Этот Читатель слишком стар для всего этого дерьма.

Больно. Больно. Больно. БольноБольноБольноБольноБольно- ...даже когда он вскрыл себе левую руку, так больно не было... Живот словно горит изнутри, но это не огонь, не жар. Ощущения острые, вспышками, думать сложно, размышлять сложно, анализировать- как вообще можно что-то анализировать в таком состоянии?!.. Вдох, судорожный, глотку обжигает холодным воздухом. Запах металла, везде: металла, кишок и чего-то затхлого. Выдох, булькающий, с чем-то мерзким во рту. С чем-то, чем он давится - кашляет, дёргая головой, и чьи-то руки милосердно стирают вязкую хрень с его лица. Эти руки дрожат. Какофония звуков, белый шум помноженный на гулкий грохот сердца в ушах, смазанные голоса, то тихие, то громкие, то блядски громкие. Он мычит, проталкивая звук через горло, снова давится склизкой херотой и кашляет. Ему пытаются влить что-то в рот. Эти пальцы держат подбородок крепко, жестко, и это отвратительное ощущение. Он выплёвывает всё, что ему пихнули сквозь плотно сжатые губы. Чисто назло. - ...им Док-..!.. Голос звучит слишком близко. Среди смешавшихся в червивый комок мыслей мелькает одна, в следующий раз плюнуть прям в направлении голоса. Его подбородок сжимают еще сильнее, заставляя расцепить зубы. На вкус жидкость если не как дерьмо, то уж точно как нечто похожее, и отхаркнуть эту мерзость не выходит лишь из-за чужой хватки. Приходиться сглотнуть, и внутренности миг спустя словно ледяной волной окатывает, заставляя дёрнуться. Твою ж мать, какой хреновый день... Что ж, по крайней мере, этот холод перебивает ненормальное жжение внутри... Голоса становятся отчетливее, ярче, громче. Женский особенно выделяется, звуча довольно истерично, заставляя его морщиться: - Докча-сси! Докча-сси!.. - но его моментально перебивает другой, юношеский, с изломом и ужасающей яростью, отдающей жаждой крови: - Завали ебало!! Это всё из-за тебя, сука безмозглая! Отвали от него к хуям собачьим!! - и этот голос настолько знаком, что всё его естество на миг погружается в беспросветный ужас. Откуда здесь этот поганец!? Он же должен был сбежать!.. Это побуждает к еще одной попытке открыть глаза, которые словно песком припорошены. В ответ на это дрожащие пальцы снова касаются его лица, неумело стирая что-то, пока сверху дрожаще тянут: - Х-хён... Да мать твою!!.. Продрать глаза всё же удается, и сквозь слезы и что-то еще он может рассмотреть зареванное, грязное, в кровавых брызгах лицо Ли Гильюнга. Губы мальчишки нещадно дрожат, он вот-вот снова начнет второй раунд крокодильих слёз, и это порождает внутри смесь ярости и адового облегчения. - Я кому сказал съебывать?.. - жуткий скрежет, а не нормальная речь, но мальчонке и этого хватает, чтобы шмыгнуть носом. Слишком громко шмыгнуть. - Хён!.. - Очнулся?! Он блять очнулся?!? - сбоку раздаётся шум, смешанный с руганью: кто-то тяжело бухается прямо на землю в опасной от него близости, и в поле зрения Ким Докчи оказывается ещё одно лицо, настолько бледное, что по цвету почти сливается с высветленными волосами. - Докча-хён!.. - К-какого хера и ты тут?.. - это всё, что он успевает спросить, еле ворочая языком, когда его снова нещадно заставляют повернуть голову. Губ касается холодный ободок флакона. - Хватит болтать. Пей. И вот правда, рожа Протагониста это последнее, что ему сейчас нужно видеть. Ю Джунхъек морщится, заставляя его опустошить весь пузырек с какой-то дрянью. Ужасно хочется дать ему ногой, но состояние у Докчи откровенно паршивое, двигаться просто нереально, так что он обходится лишь полным усталого отвращения взглядом. Если регрессора и проняло, то виду он не подал, мрачно взирая на бывшего администратора кафе исподлобья. Это заставляет вспомнить момент их "вынужденного расставания" и тот полный ярости звериный рев, звучавший за спиной. Где-то в поджелудочной вяло дёргается, но этого не достаточно, чтобы отреагировать на неприятные воспоминания как-то более ярко. Спасибо хоть детёныши тут, нависают над ним, а то мало ли, этот отбитый Главный Герой вполне мог бы закинуть его на плечо и утащить куда-то. В стороне мнется изговяканная в хлам фигурка, нервно прижимая руки к груди: Ю Сангах откровенно растрепана, и от её облика офисной барышни не осталось практически ни хрена, но это и не удивительно, учитывая, что тут случилось. И, как и сказал Ким Намвун, по чьей именно вине - Докча не считает себя таким уж злопамятным человеком, но даже его кривит при виде охренеть как виновато выглядящей мадам. Что от упомянутой не скрывается, заставляя её сравниться цветом лица с волосами Намвуна, и это делает заплаканные глаза Ю Сангах ещё ярче. - Докча-сси... Мне так жаль, Докча-сси... - мямлит она, делая попытку приблизиться, но самодельный мачете в руках Ким Намвуна красноречиво полыхает черным огнем, под неодобрительным взглядом Ю Джунхъека. - Жаль тебе, блять?! Это ты дёрнулась, когда Докча-хён пытался тебя нормально вытащить! Из-за тебя пришла та тварь! Притупленные болью воспоминания шевелятся потревоженным осиным ульем от выкрика озлобленного парнишки. Точно... Они добрались до Темного Хранилища по лазу кротопсов и обнаружили там, эм... прицепленную какой-то вязкой хренью к не менее странной хренотени барышню, что очень сильно нервничала из-за похищения тварями. Докча может припомнить её претензии, отскакивающие эхом от стен Темного Хранилища, и то, как Ю Сангах нетерпеливо силилась высвободиться, пока он пытался её отцепить. Но традиционно что-то пошло не так, и в очередной раз его клинок ударил не по путам барышни, а по той хрени, к которой её заботливо прицепили. И появился настоящий хозяин этого места. Даже если в последний раз читал "Три Способа Выживания" Ким Докча далекие десять лет назад, забыть, кому именно кротопсы таскали сюда еще живую добычу, было бы нереально. Слишком часто делался на это акцент в произведении, независимо от регресса Протагониста. И осознание, что целыми и невредимыми, или хотя бы блять живыми, выбраться отсюда им будет практически нереально, на тот момент было слишком отчетливым.

