Poisoned by the world

Тридцать первое августа тысяча девяносто третьего года, Южная Корея, Сеул. Солнце светило во всю свою мощь, заставляя жителей города прятаться в тени. Людей на улицах было мало, от силы пять-шесть. Городские новости рассказывали о судьбе четырнадцатилетней девушки, что совершила самоубийство, сбросившись с крыши пятнадцатиэтажного дома. Причиной такого случая стала жестокая травля в школе. — На теле девушки не было найдено увечий, однако в её портфеле обнаружили личный дневник, в котором рассказывалось об ужасной жизни в школе. Девушку унижали три её одноклассницы: Ким Юджин, Ли Ю Во и Джису Пак. Девушек признали невиновными, так как суицид был совершён из-за проблем с психикой. Девочки же сами походили из неблагополучных семей, именно это и спровоцировало такую реакция на хорошо одетую Джени, — говорила женщина, зачитывая текст с листа. — Всех троих отпустили утром, проведя воспитательную беседу. Девочки придут на похороны одноклассницы, которые состоятся седьмого сентября в семь часов вечера, а теперь о погоде. Сегодня в Сеуле аномальная жара, не рекомендую выходить из домов или же защищаться от палящего… — Ужас… Что в стране творится, — пробормотала старушка, вертясь у плиты. — Милая, твоя лапша, — обратилась бабуля ко внучке, подходя к ней и тыкая пальцем в плечо. Девушка встала с дивана и подошла к столу. Она хотела усесться и начать трапезу, но её остановила старушка. — А руки помыть, Розэ, — с мягким упрёком в голосе произнесла она. — Ну, ба-а... — протянула внучка. — Никаких: "ну, ба-а"! Руки мыть, быстро, — старушка улыбалась, так мягко и нежно, что Розэ не смогла отказать. Она подошла к раковине и вымыла руки, после чего вернулась за стол. — Розэ, — начала женщина, смотря, как её внучка уплетает лапшу, — тебя, случайно, в школе никто не обижает? — спросила она. Черноволосая поперхнулась и на её глаза навернулись слёзы, она опустила голову, запихивая в рот лапшу. — Не, — с набитым ртом ответила Розэ и отодвинула от себя пустую тарелку, — меня все любят. — Ну и славно. Ты уже собрала чемоданы? — спросила бабушка, обходя внучку сзади и приобнимая за плечи. — Да, бабуль, — черноволосая схватила булку хлеба со стола и побежала к выходу из дома. — Я гулять! — уже на выходе крикнула она. — Ох, как быстро дети растут... — покачала головой старушка и ушла вглубь дома. Если в доме, где жила Розэ было достаточно темно и лишь в окна через жалюзи пробивался солнечный свет, то на улице было очень светло, поэтому девушка зажмурилась, как только оказалась вне дома. Постояв так секунд пять, она побежала по дороге прямиком к набережной. Обогнув несколько одноэтажных домиков соседей, Розэ вышла на набережную. Солнечные лучи отражались на воде, заставляя реку сиять, от чего юная особа снова зажмурилась. Она запихнула кусок хлеба в рот и подошла вплотную к поребрику. Постояв с секунду, оглядываясь по сторонам, кареглазая присела на бетон, но сразу же вскочила. — Розэ, ты чего? — спросила подошедшая шатенка девушку. — Юджин! Где тебя носит? — будто не слыша вопроса, спросила в свою очередь Розэ. — Я тебя искала, мы же договаривались встретиться у моего дома, а не тут. — Я забыла, прости, — ответила девушка, опустив глаза, но тут же снова посмотрела на подругу и весело спросила. — Может, искупаемся? Вода хорошая, только пусть охладится немного, а то солнце даже поребрик нагрело, сесть невозможно! — Хорошая идея. Только дойдём у пристани, — Юджин улыбнулась, показывая рукой на деревянную пристань, расположенную неподалёку от девиц. Розэ лишь кратко кивнула и подруги направились к озвученному месту. На набережной было абсолютно пусто, не единой души. Гробовую