Поймай меня, если сможешь

Это было немыслимо. Сладко. Жарко. Смертельно. Гатто никак не мог понять, какие действия могли привести к такому исходу. А может это была судьба? Его враг. Человек, охотившийся за ним уже долгих восемь лет. Смерть. Он никогда не был так близок к смерти, как в эту ночь. Из раза в раз Гатто успешно уходил от преследования самого смертоносного капитана королевской гвардии. Из раза в раз на его теле оставалось несколько новых шрамов после продолжительной битвы, которые потом залечивала Киса, верная напарница парня. Из раза в раз Смерть обещал найти его снова. И находил. Каждый раз. Но в этот… В этот день все пошло наперекосяк с самого утра, когда Киса скучающе сообщила Гатто о том, что Смерть видели в городке, в дне пути от деревни, где они скрывались несколько дней, намереваясь в ближайшее время уехать. Стоило Коту, как его называли боевые товарищи, услышать эту новость, как его сердце резво застучало в уже привычном для Гатто ритме. Кровь забурлила в венах, а все чувства в миг обострились. Так было всегда, при упоминании Его. И Гатто всегда, вопреки здравому смыслу и инстинкту самосохранения, с предвкушением ожидал очередной встречи. Очередной погони. Ведь за его голову назначена немалая награда самой королевой. И Он был главным охотником. Смерть идет. Ужас всех наемников. Страх всех, кто находился вне закона. Двумя своими серпами он нес погибель в ряды каждой наемной группировки королевства. Действуя по особому распоряжению королевы, у него был полный карт бланш. Все, что он совершал на подконтрольной королеве земле - он совершал по величайшему ее повелению. Никто не мог оспорить скоропостижную казнь того или иного наемника, совершенную Смертью. Если ты стал его целью, спасти тебя может только чудо. Божье проведение, не иначе, ведь не было ни одной преграды на его пути. А целью Смерти уже долго время было одно: поймать рыжего несносного парня, умудрявшегося каждый раз избегать его хватки. Словно сами боги его охраняли от волчьих когтей. Сначала это было долгом перед королевой. Теперь это было личным желанием. Таким сокровенным, что об этом не говорят вслух. Почти помешательство на Коте. Если бы Смерти восемь лет назад кто-то сказал, что гвардеец, как умалишённый будет гнаться за самым разыскиваемым наёмником только для того, чтобы вновь увидеть его лицо, чтобы сойтись с ним в бою, чтобы мимолётно услышать его запах среди бушующей битвы, мужчина бы точно обсмеял этого человека. Но вот, он сидит на своем вороном коне, на вершине холма, дорога с которого вела в виднеющуюся деревушку, где по рапортам находится его цель. Его желание и его награда за долгие годы погони. В этот раз, Смерть был уверен, Коту не скрыться, боги в этот раз не на его стороне. Он поймает. В это время Гатто уже скакал в направлении, известном только ему одному. Он гнал коня так быстро, как только мог. Понимал, какой-то частью своей души он понимал, замедлись они хоть на секунду, он бы встретил свою смерть. Во всех смыслах, которые только могли быть. Годы и годы стычек зародили в душе рыжеволосого парня навязчивые мысли о высоком и крепком беловолосом гвардейце с рубиновыми глазами и волчьим оскалом. Гатто уже давно осознал, к чему все это ведет. Какие это непозволительные мысли. Он старательно гнал он себя все, что касалось мужчины, выслеживающем его и его друзей. Однако он ничего не мог сделать с бушующем в душе азартом. В такие моменты он всегда путал наёмнику мысли, лихорадил все чувства. Парень оглянулся через плечо, смотря вдаль, на холм, вершина которого слабо виднелась за густо растущими деревьями леса. Он будто бы знал, что на том холме затаилась явная угроза для его друзей, но в больше степени для него одного. — Гатто, поторопимся! - прокричала Киса, сквозь свистящий ветер, подгоняя своего коня. Пэрро, скакавший прямо за ними, в очередной раз молился своему богу, чтобы тот отвадил от друзей бич всех наемников. «Это срабатывало множество раз, должно и в этот…» - мимолётно подумал светловолосый худощавый напарник Кота. «Не в это раз, Лобо, не сейчас. Не сегодня.» - подумал Гатто, возвращая взор на дорогу, и