[Созвездие, пожелавшее остаться анонимным, пристально смотрит на Вас.]

Докча дёргается от этого взгляда. Да, это была безвыходная ситуация. Он не знал как сражаться против Темного Хранителя. Не помнил, как сражаться. Именно поэтому... Поэтому он- - Ты заключил сделку с Асмодеем. Голос Ю Джунхъека звучит приглушенно. Регрессор смотрит на него мрачно, поджав губы, и Докча кожей ощущает ярое недовольство этого человека, что сейчас стоит на одном колене непосредственно рядом с ним. - Ты, - Джунхъек протягивает руку, касаясь изодранной рубашки Ким Докчи, целит сквозь зубы: - Ты хоть понимаешь, что натворил? Его пальцы слегка давят на грубый рубец, тянущейся по животу Ким Докчи, почти до самого паха. Докча морщится, пытается отмахнуться от чужой лапы. Движение даётся с трудом, но - даётся. Ю Джунхъек с мрачной миной убирает руку, слегка подаётся назад. - Отвали, - хрипит бывший администратор кафе, пытаясь приподняться. Ли Гильюнг с сопением тут же старается помочь, подпирая его своим худеньким плечом, пока Ким Намвун продолжает скалиться на Ю Сангах. Как ни крути, а барышня явно попала к парню в персональный черный список. Надо бы проследить потом за попытками светловолосика устранить проблему, а то с него станется... - Ты вспорол себе живот? Голос Джунхъека тихий, даже вкрадчивый. Докча старательно игнорирует как его, так и дрожащего аки осиновый лист на ветру Гильюнга, что цепляется за него, как за спасательный круг. Ким Намвун меняет свою цель и теперь скалится уже на регрессора. Мачете в его руках практически непроглядно-черное и это не ахти как хорошо, учитывая влияние его Спонсора. Ким Докча мрачно зыркает на Ю Джунхъека. Ну да, ну да. Давайте, мистер отбитый на голову Главный Герой, травмируйте этих детей еще больше. Им же так впечатлений не хватает!..

