я могу и хочу видеть рядом с собой на свидании. — Друг мой, любви не существует, помимо любви к себе, конечно же… Но я буду рад помочь вам покорить объект вашего обожания. — Спасибо вам, Дориан! — воскликнул Стивен и бросился в мои объятия.