усмехнулся. Он всегда смеялся в лицо смерти. И этот день не исключение. - Капитан! - к всаднику, облаченному в черный кожаный доспех, подъехал разведчик, направленный в деревню. Он глубоко дышал от скорой езды, но все равно проговорил: - Они покинули деревню, едут на юго-восток, как вы и говорили. Уголки губ мужчины приподнялись, а глаза сверкнули алым блеском в рассветном часе. «От смерти не убежать, Гатто, она тебя настигнет» - мысленно мужчина обратился к объекту своих дум, взмахивая рукой в воздухе, отдавая приказ выдвигаться. - «Сколько бы жизней тебе не даровали боги.» В тот же миг с холма по дороге поднялись клубы пыли, когда конный отряд из двенадцати гвардейцев припустили своих коней за командиром. Наемник с друзьями устало зашли в таверну в четвертом по счету городе, который они проскочили сегодня. Она стояла на отшибе и выбрана именно за это. Так легче и быстрее убежать, в случае чего. Народу было не много в поздний час, только постоянные выпивохи да бордельские девки. Друзья скакали целые сутки, кони выбились из сил, да и они тоже. Поэтому было принято решение отдохнуть. В лесу их легко обнаружить по следам и костру, который в это прохладное время года в любом случае пришлось бы разводить. А в городе, в таверне, где по обыкновению ошивается большое количество народа, лиц которого никто не запоминает, это сделать проще. Заплатив за комнаты, Гатто попросил хозяина накормить и напоить лошадей, когда Киса с Пэрро уже поднимались на этаж. Рыжий парень догнал их через две минуты в коридоре, от которого уходило по три комнаты с каждой стороны. Договорившись, что они уедут еще до рассвета, наёмники разделились. Гатто, закрыв дверь комнаты на все имеющиеся замки, устало упал на жесткую, но чистую кровать, которая жалобно скрипнула под его весом. Еще один день за плечами. Куча мыслей зарыта в глубине подсознания, которые его друзья никогда не должны узнать. И лишь одни рубиновые глаза, вспомнившиеся Гатто прямо перед тем, как провалиться в сон. Сколько парень проспал он не знал, но скрипнувшая в комнате половица заставила его молниеносно проснуться, выхватывая спрятанный под подушкой кинжал. Он даже не помнил, как положил его туда, это давно стало делом привычки и безопасности. Моргнув в темноте, идеальное зрение наемника уловило движение возле его постели. - Стой, где стоишь, Лобо, - рыкнул парень, прекрасно зная, кто его нежданный ночной гость. - Ты либо выжил из ума, либо стал слишком в себе уверен, раз один заявился сюда. - Гатто крепче сжал свой изогнутый кинжал в ладони, быстро перекатываясь по кровати на другую сторону. - Ах! - его лодыжка тут же оказалась в плену большой ладони и тело против воли вернулось на исходное место. Кинжал сразу же прижался к шее нападавшего, пуская маленькую струйку крови. В его холодной стали на мгновение блеснули алые вспышки. Сердце Гатто буквально вдалбливалось в грудную клетку, оглушая биением в тишине. Волосы на голове и руках встали дыбом. Это конец, подумалось ему в тот момент, но парень через силу улыбнулся, вглядываясь в красноту глаз напротив. - Давай же, гаттито, - тягучий проникновенный голос разрезал комнатную тишину, шумно выдыхая, - Не тяни. Убей. - мужчина над Гатто оскалился, показывая белоснежные клыки. Свободная рука парня сжалась в кулак. Он готовился в любой момент исполнить просьбу Смерти. Какая-то его часть запротестовала этой мысли, уверенно крича о том, что убить он его не сможет. Не хочет. - Чего же ждешь? Я здесь один, в твоей власти убить меня, гаттито, если хочешь…Как и в моей, - в тот же момент парень ощутил леденящее прикосновение серпа к своему боку, который поддел хлопковую рубаху, натягивая ее и разрезая на части. По оголенному животу пробежался ветерок, заставляя парня вздрогнуть. Гатто сглотнул, понимая, что совсем не правильные мысли вертятся сейчас в его голове. Он посильнее надавил на кинжал, вызывая у оппонента хриплый смешок. - Что ты чувствуешь, когда смерть прямо перед тобой, котенок? - ладонь, удерживающая лодыжку, пришла в движение. И хоть она больше не мешала двинуть мужчине в живот и выпрыгнуть в окно, Гатто остался