Обрученные, но не обречённые

В их деревне, как и во многих других, женщина сидит дома, рожает детей, не перечит мужчинам. Киё с детства не хотела такой жизни, она видела, как напрягаются ее старшие сестры у себя дома, а вместо уважения слышать от мужа - не мешайся. Когда к ним в имение приходят гости, мужчины жмут руки сыновьям гостей, с восторгом говоря, какие они молодцы, какие сильные стали взрослые, а те в свою очередь чуть ли не в носу ковыряются. Все это время стоявшая рядом Киё, которая прибирает обувь за гостями, получала мимолетное «здравствуйте» от них. Тогда она начала читать книги и все больше их поглощала. Ей открывались книги про свободных женщин, которые были теми, кем хотели, любящих семьях, принцессах. Она поняла, что можно жить по-другому, и эти убеждения откладывались с возрастом всё сильнее. Так, решив поспорить с мужиком на базаре в 13 лет, она была удостоена женских вздохов и всеобщей ругани по типу: «Как ты смеешь!» и «Я тебя убью, сволочь». В 14 она поругалась с теткой из-за того, что та лезла не в свое дело. Обошлись все случаи без рукоприкладства по той причине, что Кеё была 8-й дочерью вождя их деревни. Ему было далеко не до воплей простых людей о поведении его младшей дочери, он был воином. Но однажды она получила от него за свою вольность так, что теперь точно усвоила урок: шрам от раскаленной кочерги тому подтверждение. Ей уже 16, и она знала, что стоит всех женщин их деревни, потому что, всегда, когда она улыбалась узколобым мужчинам, она не забывала, что она не послушный раб, а девушка, которую нужно хотя бы ценить. Она верила, что когда-нибудь встретит того, кто будет ее уважать и любить. Мечтала об отцовской любви. Отец, который будет закрывать дверь перед любым, кто попросит ее руки, держа дочь в своем имении. Хотела, чтобы он прислушивался к ней, любил и лелеял. Но это уже точно было невозможно, они жили не в том спокойном мире, и ее отец — черствый, сильный воин, а также бессмертный вождь их деревни, которому нет дела до сантиментов. И в этой реальности он отдал ее в подарок своему лучшему ниндзе-убийце, настоящему монстру Габимару. — Жизнь кончена, — улыбнулась в последний раз Киё, а из глаз текли неуправляемые слезы, скатываясь на свадебное кимоно. —Эй, прекрати реветь! Как ты будешь мужу в глаза смотреть? - нахмурилась тетка, идущая позади меня, которая провожала невесту к алтарю. — Отстань от нее! У бедной горе, не понимаешь? Она выходит же за Пустого, - цыцнула еще одна провожающая. Она была старенькой, однако точно подметила ситуацию. - Он, наверное, очень страшный и злой, — задумалась бабка, а невеста еще сильнее поникла. — Ой, баб, как ты можешь так говорить? Сама же перечишь мне, что у нее горе! — Я его ни разу не видела, - женщины удивленно ахнули, но ничего не сказали, ибо они шли по красной дорожке к алтарю. Невеста так и не поднимала взгляда от пола, с каждым шагом вырисовывая в голове их совместную жизнь: как будет готовить и убирать этому старому уроду, как он будет лезть к ней ночью, а она не сможет ничего сделать, как будет слушаться его и выполнять его прихоти. Вот она уже стоит напротив «мужа», видя только его обувь. Женщины стали стаскивать с неё фату, как одна тихо шепнула: - Ну же, посмотри на него! - весело призывала она. Но не найдя в этом ничего радостного, невеста все-таки посмотрела на него и застыла. Напротив стоял не мужик, а белобрысый парень её возраста в свадебном кимоно. Ниндзя смотрел на неё с выпученными глазами, но в его глазах читалось чистое смятение и смущение, будто его украли, и