[Созвездие, пожелавшее остаться анонимным, любяще улыбается Вам.]

Ой, и тебя туда же, куда и этого Главного Героя, изврат демонический... - Ты должен был умереть, - тем временем снова открывает свой поганый рот Протагонист. - После такого никто бы не... Но тогда как? Докча цыкает сквозь зубы. Одновременно с этим раздаётся несколько уведомлений: неоновые таблички начинают мельтешить в стороне:

[Созвездие ''Демоноподобный Огненный Судья" в шоке смотрит на Вас!]

[Созвездие "Узник Золотой Повязки" неверяще качает головой, глядя на Вас.]

[Созвездие "Скрытный Интриган" задается тем же вопросом, что и Воплощение "Ю Джунхъек".]

[Созвездие, пожелавшее остаться анонимным, говорит, что Вы очень хорошо справляетесь.]

[Созвездие, пожелавшее остаться анонимным, спонсировало Вам 1 000 монет!]

- Пошел на хуй, - безэмоционально советует мерцающей табличке Докча, возвращая приличную такую сумму монет. Его внутренняя жадная жаба делает "ква", но проблем из-за доната от такого зрителя мужчина не хочет. Жаль лишь, что его оппонент думает иначе.

[Созвездие, пожелавшее остаться анонимным, восхищенно смеется.]

[Созвездие, пожелавшее остаться анонимным, говорит, что согласно сходить только на Ваш.]

[Созвездие, пожелавшее остаться анонимным, раскрывает свой модификатор!]

Блядство...

[Созвездие "Демонический Король Гнева и Похоти" спонсировало Вам 2 000 монет!]

Докча видит, как застывает Ю Джунхъек при виде болезненно знакомого ему модификатора. Регрессор поджимает губы, играет желваками. Его взгляд на пару секунд теряет любую осмысленность. Ему требуется заметное усилие, чтобы сконцентрироваться снова на Ким Докче. - Какого черта ты вообще пошел на это? - вопрос звучит полузадушенно, с какой-то горечью, и Докча искренне благодарен, что в этот момент Джунхъек не держит его мертвой хваткой за плечо - от того, с какой силой тот сжимает кулаки, что аж побелели костяшки... Раздробленная плечевая кость, это не то, чего бывшему администратору кафе бы хотелось. - Выбора особо не было, - и да, этот ответ действительно максимально честный. Даже при намерениях Ким Докчи ускользнуть из Сценариев, так сказать, ногами вперед, подобного способа умереть он бы ни за что не выбрал. Слишком уж мерзок этот самый способ. Вот только регрессор иного мнения, и Докча способен предугадать его ответ раньше, чем тот сцеживается с чужих губ. - Ложь. Ты можешь найти выход из любой ситуации. Подумайте только, какая слепая вера в его способности... - Детектор Лжи в помощь, - апатично кидает в ответ мужчина, пытаясь сообразить, как бы ему прикрыться. Увы, но сменной одежды у него с собой нет, а пиджак школьной униформы, щедро предложенный Намвуном, несколько маловат. - Ким Докча. Упёртый ублюдок... - Со мной были дети, - и если уж даже столь непрозрачный намёк Главный Герой не поймет, то у него явно не столько с памятью проблемы, сколько с мозгами, и тогда не пошел бы он на хрен. К чести Ю Джунхъека - он понимает. Взгляд регрессора на миг выражает растерянность, а затем наполняется первозданным ужасом от осознания. Докча успевает даже поразиться этой, такой нетипичной для данного "персонажа" эмоции, но Джунхъек дёргает головой, разрывая с ним зрительный контакт. Его лицо вновь - угрюмое и мрачное, с играющими желваками и сошедшимися на переносице бровями. Словно не он секунду назад понял, от чего уберёг двух своих незадачливых подопечных Ким Докча. - Теперь он не оставит тебя в покое, - и это не то 'утешение', что должно бы звучать в сложившейся ситуации. Вот вообще не то. Ким Докча хмыкает. Он пытается подняться, но тело все ещё слабое, тело не слушается, и ему приходится снова расслабиться на своём месте. Ким Намвун пытается вытереть так и не пригодившимся пиджаком кровавые разводы с его тела. Он опасается нажимать сильно, так что скорее просто разводит еще больше грязи. Это и милое, и жалкое зрелище одновременно. - Ему надоест. Рано или поздно, - Докча не поясняет, кому именно, но Джунхъек издаёт тихое хмыканье в ответ. То ли в знак согласия, то ли выражая скепсис. Не то, чтоб это имело значение. Котомка Доккэби радостно поглощает его монеты, выплёвывая в обмен на них какую-то мантию средней паршивости. Ну, хоть что-то. Не пугать же людей окровавленными лохмотьями и свежим, невесть как зарубцевавшимся шрамом. И кстати, да... Докча проводит кончиками пальцев по животу, пока Гильюнг обеспокоенно сопит рядом. А реально, как так вышло, что тот жуткий разрез затянулся сам собой?..

