Король Скитальцев

Тео изменился. Черты лица заострились, черные волосы,  закрывая уши, касались скул, под пронзительно голубыми глазами пролегли темные тени. Но это все еще был человек, в которого Данте влюбился. Резко и без предупреждений. И он действительно, по-настоящему был здесь. Теперь Данте был в этом уверен. При свете нового дня он видел Тео второй раз и во второй раз он смотрел ему в лицо. А еще в руках Тео Данте увидел конверт, призрак никогда писем не приносил. - Письмо от Хельги, - оповестил Тео. - Беспокоиться обо мне даже на расстоянии, - сказал Данте забирая письмо, - Ей, видите ли, кажется, словно у меня что-то не так, вроде как стиль письма изменился. Я, конечно, убеждаю ее все в порядке. Приходиться проявлять фантазию придумывая факты о моей бурной социальной жизни… Данте все говорил и говорил, открывая письмо дрожащими пальцами, не глядя на Тео, пытаясь спрятаться от проницательного взгляда, от слов, которые Тео неизбежно произнесет своим скрипучим севшим голосом. Но Данте заранее знал, что попытки тщетны. - Зачем ты так с собой? – хрипит Тео. Данте оставил в покое письмо, оно все равно отказывалось открываться, и поднял взгляд на Тео. Можно было притвориться, что он не понимает, о чем речь. Или перевести все в шутку. Попробовать рискнуть накричать на Тео и устроить истерику, просто любопытства ради. Но почему-то под взглядом голубых и столь любимых глаз Данте совсем не хотелось делать ничего из вышеперечисленного. - Мне было необходимо что-то, что поможет выкинуть тебя из головы… - он осекается, понимая, что именно сказал и тут же поправляет себя, - Что тебя нет рядом. - И ты решил выбрать путь саморазрушения? - Я в полном порядке, - отмахнулся он. - Подойди ко мне, -попросил Тео. Данте повиновался, и Тео мягко развернул его за плечи лицом к зеркалу в полный рост. - Посмотри на себя. Это называется в полном порядке? - Не так все и плохо, - вяло попробовал отбиться Данте. - Не так плохо значит? – хмыкнул Тео, а затем резко, одним движением развязал пояс халата Данте и рванул его вниз, -  Выглядишь как здоровый человек, правда? И от этой горечи явно слышимой в голосе Тео Данте нестерпимо захотелось прикрыться. Его худое тело с длинными конечностями отталкивало. Он выглядел как жертва голода. Лицо с запавшими щеками и воспалениями, покрывающими лоб и щеки само по себе было не так ужасно, но в купе с телом - картина удручающая. Данте не хотел, чтобы Тео видел его таким. Ему было стыдно. Он быстро подобрал лежащий на полу халат, но одеть с первого раза не смог. Тео потянулся к нему, явно намереваясь помочь, но Данте от него отшатнулся. - Есть еще унизительные вещи или вопросы для меня? – спросил он, яростно борясь с рукавом и наконец, эту битву выиграв. Тео молча наблюдая за ним, за тем как он запахивает халат и обнимает себя руками, стараясь оградиться от всего мира и от Тео, в частности. В его глазах промелькнуло что-то незнакомое. - Ты с кем-нибудь спал? Данте никого не хотел. Даже Тео. Он понял это утром, когда смотрел на сонного Тео и понимал, что не чувствует ничего. И это должно было Данте волновать, потому что, если исключить секс, между ними всегда существовал телесный контакт. Тео любил накручивать на палец прядь волос Данте, тот в свою очередь вырисовывал пальцами на его животе или спине невидимые узоры. Они читали, лежа тесно прижавшись друг другу плечами и бедрами. Коротко целовали друг друга уходя, пусть даже ненадолго. Обнимались засыпая. Но ничего из этого Данте больше не волновало. Но, даже учитывая это, в памяти Данте всплывают рваные обрывки. Он помнил, как целовался с кем-то. Или кто-то целовал его? Помнил слишком пухлые и мягкие губы, так непохожие на губы Тео. Округлые формы, длинные волосы, путавшиеся в пальцах. Но не помнил было ли что-то после. Данте молча смотрит на Тео, затем отворачивается и очень тихо отвечает: - Не помню. - Я спрашиваю не для того, чтобы обвинить тебя, а чтобы защитить. Данте нервно дернул плечами . - Я не помню! Он понимает, что щеки его краснеют. Ему жарко и очень неспокойно. Не поворачивая головы, он косится на Тео. Открыто ему в глаза он смотреть не может. Тео смотрит на него не читаемым взглядом, моргает пару раз и отводит глаза. - Док тебя осмотрит. Все естество Данте противится, он чувствует, как на языке крутятся возражения. Он хочет спорить, пререкаться, отстаивать свои личные границы.  