неподвижным, тысячу раз проклиная себя за это. Пальцы мужчины играючи перебегали с икры, оглаживая бедро и проникая под разрезанную рубашку. - Прекрати! - мурашки табуном пробежали по спине, когда пальцы Лобо нежно ущипнули сосок. - Какого черта ты творишь!? Раз пришел за моей головой - забирай! - вопреки здравому смыслу, от одной только этой ласки тело парня предательски возжелало следующей. Он всегда смеялся в лицо смерти. Но в этот раз смеяться не хотелось. - Я заберу, котенок, - вторая рука Лобо перехватила ладонь с кинжалом, выворачивая ее острием лезвия в потолок. Мужчина прошелся языком по нему, слизывая со стали кровь. Гатто ошарашено уставился в красные глаза гвардейца, наблюдая за каждым его действием, совершенно не замечая боли в вывернутой руке. - Только далеко не твою голову. - язык пришелся по губам, оставляя на них едва заметный красноватый развод. - Ответь, - с силой надавив на запястье, Лобо заставил парня выпустить из руки кинжал, который со звоном свалился на пол. В моменте его руки запрокинули за голову, прижимая Гатто к кровати. - Что ты чувствуешь, когда смерть прямо перед тобой? - его лицо оказалось так близко, что наемник ощущал, как белоснежные волосы щекочут ему щеки, а на своих губах он чувствовал горячие дыхание гвардейца. Парень улыбнулся, так искренно, как только мог. - То же, что и всегда. И делать буду то же, что и всегда. Я посмеюсь в твоё лицо и оставлю тебя с носом, удрав из этой комнаты. – Губы гвардейца изогнулись полумесяцем. Хватка на запястьях стала сильнее. - О нет, котёнок, ответ неверный. Гатто не успел и звука издать, как почувствовал на своих губах солоноватый привкус. Лобо безапелляционно накрыл его рот, сильнее вдавливая в жалобно скрипящую кровать. Дыхание перехватило, сердце, казалось, уже давно пробило рёбра и стучало так неистово, будто тысячи барабанов. Тело обдало жаром от носочков стоп до кончиков волос. Гатто рвано выдохнул, пытаясь вырваться из хватки, так как знал, что если не сейчас, то он сдастся воле судьбы, которая с насмешкой наделила его сильными чувствами к его же врагу. Особенно сейчас, когда парень узнал, что Смерть хочет того же, чего и он сам ничуть не меньше. Но это немыслимо, просто невозможно. Невозможно сладко, несмотря на привкус крови. Слишком жарко, чтобы не плавиться под напором Лобо. Слишком смертельно, чтобы позволить продолжить. Кончик языка очертил скулы парня, проскальзывая к мочке уха. Гатто будто молнией прошибло, когда гвардеец прикусил мягкую плоть, свободной рукой оглаживая его талию. - П-прекрати… - голос сел, и парень сам удивился своему звучанию, - Мы… Мы не можем… - глаза прикрылись, когда место укуса нежно облизнули, тягуче всасывая его мочку в тёплый рот. – Ммм… - Можем. Будем, котёнок. – шепнули ему, обдавая жарким дыханием. Голова кружилась от чувств, Гатто стремительно терял контроль над своим телом. – Сегодня, сейчас. Ты - только ты, я - только я, - мужчина отстранился, заглядывая в зелёные глаза, заволочённые пеленой страсти. – Всё остальное сейчас неважно. Ладонь ласково прошлась по щеке, большим пальцем задевая уголочек губ парня, слегка приоткрывая их. Она опустилась ниже, поглаживая подбородок и шею, спускаясь на грудь, находя под тонкой рубашкой твёрдый сосок. Пальцы с силой сжали розоватую кожу, посылая сладкий импульс в каждое нервное окончание. Гатто выгнулся вверх, ощущая, как жар скапливается внизу его живота. Он проиграл в тот момент, когда этот человек вошёл в эту комнату. Нет. Он проиграл семь лет назад, впервые осознав, какие чувства влекут его к капитану королевской гвардии. В тот раз, когда впервые столкнулся с ним взглядом и мечом на поле боя, после целого года успешных побегов. Та битва оставила на его груди шрам в районе сердца, который сейчас пальцами оглаживал тот, чьих это было рук. Этот шрам стал напоминанием о том, как его сердце пронзили запретные чувства. Метка, которую оставила сама Смерть, обещая вновь прийти и забрать то, что ей полагается. То, что парень раз за разом у неё отбирал. Шумно выдыхая, парень отпустил все мысли и переживания, терзавшие его в эти минуты. Он обхватил мужской