Ты меня слышишь?

— Ань, ты сказала, что дом дурной. Что это значит? — Крови много пролито было, — оглядываюсь, — а Николай здесь же умер, да? Кровью харкался, кашлял постоянно. Туберкулёзник? — В тюрьме подхватил. — Рецидивист, — осенило, — тяжкие телесные? — Трижды. — Прелесть… Я обратила внимание на девушку, которая всё это время молчала. — Шмель, а ты чего молчишь? — подсела к ней. — Король, — закрыла глаза руками. — Скучает по тебе сильно, и извиняется за то, что из роддома тебя не забрала. — Мамочки… Когда её нашли, я рожать уехала, даже на похоронах не была. — Она не злится, наоборот, — обняла её, — ей очень нравится твой сын, говорит, интеллигент такой растёт, молчаливый, на отца своего похож. Димке привет большой передаёт, пусть больше шаурму в том ларьке не покупает, а то умрёт в туалете, — рассмеялась. — Мой муж в отравлением в больнице пролежал неделю, — объясняет. — А теперь, — заглядываю в глаза, — надо поработать. Я разложила ритуальную скатерть, везде выключила свет, скрутила свечи, развела огонь и достала чашу. — Сейчас никому нельзя смотреть в зеркала, вообще в любые, хорошо? — А почему? — Потом объясню, — беру в руки скарификатор, — смотрю в зеркало только я, — прокалываю палец. С помощью крови нарисовала на собственном отражении символы, начиная молиться. — Помоги и услышь меня, Владыка, отдаю тебе разум свой, голос свой, глаза и чувства, подчиняюсь, не отталкиваю, принимаю дар твой и силу. Помоги найти, наказать, покарать, душа его тебе принадлежит, забирай её, пожирай её, это плата за работу, за помощь, за правду. Ешь, пей, убивай, помогай, говори, показывай, во славу Твою всё делается, для Тебя и живёт, для Тебя и умрёт… Уши постепенно стало закладывать, взгляд становился более расплывчатым, аж руки онемели слегка. Каролина смотрела на меня через отражение. Губы синие, лицо в синяках, разбита губа. — Меня только через неделю нашли, — смотрю в одну точку, — охотники наткнулись случайно, так испугались, что один в сугроб упал. Ментам плевать на мою смерть, у них другие проблемы, считают, что я в пьяном угаре выскочила в одном пуховике, так и замёрзла насмерть… Вообще по-другому было… Валентина приложила руку ко рту. — Тошнит? — Очень, — кивает, — плечи замёрзли. — Сейчас отпустит… Это бесовское присутствие на вас так влияет, всё нормально. Я уйду и пройдёт. — Ань, а как было? — Я вижу лес, черный минивэн, по типу нашего, и мужика такого, — концентрируюсь, — рыжий, сутулый, как собака, кому-то фотографию её показывает. У него прозвище забавное, — щелкаю пальцами, — Лепрекон. Присутствующие ахнули. — Он стоит в лесу этом, видит тело Каролины, пожимает плечами и уезжает. Есть какая-нибудь вещь, которую вы с неё с мёртвой сняли? — Серёжки. — Можно? Золотые серьги с жемчугом, милые очень, красивые. Я надела одну из серёжек, и голова стала тяжёлой. Положила голову на колени, закрывая её руками. Скрючилась, как креветка. — Она угашенная была, мир плыл… Долг… Долг… — Какой долг? — Илья. — Не знаю… Слышу что-то про долг. В крови что-то нашли? — Конскую дозу наркотиков. Полиция не стала расследовать это дело, назвали передозировкой. Распрямившись, попросила Илью рассказать про суть испытания. — Ты всё увидела верно. Каролину нашли в лесу тридцатого ноября того года, действительно в одном пуховике, и да, в крови были найдены наркотики. — Она не сама… Её убили. Это сто процентов, даже сто тысяч процентов. — Почему ты домой просилась? — Каролина хотела. По собаке соскучилась, — собираю атрибутику, — мне больше нечего сказать. Хотелось бы побывать на том месте. — Когда состоится консилиум, то всё решим. — Хорошо. И да, в зеркало не смотритесь в это, — указываю, — я его с собой заберу. Полиция не уезжала от дома, где раньше жила Каролина. Лицо Олега скривилось, когда он увидел моё состояние. Виктория держалась, но с трудом. Мы обсудили всё то, что увидели, и признаться честно, я была удивлена. Наши версии сходятся. — Ты видел, что случилось с Марией? — прошептала. — Я с Валентиной работал, — мотнул головой. — Это был ужас, Олег, — голос вновь дрогнул, — так страшно и больно. — Покажи мне, — взял за руку, — что тебя так напугало? — Не надо… Ужасно, — голос задрожал. — Покажи мне, — повторяет, — пожалуйста. Наши лбы соприкоснулись, и я передала все свои видения ему. Его как холодной водой облили с ног до головы, тут же