-

Стоило догадаться, что с прибытием Протагониста на станцию произойдет нечто подобное. Докча вяло хмыкает, глядя на несколько тел, оттащенных местными выживальщиками в сторону, туда, где на них будут обращать как можно меньше внимания. Оставшиеся же члены маргинальной группы, включая их незадачливого лидера, связаны и собраны в центре платформы, под светом немногочисленных уцелевших светильников. Ли Джиё мрачно посматривает на них время от времени, демонстративно начищая меч, похожий на катану, и судя по кислой мине Чон Инхо, его попытки подлизаться к девчушке ничего не дали. Чего на самом деле и стоило ожидать: между ушлым незнакомым ублюдком и вполне уже примелькавшимся ублюдком с проблемами с гневом - лучше оставаться на стороне последнего. Меньше шансов огрести. При виде вернувшихся из туннелей "охотников", люди станции не спешат им навстречу. Напротив, грудятся подальше, настороженно зыркая исподлобья, напряженные и откровенно напуганные. Докче не стоит особого труда догадаться, что причина такой реакции выживших сейчас вышагивает во главе их компашки, гордо подняв подбородок. Ли Хёнсон косо поглядывает на Ю Джунхъека, нагруженный тушами кротопсов, явно не уверенный, для чего им вообще нужны трупы монстров. Не то, чтоб Протагонисту не наплевать. Выражение его лица ни на миг не меняется, когда он кивает военному на более-менее чистый участок платформы: - Положи их сюда. Максимально так властно, словно с самого начала ими всеми командовал. Аж тошно от осознания. Докча лишь глаза закатывает, с помощью Гильюнга опускаясь на кусок бетона. Он всё еще ощущает слабость, но по крайней мере теперь ему по силам поспевать за группой. Откровенно говоря, он бы не удивился, оставь его регрессор позади, однако чертов Главный Герой, видимо, учел прежние ляпы и вёл себя почти по-джентльменски. Почти. "Не вздумай сдохнуть по дороге, хоронить тебя никто не будет." Стоит отметить, при всей своей красиво скривившейся роже, на эти слова Докча средний палец ему не показал. Зато показал Намвун. Черный Огненный Дракон Бездны аж расщедрился на донат им обоим, а Скрытный Интриган добавил сверху по сотне монет. Ким Докча понятия не имеет, что намерен делать Протагонист со всей этой шайкой-лейкой местных гангстеров. Что его больше интересует, так это сами причины появления Ю Джунхъека в этом месте. Не мог же чертов регрессор сунуться сюда чисто из-за него? Хотя, погодите-ка... Блять, он мог. Хотя бы ради отмщения за побег Докчи и внеплановую мигрень, вызванную перемкнувшими на имени Ли Сеольвы мозгами. Ю Джунхъек всегда был довольно злопамятным ублюдком, и на деле нет ничего удивительного в его стремлении найти, отмудохать и вернуть беглеца. Особенно отмудохать. Вопросы же "на хрена" и "почему" становятся бессмысленными, если вспомнить странности регрессора в этом цикле. Вероятно, Ким Докча всё еще пребывает в сознании именно из-за плачевного состояния, в котором его и обнаружил Ю Джунхъек. На удивление, но что-то человеческое в Протагонисте еще оставалось... Чон Хивон мрачно сверлит взглядом связанных бандюганов во главе с Чон Инхо, сжимая кулаки до побелевших костяшек. Ли Хёнсон же более сконцентрирован на нём, осторожно откупоривая невесть откуда взявшуюся - и главное, уцелевшую - бутылку воды. Жидкость ощущается на коже почти что ледяной, и даже усердно пытающийся стереть уже запекшуюся кровавую корку Гильюнг не помогает в сложившейся ситуации. Докча со смешком отбирает ту злосчастную тряпку, которой его пытались "почистить". - Я ж не без рук