торс ногами, резко прижимая к себе и с отчаянием впился в желанные губы, до которых не мог и помыслить прикоснуться. А Лобо, сам желая того же, пришёл сегодня сюда, в полном одиночестве, оставив своих людей далеко от городка, где находилась эта таверна. Мог убить, заковать в наручники и засадить в крепость, но отвечал на поцелуй сейчас с теми же чувствами. Гатто не обманывался, капитан непременно выполнит приказ королевы. Он убьёт парня. Но не сегодня, много позже, когда в очередной раз будет преследовать рыжеволосого наёмника с компанией. Через год или два, или несколько лет, но сейчас это было неважно. Гатто знал, что тогда он спокойно примет свою судьбу, улыбнувшись Смерти в лицо. Он давно знал, что именно так и умрёт, но не сегодня. Будто сдерживаясь до этого, Лобо отпустил запястья парня, чувствуя, как тот сдался своим желаниям и ему. Рубашка, и так испорченная, разлетелась тряпьём в разные стороны, стоило мужчине приложить немного силы. Его взору открылось загорелое под солнцем молодое тело, всё расписанное шрамами. Многие их них оставил он сам, но не сожалел об этом. Да и Гатто тоже, вспоминая, сколько рубцов оставил он на теле капитана. В темноте комнаты, куда из-за зашторенных занавесок проникал лишь слабый лунный свет, тело парня показалось гвардейцу самым прекрасным, кто он когда-либо видел. Гатто понял это по алым глазам, что с жадностью его пожирали. Лобо сам снял верх своего доспеха, ни на секунду не отвлекаясь от лежащего на постели парня. Будто боясь, что стоит ему отвести взгляд, как он исчезнет, как исчезал всегда. Гатто так же не сводил глаз с мужчины, прижимая одну ладонь к своей груди, в попытках унять бешенное сердцебиение. Он наблюдал, как капитан с животной грацией забрался на постель, поправляя свои светлые волосы ладонью. Мышцы перекатывались под кожей натренированного для убийств тела. Сейчас это не отталкивало с мыслями, что одно движение – и ты мёртв. Сейчас это привлекало, настолько, что в штанах наемника мгновенно стало тесно и неприятно. Грубая ткань брюк натирала нежную кожу. Словно поняв это, Лобо потянулся к тесёмкам штанов, наскоро развязывая их и рывком снимая ненужную ткань. Гатто покраснел, пытаясь прикрыться рукой, но был остановлен. Нет, не действием. Взглядом. Взглядом изголодавшегося по добыче волка, вожделенно на неё смотрящего. Глаза мужчины будто засветились в темноте и именно это заставило Гатто остановиться. Ещё никто и никогда не смотрел на него с таким желанием. Парень был в два раза меньше гвардейца и каждый раз заставлял того задуматься, как это дитя было в силах дать ему отпор? Ведь были наёмники и в разы больше самого Лобо, и те проигрывали с треском, а этот парень… Этот бесстрашный парень, чьи глаза горели огнём в пылу схватки, а лицо окропляло кровью его противников, сейчас лежит под ним, абсолютно открытый, не скрываясь показывающий мужчине свое желание, прямо смотрящий на него не как на Смерть, капитана королевской. А как на простого мужчину, словно и не было всех тех схваток, в которых не было ни победителя, ни проигравшего. Мужчина с упоением огладил бок парня, спускаясь к бедру, поднимая его и целуя внутреннюю сторону. Он даже подумать не мог, что кожа в этом месте может быть такой нежной, такой притягательной. Капитан с наслаждением втянул её в себя, оставляя красноватую метку на теле Гатто. Парень сжал простынь в кулаках, не зная, куда себя деть от чувств. Наблюдать за тем, как твой сущий кошмар целует там, где не целовал никто и никогда, было прекрасно, словно в самых сладких мечтах. Он чувствовал каждое движение мужчины, чувствовал, как оглаживают его бёдра тёплые, шершавые руки. Чувствовал каждый поцелуй, проходящийся к колену и обратно, заставляя парня каждый раз вздрагивать. Когда же наёмник ощутил горячее дыхание у самого сокровенного своего места, он не смог сдержаться, глухо постанывая от прикосновений. Если бы кто-то сказал ему, что когда-нибудь Смерть будет ласкать его член свои языком так, что он прокусит свою губу от сдерживаемых стонов, Гатто посмеялся бы тому в лицо. Ведь это немыслимо. Было немыслимо. Сейчас он отдал бы все желания