тишину прервали: — Ты реально пойдёшь на её похороны? — спросила Чой. — Что? — удивилась Юджин, вздёрнув брови и вопросительно посмотрев на подругу. — По телевизору говорили, — пояснила Розэ. — А, ты про это, — Ким улыбнулась. — Да так, для красного словца лишь это. — Ну я так и подумала. Кто в здравом уме заставит тебя туда идти? — брюнетка усмехнулась, — А моя бабушка, представляешь, так разволновалась, что меня могут травить в школе! Я аж подавилась! Розэ захохотала, смотря на Юджин, которая тоже начала смеяться. Девушки зашли на пристань и прошли к самому концу, усевшись на краю, они также продолжали смеяться. — Розэ, мы ж хотели искупаться! — вспомнила Ким, толкая подругу локтем в бок. — Точно, — Чой улыбнулась. — Тогда в воду? Только тут глубоко, метра полтора… — Ничего страшного, как раз по шею будет, при нашем-то росте, плюс плавать умеем. — Хорошо, — Розэ смотрела на воду лишь несколько секунд, а после начала стягивать с себя нежно-голубую футболку. Бросив её на дерево, девушка принялась снимать кроссовки. Юджин же повторила за подругой. Оставшись в топах и шортах, девочки разбежались и прыгнули с пристани. Подруги окунулись в воду с головой, но уже через секунду вынырнули, весело смеясь и одаряя друг друга брызгами полупрозрачной воды. Тем временем по пустынной дороге шла девушка. Несмотря на жаркую погоду и палящее солнце, она была в длинных чёрных школьных брюках и голубой рубашке с длинным рукавом. Она смотрела вниз, на дорогу, словно пытаясь что-то разглядеть на асфальте. Короткие белые волосы лишь некоторыми прядями дотягивались к плечам. Услышав знакомые голоса со стороны пристани, она поспешила уйти, но не успела. — Эй, Дахён! — крикнула, весело улыбаясь, Юджин из воды. — Не хочешь искупаться с нами? Подруги вылезли назад на пристань, после чего и к подошедшей на дорогу вышли. — Дахён, куда же ты так торопишься? — девушки вплотную подошли к однокласснице и Розэ схватила блондинку за запястье, потащив к пристани. — Чой, пожалуйста!.. — Дахён упиралась ногами, пыталась оттолкнуть Розэ от себя, но её попытки не увенчались успехом. На фоне здоровой, бодрой и высокой Розэ Дахён выглядела мухой, да и сзади её подталкивала Юджин. Подружки дотащили Дахён к концу пристани и толкнули в воду. Блондинка была ниже одноклассниц, потому вода накрыла её с головой. Розэ и Юджин захохотали, смотря на нелепые попытки одноклассницы выкарабкаться на пристань. Когда у неё это получилось и она вылезла на сушу, подруги не обращая на неё ни малейшего внимания, также хохоча, прыгнули назад в воду. Дахён вышла на дорогу. С неё, прямо на асфальт, капала вода, на нём оставались тёмно-серые следы, которые через несколько мгновений испарялись под лучами солнца. Мокрая голубая рубашка прилипла к телу, а через ткань стали просвечиваться тёмно-коричневые овальные пятна, которые блондинка то и дело чесала. Она свернула с дороги на узкую тропинку меж домов. Пару раз сворачивала на не менее узкие тропы, обходя одноэтажные домики. Плелась медленно, еле волоча ноги, будто не хотела идти туда, куда шла. Спустя полчаса такой ходьбы, Дахён дошла до тёмного переулка, что расположен был в самой тени, не единый лучик солнца не проникал туда. Она прошла меж двух кирпичных недостроенных зданий и столкнулась лицом с серой стеной. Краска местами облупилась, местами покрылась плесенью, на углу расположилась железная дверь, что была слегка приоткрыта. Из дома воняло плесенью и прогнившими продуктами, а также алкоголем. Тихонько приоткрыв дверь, Дахён вошла внутрь. — Принесла? — послышался мужской голос из кухни. Блондинка задрожала, как осиновый лист на дереве, и лишь сумела из себя выдавить: — Н-нет…