он не понимает, что происходит. Он очень симпатичный. Уже полгода прошло с этой нелепой «свадьбы». Поначалу все было странно и неловко, особенно когда нас затащили в новый домик перед гулянкой взрослых, как это обычно бывает на свадьбах в деревне. Нам пожелали счастливой супружеской жизни, и, взвалив подарки в коридор, вскоре убегали гулять дальше, шутя: «Пойдемте, у них еще брачная ночь впереди!» Они разом ушли, оставив нас наедине. — Будто свадьба у них, - подметил Габимару. Слыша их радостные крики, я лишь слегка улыбнулась. — Не думала, что будет такая свадьба, я ожидала, что мы сразу будем жить вместе. — Вождь и остальные не упустят такую возможность расслабиться и погулять. Точно, надо двери закрыть, - ровно проговорил парень. — Зачем? - непонимающе смотрела на мужа Киё. — Ввалятся сюда ещё, - я понимающе кивнула. Парень сел у стола, скрестив руки на груди, выжидая чего-то. Я присела напротив, подмяв под себя ноги. — Знаешь, я слышала о тебе ещё в детстве и всегда представляла, как монстра какого-то, даже не думала, что мы ровесники. — Понятно, значит, поэтому ты у алтаря до последнего на меня не смотрела… Погоди! Говоришь, до сегодня не знала как я выгляжу? - чуть опешил парень. — Конечно, разве мы хоть раз встречались? — Мы не были не знакомы, но тебя я хотя бы видел в лицо. — Видел? Когда? — оживилась девушка. — Вообще пару раз, - отвел взгляд парень, - с вождём у вас в имении и как-то встретил на тебя на улице. - почесал затылок блондин. — А я, получается, вышла замуж в слепую, - издав короткий смешок, — повезло, что ты не тридцати-восьмилетний мужик с уродливым лицом. — ярко растянула улыбку девушка заморозив окончательно парня. Габимару опустил взгляд, и это выдавало его с головой. А меня вдруг охватило любопытство: почему я улыбаюсь ему и веду себя так вежливо? Он же — Пустой Габимару, убийца, но в нем нет той зловещей ауры. Конечно, верить, что он на самом деле хороший человек лишь по причине приятной внешности, было бы глупо; возможно, это происходит от того, что мои недавно сформулированные ожидания превзошли реальность. Мы жили вместе лишь спустя две недели после дня свадьбы. Причина была в том, что женитьба нужна была Вождю, а не мне и уж тем более не Пустому.Для нас это было не более чем приказ, который бесспорно выполнял генерал и со слезами безысходности я. Поэтому как только заинтересованное в этом лицо- отец временно забыл про нас, мы негласно жили сами по себе и тихо, оттягивали момент когда о нас вдруг вспомнит вождь. И если, изначально я относилась категорически к супружеству. то после дня знакомства = "свадьбы", брак больше не казался тюрьмой, а мысли о генерале отдавали в теле приятно-волнительно. Поэтому неожиданная новость о его прибытии в имении навела меня на то, чтобы перехватить парня после отчёта в коридорах, заговорить и ненавязчиво поставить дату следующей встречи. Мне показались наши взаимоотношения вынужденными, как и было со стороны, поэтому я прикрывала свою симпатию за такой же вынужденной мерой, дабы нам по лучше познакомиться и привыкнуть друг к другу. Только реакция парня разочаровала- ему всё равно, хоть он и согласился со мной. Разговоры были неловкими, паузы — частыми, но после второго свидания напряжение улетучилось. Мы стали встречаться несколько раз в день,насколько позволяла его работа. И я чувствовала легкое щемление в груди, осознавая, что теперь замужем. Люди уже обращались не ко мне, а к нам. Думаю, Габимару испытывал то же самое. Мы даже успели сходить в отцовскую баню перед тем как я покину