остался, эй, - щелкнуть бы еще насупившегося мальца по носу, но вместо этого мужчина молча кивает Хёнсону, и тот льет на ткань воду, опустошая бутылку почти что на половину. Глупый расход ценной жидкости, как ни крути. - Когда он пришел? - Докча задаёт этот вопрос, стоит Ю Джунхъеку жестом подозвать Чон Хивон к себе. Чуйка нехорошо скребётся, намекая на нечто дрянное. - Примерно одновременно с возвращением детей, - по идее бравый лейтенант выглядит совершенно не бравым, бледный и с едва приметно подрагивающими губами. Ну да, ну да, до сих пор ни он, ни Чон Хивон не имели возможности увидеть рубца на животе Докчи. - Мы как раз хотели спуститься... - Зачем? Будущий "Стальной Меч" замирает истуканом. Докча прислоняется спиной к стене, игнорируя грязь и, вполне вероятно, кровь. В таком полумраке не различить. - Зачем вы решили спуститься? - повторяет он свой вопрос, глядя на Ли Хёнсона исподлобья. - Разве не логичнее было бы уйти от опасности подальше? Нормальные люди так бы и поступили. Нет нужды следить за словами и тем более - за реакцией любопытных Созвездий. Парочка комментариев уже висят в воздухе, и Докча лениво смахивает их в сторону вялым движением руки. Адово хочется спать. "Стальной Меч" нервно стискивает бутылку в своей руке, почти круша пластик жесткой хваткой. Докча может разглядеть скользящую по его виску каплю пота и дергающийся уголок рта. - Не говоря уже о том, что Чон Хивон ещё не оправилась от яда. Спускаться было просто опасно. - Докча-сси, не говори так, ты ведь наш товарищ... - Ты знаешь меня всего пару дней, - Ли Хёнсон вздрагивает от жесткого тона Докчи, пока мужчина продолжает: - А Чон Хивон со мной знакома и того меньше. Детей еще можно понять, - Ли Гильюнг слегка дергается у него под боком: Докча решает не реагировать на это, - но вы? У вас просто нет никаких мотивов, чтобы рисковать собственными жопами ради чужака. - Д-Докча-сси, тогда, в вагоне-... - И не говори мне про спасение жизни. Это была случайность. Главное - обрывать любую попытку что-то сказать. Грузить новым аргументом. Ставить условие за условием. Не на всех действует, не со всеми работает, но тут играют роль место, время и человек, который попадает под "пресс". И выбрал "жертву" Докча правильно. Среди всех ему известных - и всё еще сохранившихся в его памяти - 'персонажей' романа, именно Ли Хёнсон был тем, кто не умел лгать. Здоровяк на удивление честен и человечен, и сам собой возникает вопрос, каким же образом он смог выжить в Сценариях, с его-то принципами? Конечно же, руководство Протагониста многое решило, но факт остается фактом - "Стальной Меч" Ли Хёнсон не относился к числу людей, что смогли бы легко пережить апокалипсис. Не столько физически, сколько морально. Конечно, можно предположить, что именно он бы и сунулся вслед за Докчей в пасть к тигру, оу, то есть в склизкую хватку щупалец Темного Хранителя... Но на шее у здоровяка висела всё еще не слишком оклемавшаяся после яда барышня, да и сам Ли Хёнсон предпочел бы скорее вытащить из опасной ситуации детей, чем рискнуть всеми. По крайней мере, если у него оставалась хоть толика здравого смысла - а Докча на это очень надеется. Слепо геройствовать в Апокалипсисе? Лучше уж дать себя сожрать кротопсам на хрен. - Поэтому скажи мне, Ли Хёнсон-сси, - мужчина умудряется улыбнуться бледными губами, глядя в подрагивающие глаза лейтенанта. - Так какого же чёрта ты спустился в гнездо тварей? "Стальной Меч" закусывает нижнюю губу. Мгновение-другое вязкой тишины, нарушаемой лишь отдаленными всхлипами