дали пощёчину и дёрнули за ухо. Немая ярость. — Пиздец какой-то, — аккуратно вытер мои слёзы. — Она в шестнадцать лет сбежала, — выдыхаю, — и Каролина тоже это видела. Все знали, молчали, ничего не делали. — Мы поможем ей начать жить заново, — обнимает, — я знаю, что ты ощутила, но, — заговорил шёпотом, — это прошло. — Каролина как-то страшно умерла. Они нам многого не говорят, — утыкаюсь носом в шею, — у неё лицо в мясо, по телу то же самое, девка в холод выбежала в одном пуховике, босиком. — Я видел то, что она была в каком-то клубе, там мужик к ней приставал, а сама она как под кайфом. — Угашенная. Мне сказали, что в крови нашли наркотики. — Не сама… К началу консилиума мы уже были в относительно нормальном состоянии. Перекурили, выпили кофе. Также обсудили то, что будем говорить родственникам по минимуму. Сохраним подробности в секрете, ибо Мария уже стоять не может, а её подруга валерьянку второй раз пьет. Не станем доводить людей. — Предлагаю поехать в этот клуб, — Олег поправил ворот куртки, — думаю, именно там всё началось. — Соглашусь, — Виктория, — я тоже видела какое-то развлекательное заведение. — Значит, едем, — скомандовал Ларионов. Я ужасно замёрзла, зубы начали стучать друг об друга, руки ледяные. — Ты чего? Шепс накрыл мои ладони своими, и начал дышать на них, пытаясь согреть. — Тепло же на улице. — А меня трясёт… Удивительно, сегодня пятница, а клуб не работает. — Там кто-то есть, — Виктория разозлилась, — он не закрыт. Она начала долбиться в дверь, явно не думая сдаваться. Съёмочная группа ушла договариваться с администрацией заведения. — Машина подъехала, — прикурила сигарету, — красная, трёхдверная, за рулем девушка какая-то… — Волосы ярко-розовые такие, сама здоровая, с татушкой, — Райдос замерла, — вот здесь, — указывает на шею, — розы, или лилии. — Настя, — отвечает Маша, — это её коллега по работе. Она замуж собралась, и в этом клубе девичник был. — Но Каролина уехала, они все остались. — Не уехала, а увезли, — мотнула головой, — отчётливо вижу, как её какие-то парни под руки выводят. Она хохочет, что-то им говорит, но уже никакая. — Напоили? — Надурили, — Олег Олегович посмотрел на редактора. Никто никуда нас не пустил. — Чует кошка, чьё мясо съела, — рявкаю, — знают же, что косяки за ними есть. То малолеток в туалете трахают, то травкой и порошками торгуют, а вообще, лицензии у них нет. — Огромное количество вопросов к доблестной полиции и руководству. — Всё куплено, Ань, — Райдос усмехнулась, — всё схвачено. Все отправились на то место, где нашли девушку. Глухой безлюдный лес. Чем ближе мы были, тем холоднее мне становилось. Я сразу же легла на землю, принимая позу эмбриона. — Вот так лежала, — прошептала, — сбежала, думала, выживет, но состояние такое было, что сил не хватило. — Упала и замёрзла, — Виктория подтвердила мои слова, — точнее, уснула. — Вертолёты были жёсткие, она бежала, не зная куда. Кто её нашел? — Лесник. — Кто или что заставило её так сделать? — Илья. Мужик этот, рыжий который, Каролина жила с ним какое-то время. Чисто папик, который обеспечивает взамен на пятиминутный секс. Чуть-чуть потерпи, и живи в шоколаде. Вижу то, как разговаривает по телефону, и говорит о том, что они могут забрать девку себе, в счёт долга. — Его Владимир зовут, — Вика закрыла глаза руками, — рыжий, толстый, маленький. — Как лепрекон, — Шепс, — и жадный. Вы понимаете, — обращается к родственникам, — о ком мы говорим? — Да, да, — кивают, — жила она с ним. — Он ею расплатился, — поднимаюсь, — в покер проиграл, — отряхнула одежду, — как вещью распорядился. — Мне идёт здание такое серое, — Райдос смотрит куда-то вдаль, — новое, но не достроили. Оно где-то рядом, — оглядывается. — Частный сектор, — соглашаюсь, — как новостройки, какой-то жилой комплекс. — Вы сможете найти это место? — Да, — киваю. Мне стало невыносимо плохо в дороге. — Остановите, пожалуйста! — крикнула, — прошу! Автобус остановился, и я вылетела из него, жадно хватая воздух. — Аня! — Олег поймал меня. — Нам в ту сторону, — Виктория прикоснулась к моей руке, — ты подселение сделала? Из-за этого так плохо? — Да, — киваю, — я всё вижу её глазами, всё чувствую. — Скоро закончим… Я чувствую. Держалась за Шепса, направляясь в сторону частного сектора. У меня в глазах всё плывёт, ощущение, что выпила бутылки две водки. — Вон оно, — указываю на