Но вместо этого, он просто проглатывает возмущение и смиренно кивает головой. Док может хоть черепную коробку ему вскрыть, Данте прикусит язык и не станет противиться. Он готов на все, только ради того, чтобы больше никогда не потерять Тео. Ни говоря больше ни слова, Тео уходит. Они находились в одних покоях, проснулись в одной постели, но у Данте ощущение, будто между ними пролегла холодная неприступная пустыня и чтобы ее перейти потребуется много времени и сил. И Данте не уверен, что у него этих сил хватит. Доктор Назардан измеряет его пульс, скрупулёзно проверяет глаза, нос и горло, приставляет к груди Данте большое, похожее на рог приспособление и иногда говорит «дыши, не дыши». Он стучит небольшим молоточком по его коленям, просит дотронуться указательным пальцем до носа, пройти по прямой линии. Иногда Док бормочет что-то себе под нос и чирикает заметки на листке бумаги, корявым крючковатым почерком. «наверняка прикидывает какое очередное противное снадобье мне выписать» Док просит Данте лечь и прощупывает низ живота,  спрашивая «так больно?» Каждый раз Данте отвечает «нет». Он думал, что Док и его прикосновения будут раздражать, но уверенные движения старых рук успокаивают. Когда осмотр доходит до гениталий, Данте вполне спокоен, но все-таки лежать в тишине, когда пожилой человек находятся у тебя между ног, он не может. - Вы любили когда-нибудь? – задает он, самый не подходящий к ситуации, вопрос. У доктора Назардана семьи не было. Ни жены, ни детей. Но возможно это следствия бурной молодости и несчастной, а может и роковой любви. Может быть, как человек умудренный опытом, он поможет Данте понять, что черт возьми происходит между ним и Тео. - Ты про любовь между мужчиной и женщиной? Судя по голосу Док совсем не удивлен и не смущен, и открыт к диалогу. - Да. Про любовь, толкающую на поступки. Любовь, о которой сочиняют стихи и пишут книги. - Нет. Но множество раз я был свидетелем ее проявлений. - Никогда? За всю вашу столетнюю жизнь? – изумляется Данте. Доктор Назардан убирая приспособления в саквояж, и доставая другие смеётся. Смех у него скрипучий. -  Не все люди подвластны страстям, Данте. Моя любовь медицина. Она моя жена. И надо сказать, что я уже больше шестидесяти лет счастлив в этом браке. Сколько людей могут таким похвастаться? - Не много. - Но я видел, как любили друг друга Алистан и Клеменс. В начале, конечно, они иногда ругались как товарки на базаре, - Док хихикнул, - Шутка ли? Два разных мира столкнулись. Во время таких, ссор слуги старались не попадаться им на глаза. Но постепенно споры сошли на нет, и родилась любовь, которую до сих пор чтут на Континенте. - Как им это удалось? - Никто не знает. Они никогда не выносили сор из избы. Да и то, что помогает одним парам может навредить другим. Насколько я понимаю в этом - любовь сложная штука. Сейчас будет чуточку больно, - предупреждает Док. Данте чувствует давление на свой половой орган и острую боль, которая впрочем, длится всего секунду. - Так что не спеши жалеть меня, я вполне счастлив, - Док похлопал Данте по руке и тут же перешёл к другому, - Видимых венерических инфекций нет. Но мне необходимо сделать пару тестов, чтобы убедиться полностью. Немного воспалено горло, и слизистая в носу меня беспокоит. И твоя координация не на высоте. Но я сомневаюсь, что тебе это все интересно и ты будешь выполнять мои инструкции, так? - Как хорошо вы хорошо меня знаете. - Некоторые люди очень безответственно относятся к собственному здоровью. Что ж, тогда отнесу инструкции Теодору, - сказал Док и, кряхтя, поднялся, - Он хороший мальчик и очень о тебе беспокоится. У Данте к горлу подступил ком. Он промолчал, потому что, если бы открыл рот, непременно бы сказал бы что-нибудь злое и обидное.