родной дом, и, как полагается жене, я мыла мужа, что сблизило нас еще больше. Мне было важно, чтобы меня слышали – Габимару всегда учитывал моё мнение. Я желала уважения от мужчин – он никогда не унижал меня, ни в коем смысле. Я стремилась к тому, чтобы меня ценили – он взял мою обожженную от труда руку в свою, снабжая нежным призывом отдохнуть от уборки. Я мечтала о заботе – и вот Габимару вернулся, обагренный кровью, с довольной улыбкой, держа в руках колье и золотую шкатулку. Я стремилась к любви – он сказал, что не нужно прикрывать шрам, позволил звать его Цуки, взял мою руку и поклялся, что больше не убьёт ради меня. Всё, о чём я мечтала, сбывается. Эта игра в женатую пару давно перестала быть лишь игрой. — Эй, Киё-тян! — окликнула её новая подруга, что жила по соседству с мужем. Они дружили с тех пор как Киё и Габимару окончательно заселились в дом. Девушка немного взлохмаченная от уборки и одетая в старенькое платье, полюбилась Киё за её ухоженность, бодрость, простатой в общении и то что Азука была старше на пять лет, давая нужные советы и делясь опытом лет. — Привет, Азука, — махнула Киё, ставя корзину с мокрым бельём на землю. — Киё, почему ты плачешь? — с недоумением спросила подруга, увидев слезы. Та удивилась появившимся слезам, стерла их с щёк. — Цуки не казнили, он уже две недели на том острове! Оттуда живым никто не возвращается! — вдруг истерично завопила девушка. — На адском остраве? — начала соседка, поднимая мокрое бельё, стала развешивать,- Он, что за помилованием идёт?Пустой!? О..го. Так! Не плачем, он же бессмертный! - требовательно, смотря на успокаивающуюся подругу при этом уперев руки на бока. — Я пораженна! Габимару идёт на риск, когда все думали. что он примет казнь..ну кроме тебя конечно. – размышляла Азука, – Так значит, ты ему всё таки не безразлична? — Азука! — Извини, я поверить не могу..- виновато, замотала головой, подавая вещи подруге. — Я говорила, что он уже не бессчувствыенный! Он может смущаться и заботиться, он эмпатичныйи мужественный, а не бесстрашный. Ещё он умный и сообразительный! — Ты влюбилась!— крикнула подруга чуть ли не смеясь, прыгая на месте от удивления и разделенной радости. — Ну вы ребята даёте! —Я даже не задумывалась об этом, а ведь и правда…- смущенная резкими эмоциями подруга, прятала лицо за развешиванием белья. — А отец что? — спросила Азука, помогая развешивать бельё. — Опять взялся за мой контроль. Хочет, чтобы я вернулась в его дом. Однажды он сказал мне, что, раз Габимару умер, нашёл ему замену — сорокалетнего старика, готового взять меня в жены даже со шрамом. — Вот старый пердун! Он поставил шрам, чтобы ты не вышла замуж, а теперь вот что! Если твой Габимару не успеет прийти до того, как тебя выдадут, другого шанса не будет. У нас разводиться нельзя. Чёрт, быстрее бы он вернулся с острова! — Ты права, — кивнула Киё, закончив с бельём и пригласив подругу в дом на чай. — У нас в деревне скоро праздник, что ты будешь делать? — Я чищу ковры вместе с женщинами на нашей улице, не знаю, куда их стелить собираются, но их штук тридцать. Наверное, праздник будет на улице. А ты? — Я готовлю, как обычно. Скорее бы- повеселиться хоть! Настал день, когда Ивангакура отмечает первый день лета и хороший урожай. Все пели, танцевали, ели и пили, лишь несколько ниндзя стояли на посту охраны. Зенин восседал за столом с старшими шиноби, пристально глядя на младшую из дочерей, что танцевала с другими. Его гнев на неё за желание покинуть деревню с генералом переполнял душу, ведь это — ЕГО деревня. В глубине