Ты меня слышишь?

Зайдя в номер, сразу же задвинула шторы, создавая что-то похожее на темноту. Достала свои атрибуты, зажгла свечи и огонь. Мне необходимо увидеть то же самое, что видел Олег, когда призывал фантом. Восстановить события. — Покажи, — уколола палец, — покажи, — капаю кровь в огонь, — покажи! — Покажу, — раздался голос в голове, — расскажу. Шепс стоит на крыше пристроя, держит в руках кинжал, и с ухмылкой наглеца смотрит на присутствующих людей. — Забавно, — прошептал, разминая шею. — Олег, а что забавно? — Илья нахмурился. — Да так… Он сделал надрез на ладони, а после прикоснулся губами к ране, наслаждаясь кровью. Его глаза становились тусклыми, стеклянными. Съёмочная группа была в шоке от того, что творит медиум. — Иди за чернокнижниками, — шепнула Вера редактору, — по их области. — Олег, а ты что сейчас делаешь? — Питаюсь… Люди бы такого не увидели, но те, кто обладает способностями, могли увидеть этот ужас. Лицо Шепса менялось, приобретая дьявольские черты. Истинный облик демона прорывался сквозь облик медиума. Рядом с Олегом воздух становился тяжелее… Он решил вернуться в квартиру, но икона над дверью между комнатой и балконом не пустила его. Ему нужен этот гримуар. — Сука, — прошептал, — понавешают своих позолоченных картинок. Его взгляд зацепился за девчонку. Та спряталась за мать. — Где моя книжонка? — не может пройти дальше. — Какая? — её трясет. — Вы её забрали… Открыв глаза, аккуратно прислонилась спиной к стене, чтобы успокоиться. Сердце вырывается из груди, а легкие сжало до боли. В последнее время становится тяжелее восстанавливать события прошлого. Надежда Эдуардовна сказала, что я слишком много работаю и силы не успевают накапливаться. — Твой энергетический резервуар иссяк, Анна. — И как мне быть? — Отдыхай, как телом, так и душой. Не работай какое-то время, побудь человеком… — Сколько времени надо? — Я просидела в «отпуске» год. У всех по-разному. Если переусердствуешь, то дар внутри тебя пропадет. Олегу, естественно, ничего говорить не стала. Он превратится в Сашу и задушит чрезмерным количеством заботы. В дверь постучали. Я вытерла кровь из носа влажной салфеткой, поднялась с диким кряхтением, потушила огонь и открыла дверь. — Время для ням-ням, — Шепс заходит с пакетами, — что ты делала? — Готовилась. — Вижу, — посмотрел на окровавленную салфетку, — я не дурак. — Тебя дураком никто не называл. — Но ты меня за него держишь, блять! — Не кричи… — Как мне не кричать?! Я же вижу, что ты слабеешь. Тебе нужен отдых, но нет, мы пашем… Я переживаю! — Закончим дело и отдохнём. — Хочешь всё отдать за глупость девок? Серьёзно? Саша был в ахуе, когда узнал, что здесь происходит! Даже Череватый лезть не хочет, Ань. — И что, нам надо уехать? Оставить всё, как есть? — Побереги свои силы. Мы справимся. — Олег… — Что? Спешу напомнить, мы не просто по пятницам трахаемся. Я тоже хочу семью, я тоже хочу детей, а эта чернуха всё уничтожит. — У Влада есть ребёнок… — Это Влад, и его жена не занимается чёрной магией, а моя занимается. — Ты знал, — рявкнула, — знал, на ком женишься. — Знал, — кивнул, — не отрицаю, но не лезь. — Олег… — Ты меня слышишь? — Ты меня услышь! Он ударил по стене. Тёмные волосы спали на лицо, а глаза налились кровью. — И какой план действий? — Мы упокоим душу Юли, к которой привязался наш демон. Самого демона трогать не станем. — А что, если не выйдет отправить их вдвоём? — Поставим временную защиту, а дальше, с этим будут разбираться профессионалы. Череватый сказал, что найдёт людей для такого дела. Нужны более сильные и опытные чернокнижники… Никто из нас не имеет такой силы. — Ты уверен, что демон именно к ней привязан? — Череватый уверен. Прошу тебя, Аня, не жертвуй всем ради людей, — его голос надломился, — это глупо. Ты не обязана разгребать их дерьмо, особенно, за бесплатно, и не обязана тратить последние силы, прошу… Знаю, привыкла всё делать сама, одна, но это подошло к концу. Ты больше не одна. У Олега завибрировал телефон. — Саша приехал. Встречали медиума практически молча. — Оставьте нас, — попросил парней. Вашу мать… — Рассказывай, — достал сигарету. — Тебе кратко или подробно? — прикурила. — Давай кратко. — Пиздец, Сань… Рассказала Шепсу всё, как есть. — Камеры не согласились убрать? — Нет, — мотнула головой, — что скажешь? — Тяжёлый случай, но, — приобнял, — разберёмся. Я не чувствую в тебе силы, — прошептал, — останься в номере, пожалуйста. — Саш… — Шевченко же тебе сказала. О последствиях подумай, пожалуйста… — Я о них и думаю. — Ты детей хочешь? — Хочу. — Оставайся. — У Вики дети есть, у Шевченко, у Лины, у Марьяны. Райдос вообще беременная на испытаниях была! — Они не чернокнижники. Сама подумай, почему этим делом занимаются мужчины, а женщины единицы? За всё приходится платить. — Мы едем или базарим? — Аня… — Всё, — выдыхаю, — поехали. Нас уже ждал Влад с Олегом. На обсуждении плана действий решили, что кровь пускать свою не будем.