недострой, — они её туда уволокли, суки, — пытаюсь нормально говорить, — на минивэне этом. Стройка заброшенная, вообще никого нет, охраны и фонарей в том числе. Как только мы переступили порог здания, то меня накрыло с головой. Ужасно сильно заболел низ живота, голова и рёбра. Я вскрикнула от боли, вжимаясь в медиума. — Здесь, — по щекам потекли слёзы, — здесь всё случилось… Эти ублюдки били и насиловали несчастную девушку около трёх дней. Какие-то таблетки давали, по типу ЛСД, сами пили и нюхали кокаин. Издевались, трахали толпой, насмехались, унижали. Как с игрушкой. Даже обогреватель стоял! — Их тут больше было… Четверо, пятеро, — всхлипнула, — она умереть хотела. Виктория и Олег видели то же самое. Райдос молча вытирала слёзы и кивала, а Шепс держал меня, пытаясь не сделать больно. Слишком сильно сжимает руку. Каролина с умиротворённой улыбкой на лице смотрела на меня, извиняясь за те ощущения, которые чувствую я. Я отпустила Олега, подходя к мешкам с мусором. — Двигай, — указывает мне. — Отодвинуть надо, — обращаюсь к мужчинам, — помогите. Находка поразила всех. — Мой телефон и паспорт Владимира. Я успела спрятать их, когда появилась возможность. — Позовите полицейского, — выдыхаю, — для них тоже работа есть. — Пусть дом обыщут. — Хорошо, — прошептала, кивая ей. Девушка вновь улыбнулась мне, а после, её фантом исчез. Меня отпустило, руки моментально согрелись. Дальнейшая работа стояла за полицией. Мы сделали всё, что могли. — Жене скажи, чтобы к мастеру новому не ходила. Подстрижёт плохо, потом реветь будет, — шепнула Ларионову, — и привет ей передавай. С ней приехал? — Откуда ты знаешь? — опешил, — да, с ней, да, к новому мастеру пойдёт. — Я всё знаю, — усмехнулась. Мы вернулись в дом, чтобы я смогла прибраться. Олег и Виктория с удовольствием помогли мне. Приступы тошноты и нехватки воздуха не покидали меня до тех пор, пока я не разбила то зеркало, с помощью которого призывала. — Вы дом продавать будете? — спросила у Марии, которая делала нам чай. — Да, — кивает, — он выставлен на продажу. — Уезжай. Тебе здесь делать нечего. Всё получится, — Олег подмигнул девушке. Уже уходя от женщин, зашла в ограду к собаке. — Не спишь? — сажусь на землю, — беглянка. Она сонно покинула свою будку, направляясь ко мне. До чего же ласковая девочка. — Старенькая уже, да? — целую в нос, — тебе лет пятнадцать? Зарычала. — Простите, мадам, — хохочу, — не знала, что могу обидеть вас такой цифрой. Тринадцать? Облизнула лицо. — Угадала, — глажу её и обнимаю, — она тоже по тебе скучает, собака без имени. Вот какие, а, даже имя тебе не придумали, — положила свою голову на её, — собака по имени Собака. Каролина ждёт тебя. Собака прижалась ко мне сильнее, в знак того, что она это знает. — У фермы тебя нашла… Грязную такую, в какой-то мазуте, с блохами. Не бросила, отмыла, накормила, с ложечки кормила тебя, да? Ну всё, — отпускаю её, — мне пора. Дай лапу. С удовольствием дала мне лапу. — Умница! — ещё раз поцеловала в нос, — не прощаюсь. Она с добрым взглядом проводила нас.

Несколько дней спустя

Следственный комитет начал работать над делом убийства Каролины, и первые подозреваемые уже задержаны. В недостроенном доме были обнаружены капли крови, чьи-то волосы, золотые часы, водительское удостоверение и много чего другого. Мария, сводная сестра Каролины, после нашего разговора, который вышел очень эмоциональным, начала свой путь к новой жизни и обратилась к психологу. Съёмочная группа вернулась в Москву, а мы с Олегом остались на пару дней в Сочи. Хотелось провести время вдвоём, насладиться красотой и морем. Валентина передала мне плеер с наушниками, и я съездила на могилу к Каролине. Девушка попросила у меня шоколадный батончик. — Держи, красавица, — положила вещи, — теперь, всё будет хорошо. Их найдут и накажут. Мы обсудили с ней многие вещи, и даже посмеялись. Хорошая была девушка, жаль, что так всё вышло. У неё нет обиды или злости на кого-либо. Совершенно чистая и добрая душа. Я целый день лежала под одеялом, пытаясь согреться, в то время, пока Олег умирал от жары. После подселения всегда долго отхожу. — Анна Константиновна, — обнимает сзади, — я приглашаю вас на свидание. — Свидание? — удивляюсь. — Да, — поцеловал в плечо, — буду ждать в шесть вечера в фойе. — У меня даже одежды такой нет. — Есть, — указал на пакеты, — в шесть. Интересно…