сердца он жалел, что не отпустил их. — Сайдзо, взгляни, там сидит Киё, моя дочь, хочу выдать её за тебя! — указал на неё Зенин. Ниндзя, почесав щетину, гаденько улыбнулся, представляя молодую жену, хоть и со шрамом. — А как же Габимару? — Ты думаешь, он вернется живым? Я не могу оставить дочь одну, — произнёс мужчина, и шиноби поразмыслив передумал, нехотя плетясь к столу. — Здравствуй! — поклонился он девушке, что сидела с подругой. — Сайдзо. Извини, перебила, отец мне всё уже рассказал. — Могу я присесть? — Да, конечно. — Вы выглядите прекрасно. — Спасибо, — ответила она, заметив, что разговор не вызывает у неё интереса. — Скучный праздник в этом году… — Почему? Кажется, в те годы проходило так же, — оживилась девушка, чего и добивался мужчина. — Десять лет назад, в этот день я — на тот момент не пьющий человек — врезался в мужика раза в три шире и выше меня. Он сидел за столом и пил литрами пиво с толпой других. Ему не понравилось, что я не пью, и заставлял меня пить с ними.- девшки захихикали, раззадорив шиноби. - Потом помню, кк пел в центре площади, вокруг меня плясали девчонки.. хмм.. дальше помню только как мы оказались в лесу с теми мужиками и я ловил голыми руками лань! — Да ну, вы не могли же вы поймать лань! — посмеялась Азука. — Они могди, а я, когда увидел, как она мчится на меня, сразу трезвым стал. Но было поздно, Она меня как хрясь!..- Пародируя удар, Сайдзо резво стукнул по столу, наштыковывая её на вилку, которую держала Киё. Девушки испуганно вскочили из-за стола, Сайдзо лишь не много сморщился от боли. — Сайдзо, боже! У вас кровь ручьём бежит! Срочно! Аптечку! Идёмте! Я тут рядом живу! — закричала Киё, запаниковав. Сайдзо, улыбаясь, следовал за ней, не думая о ране серьёзно. — Ничего, я шиноби, сама знаешь, и не такие ранения получал, — закусив губу, понимая что напомнил ей о муже и как он и думал- девушка сразу погрустнела. — Вот и мой дом, заходите! — Она понимала, что её не стоит заводить постороннего мужчину в дом. Но взвесив все за и против..тем более он ранен..и тем более никто не узнает. Как бы гадко не звучало последнее. Киё, впустила раненного в дом. И вот Сайдзо стоит на пороге. боясь войти - воздух дома пах генералом Габимару, который будто выталкивал шиноби из него. Мысленно взмолив, чтобы тот никогда не узнал о том, что он тут был в его отсутствие, проследовал на кухню за хозяйкой. «Я так-то собираюсь на ней жениться. Чего это я боюсь?» Размышлял Сайдзо, когда Киё растерялась, готовя необходимые перевязочные материалы. — Я не знаю, как перевязать рану с торчащим предметом, — сказала она поставив необходимое на стол и отходя на приличное расстояние. — Ничего, ничего, я сам… Слушай, Киё, вообще, я уважаю Габимару и верю, что он вернется с адского острова. Не хочу я разрушать ваш брак. Но против Зенина не пойдёшь. Даже Пустой не стал. Поэтому оттянем помолвку, как сможем. Договорились? — То ли причудившийся генерал навел его на мысль, то ли он действительно признавал его, а может все вместе. Киё едва сдерживала слёзы; Сайдзо успокоил её душу. — Спасибо! Я уж было решила, что вы всерьёз задумали на мне жениться! Ха-ха-ха, как приятно осознавать, что у вас такое высокое мнение о Габимару! — сказала она, слегка наклонившись в знак благодарности.—Я обязательно ему передам о таком верном.. — Нет, нет, не стоит! Госпож..кхм, Киё. Я. Пожалуй, пойду… пойду в лазарет. Спасибо за гостеприимство! —Быстро вынимая вилку сказал тот и поспешно покинул дом. Оставив в недоумении девушку, что переводила взгляд с мужчины на нетронутые средства.