Ночь

Совместно с жильцами той квартиры, мы обманули редакторов и всю съемочную группу, назвав адрес другой церкви. Под раскаты грома поднимались на холм, где и расположилась сгоревшая святыня. — Ночь, церковь, — кряхтит чернокнижник, — прелесть. — Не нагнетай. Каждый из нас почувствовал, что место дурное, дикое какое-то. Бесовщиной пахнет. Олег молча взял меня за руку, когда мы спускались в подвал по развалившейся лестнице. Не разговаривает со мной… — Вот где её нашли, — указываю на балку, — мороз был, а она голая. Подвал действительно был похож на место, в котором работали: разбитые зеркала, чьи-то кости в углу, символика. Классика. — Что у тебя в пакете? — Кровь чёрного петуха, — Влад невинно улыбается, — надо же чем-то кормить. Парни разжигали костёр, а я более внимательно осмотрелась. В углу лежали кости кошки, и двух, кажется, собак, много мёртвых мышей, церковные свечи, грязные иконы, на стенах следы засохшей крови. — Где могила девочки? — поднимаю браслет из бисера. — Её кремировали, а прах расселяли над Доном. — Класс, — выдыхаю. Влад сделал круг из соли и святой воды вокруг костра, Олег раздал нам заговорённые зеркала. — Как его увидите — в огонь. Встали друг напротив друга у огня, взялись за руки. Нами было принято решение отпеть душу Юли, упокоить, так, как полагается. Она не самоубийца… — Ты — Бог наш, сошедший во ад, и муки узников прекративший, Сам и душу раба Твоей Юлии упокой. Единая чистая и непорочная Дева, Бога во чреве носившая неизреченно, ходатайствуй о спасении души рабы Твоей Юлии… Пламя становилось более сильным, а в помещении поднялся ветер. Дверь вверху захлопнулась. — Помилуй нас, Боже, по великой милости Твоей, молимся Тебе, услышь и помилуй. У меня потекли слёзы. Гром бушевал, оглушая каждого из нас, и в подвале стало значительно темнее. Увидев в зеркале дьявольское отражение, мы одновременно бросили зеркала в огонь. В пламени заживо горел фантом этой несчастной девочки, приобретая нечеловеческие черты лица. Демоническим голосом она вопила так, что закладывало уши, а под самый конец, её крик вызвал невыносимую боль в голове. — Кидай! Бросай гримуар в огонь! Без малейшего сожаления кинула в огонь книгу и браслетик. Костёр взорвался, а после потухнул. Нас же откинуло в разные стороны. Я приложилась головой об какой-то шкаф, чувствуя, что по губам и шее течёт кровь из носа. — Аня! — подлетел Олег, — ты как? — Нормально, — прошептала, — нормально… Ощущения подсказывали, что наш план сработал. Демон ушёл вместе с душой Юли.