выживальщиков со станции и глухими переговорами Чон Инхо с Ю Джунхъеком на платформе, больше напоминающими односторонние попытки убеждения. Зная этого упёртого регрессора, все усилия хитрожопого гангстера бессмысленны: Ю Джунхъек всегда изничтожал банду Гумхо, начиная, если память Докче не изменяет, с третьего регресса... Незадачливого "биг босса" всея станции даже немного жалко. Ключевое слово тут "немного". Когда Хёнсон поднимает взгляд на Ким Докчу, то выглядит на удивление уверенным. Словно решился на что-то серьёзное, понятное лишь ему одному, и у Докчи не очень хорошо посасывает под ложечкой от внезапного осознания, что человек перед ним может отличаться от своего книжного прототипа, впечатавшегося ему в память. Ли Хёнсон никогда не проявлял подобного в начальных Сценариях, будучи скорее ведомым и совершенно растерянным происходящим вокруг него пиздецом. Даже пробуждение атрибута у него было вроде как чисто с подачи Ю Джунхъека, а не личным и осознанным достижением самого "Стального Меча"... Но читал об этом Докча давно, так что уверенным на все сто быть попросту не может. В любом случае, диссонанс с происходящего ловит он знатный. - Это было мое личное решение, Докча-сси, - лейтенант сжимает кулаки. Докча пристально наблюдает за его постепенно белеющими от напряжения костяшками. - Что двигало остальными, понятия не имею, но... Спуститься за тобой я решил сам. - Это не причина. - Верно. Не причина. Шрам на животе неприятно ноет сильнее. От взгляда здоровяка откровенно не по себе. Еще сильнее не по себе ему становится, стоит Хёнсону продолжить: - Я хочу жить, Докча-сси. Не просто... выживать. Слишком громкие слова. Громкие - и странные. Особенно учитывая, что сейчас творится. - И? Я вовсе не гарант чего-то подобного, - не с его дальнейшими планами и не с тем, на что он, вероятно, подписался в Темном Хранилище. - Это лишь мнение Докча-сси, - будущий "Стальной Меч" на миг запинается. - Мое же мнение... остаётся прежним. Голос Чон Инхо становится громче. Истеричнее. Кажется, ублюдок пару раз называет его имя, но Ким Докча слишком вымотан, чтобы как-то реагировать. - Если таково твое решение, Хёнсон-сси, то ты пожалеешь, - и он даже не лжёт, но лейтенант в ответ лишь тихо смеётся. Смех звучит слишком несоответствующе мрачной обстановке вокруг, привлекая внимание некоторых людей со станции. Чон Инхо кричит ещё громче, призывая хотя бы кого-то поддержать его, но люди преимущественно - это тупое стадо, и без главного громко блеющего барана они просто забьются в угол и будут молчать. Точно так же, как молчат и теперь, не желая привлекать к себе внимание слишком сильных чужаков. Доккэби явно охренеть как довольны этим шоу. Солдат в ответ на его зверски честное предупреждение лишь улыбается уголками рта. Немного нервно, горько, но при этом - ненормально мягко. На платформе кричат, и крик резко обрывается. Боковым зрением Докча подмечает, как что-то скатывается с платформы на рельсы, пока толпа выживших панически жмется к стенам, глядя на это "что-то" с откровенным ужасом. Увы и ах. Апокалипсис поощряет не только все виды бесчеловечной мразотности и вседозволенности, но и старый добрый самосуд. Чон Хивон стоит на платформе, окруженная ярким кроваво-алым сиянием, пока Ю Джунхъек с мрачным одобрением наблюдает за её расправой над зарвавшимися ублюдками. С кончика самодельного клинка женщины бисером срывается кровь, когда она замахивается снова. Докча, закрывает глаза, чувствуя, как к его боку жмётся Ли Гильюнг. Господи, как же он хочет спать...