Прошла неделя

Возвращались домой молча. Шепсы спали, а мы с Череватым думали о своём. — Всё получилось? — Да, — ответил чернокнижник, — Толик на меня обиделся… — Знаю… Своих не изгоняют, своих не наказывают. — Заплачу за это, — поджал губы, — ты как? — Отлично. Нет. Я не чувствую сил. Съёмочная группа нашла нас, и отсняла материал. Сказали, что выпуск будет рвать всех и вся. Хоть что-то радует. Каждую ночь мне снились кошмары. Я срывала голос… — Анют! Анют! — Олег будит меня, — проснись! Ань! Просыпалась в холодном поту, с дрожью в руках и голосе. — Я… Я… — Тише, — прижимает к себе, — тише… Давай успокаивайся. — Я уйду с Битвы, — пытаюсь отдышаться, — хватит с меня работы. — Ты сил не чувствуешь? — целует в макушку. — Нет, — голос дрогнул, — внутри пусто… Как плацебо, Олег… Я пустая. Ничего не вижу, не ощущаю. — Надо отдохнуть. Когда собрали всех участников для голосования и обсуждения проделанной работы, я уже всё решила. Обсуждение было очень жарким. — Так, — Марат успокоил нас, — давайте перейдём к оценкам. Начнём с Анны Кельце. Марьяна мою работу не оценила, поставив четыре, а в основном, мне всё понравилось. — За танцы с бубнами и бегом на четвереньках. Критиковать в такой форме чью-то работу — грубо и ужасно. Тебе так не кажется? — Нет, не кажется, — прервала её. — Анна Константиновна, — Гецати улыбнулся, — блестящая работа. Комментировать — только портить. Молодец. Десять… — Спасибо, — киваю. Вообще, оценки поставили хорошие. Наши коллеги знали то, что происходило на самом деле. Конечно же, для выпуска был отснят другой материал, и он лишь частично похож на правду. — Я хочу сделать заявление, — прикусила губу, — прошу отнестись с пониманием и уважением к моему решению. Я ухожу с Битвы сильнейших… Романова рассмеялась. — Силёнок не хватает? Наконец-то поняла, что не вывозишь? Конкуренцию почувствовала? — Рот свой закрой, — прошипел Олег, — чтобы я этой хуеты не слышал. — Олег… — А ты чего заступаешься? Джентльмен? — Я девушек не бью, но продолжишь — получишь по ебалу. Поняла? — вне себя от ярости. — Успокойся, — шепнула ему. — Что такого я сказала? Радоваться надо, что человек наконец-то признал себя слабым! Самопознание — хорошая вещь. Шепс метнулся в её сторону, но Константин остановил Олега. — Не надо, — нахмурился, — будь умнее. — Я не позволю кому-то так говорить о родном человеке! — вернулся на место, — стоять и слушать, что кто-то так выражается в адрес моей жены? Нет, блять! Присутствующие ахнули. — Вы можете это не вырезать. Пусть остаётся так, как есть. Пусть вся страна знает, что за неё, я голову оторву. — Я помогу, — Александр. — Шестьдесят третий регион на связи, — Матвеев. — И я, — Лина подмигнула. — А, — Марат в шоке, — вы серьёзно? — Да! — не выдержал, — серьёзно! Он достал паспорт и показал штамп о браке. — Вот! Пусть все знают и видят. — Цирк какой-то… — Марьяна, заткнись, — рявкнул, — хочешь жить — заткнись. — Угрожаешь? — Предупреждаю. — Анна, а чем же обосновано такое решение? Вы не отстаёте, и находитесь на третьем месте в турнирной таблице. — Мне нужен отдых, — смотрю на Надежду Эдуардовну, — прямо сейчас. Шевченко поняла меня без слов.

Прошёл месяц

К сожалению, своих сил я так и не почувствовала. Ощущение пустоты меня не покидает. Олег был на съёмках, работал, а я, осознавая то, что потеряла дар, нашла обычную работу. По образованию программист, и наконец-то, к счастью, или нет, работала по профессии. — Я вернулся! — хлопнул дверью. — Привет! — бегу встречать, — как Татарстан? — Ой, — вздохнул, — тяжелый был случай, но мы справились. — Молодчина! — чмокнула в щёчку. Мы не обсуждали то, что произошло в Ростове-на-Дону. Тема закрыта, обсуждению не подлежит. Олег знал о моей утрате, знал, что все попытки вновь что-то почувствовать были провальными. Лина меня поддерживала, успокаивала и настраивала на лучшее, как и остальные, кто был в курсе происходящего. — Я должна тебе кое-что рассказать. — Что же? — вытирает мокрые волосы. — Минутку. Подойдя к шкафу, достала небольшую коробочку. — Это тебе. — Ты решила подарить мне перстень? — прищурился. — Открой и узнаешь. Потеряв свой дар, я приобрела нечто большее. Увидев положительный тест на беременность, Олег замер, не веря своим глазам. — Как-то так… — Это что получается, — прикусил губу, — я папой стану? — Получается, — улыбаюсь. — Ты давно узнала? — прошептал. — Дня три назад… Ты не рад? — Шутишь?! Я мечтал об этом! Подожди-подожди, как? — Ты не знаешь, откуда дети берутся? — усмехнулась. — Знаю, — закатил глаза, — но, я думал, что после тех событий ничего не получится. Ты же всё потеряла… — И что-то нашла, — пожимаю плечами. — Это точный результат? — Двадцать два положительных теста, — киваю, — в том числе, десять электронных. Я беременна. Он провёл по лицу руками и шумно выдохнул, скидывая с головы полотенце. — Хорошая работа, Олег! — гордится собой. Шепс положил голову на мои колени, и уткнулся носом в живот. — Я не знаю, кто ты, но, — прикрыл глаза, — уже очень-очень сильно жду тебя, — поцеловал, — до встречи… — До встречи, — провожу рукой по влажным волосам. — Предлагаю сына назвать Олегом, — улыбается. — Ещё один Шепс Олег Олегович?! — возмущаюсь, — нет! — Почему? — грустно вздохнул. Оно того стоило.