мира на то, чтобы стереть всю связывающую их кровавую историю. Чтобы оставить только то, что происходит сейчас. Эти влажные, причмокивающие звуки, эти касания без запретов, эти рваные вдохи и выдохи. Он отдал бы всё, чтобы в их истории остались только они, без мешающих факторов. Мужчина с хлюпаньем оторвался от столь желанного органа, поднимая взгляд на раскрасневшегося и тяжело дышащего парня. Наверное, эту картину Лобо не забудет никогда. Не захочет забыть. Резво наклонившись, он смял губы парня в поцелуе, сразу же размыкая их языком, давая попробовать, каков он на вкус. И то, с какой отдачей целовал его Гатто, поразило мужчину. Насколько, что в и так неудобных уже некоторое время брюках, стало ещё теснее. Он нехотя оторвался от губ парня, ощущая тянущуюся за ним ниточку слюнки. В рот наемника тут же, на смену языку, ворвались пальцы, сминая, играясь с его языком. Гатто неосознанно ухватился за руку, поднимая затуманенный взгляд на мужчину. Свободной рукой тот развязывал шнурки своих кожаных брюк, приспуская их к согнутым коленям. На секунду парню показалось, что это точно его смертельный приговор. И это будет самая нелепая смерть для наёмника. Пальцы покинули его рот, обильно смазанные слюной. Мужчина аккуратно спустил напряжённые ноги со своей талии, удобно укладывая парня на постель. Широко разведя колени наёмника, Лобо поцеловал его, отвлекая от проникающего в тугое колечко мышц пальца. - Ахм-н…! – Гатто вздрогнул, почувствовав вторжение, и тут же напрягся от неизвестных ощущений. - Расслабься, котёнок, - выдохнул гвардеец, на мгновение прерывая поцелуй. – Обещаю, скоро будет хорошо… - он покрывал лицо парня смазанными поцелуями, опускаясь к шее, всасывая осыпанную мурашками кожу, оставляя отметины. Гатто рвано выдыхал, чувствуя движение в себе, теряясь от поцелуев. Неприятные и непонятные ощущения отошли на второй план, парень сосредоточился на горячих губах, что неустанно целовали его тело. Особенно жаркими были прикосновения к соскам, когда Лобо целовал их, попутно облизывая кончиком языка, заставляя парня дрожать. Стоило Гатто расслабиться, в тот же момент к имеющемуся пальцу добавился ещё один, нежно, но настойчиво растягивая его стенки. Постепенно парень начал испытывать удовольствие от такого вторжения в его тело, изредка постанывая, когда задевались особенно чувствительные места. Он уже не мог сдержать пожар, что разгорался в его теле, настолько это было восхитительно, что, перестав ощущать наполненность, Гатто обиженно всхлипнул, открывая глаза. Его взору предстала, наверное, самая горячая картина на его памяти: он с широко распростёртыми коленями, меж которых стоял мужчина, придерживающий член рукой и приподнимающий его тело за поясницу. С его же органа стекала, посверкивая вязкая капля, символизирующая его мучительное возбуждение. В следующий момент в его отверстие упёрлась жаркая твёрдая плоть, не терпящая никаких преград на своем пути, как и её обладатель. Гатто задержал дыхание, когда член Лобо начал медленно в него погружаться. И хоть мужчина хорошо его растянул по ощущениям, входил он туго, долго и мучительно медленно. Парень чувствовал лёгкий дискомфорт, пришедший вместе с чувством наполненности. Когда бёдра мужчины упёрлись в него, Гатто услышал сдавленный стон наслаждения, слетевший с губ гвардейца. Пальцы на бёдрах парня сжались, сминая под собой кожу. Мужчина начал двигаться, сначала медленно, давая парню привыкнуть к размеру, ожидая, когда он расслабиться, наминал мягкую плоть своими ладонями. Когда Гатто понял, что дискомфорта уже не ощущает, а только удовольствие, связывающееся внизу его живота тугим узлом, Лобо ускорился, и комната наполнилась звуками единения их тех. Хлюпающие, шлёпающие, влажные, страстные и сладкие. Гатто стонал, извиваясь под телом своего врага. Капитал будто рычал, всаживаясь в парня с каждым разом всё более и более напористей. Лобо закинул ногу наёмника себе на плечо, разворачивая того полу боком, входя в него на всю глубину, доставая до самого чувствительного места внутри Гатто, чувствуя, как он сжимается вокруг него с каждым проникновением. Придерживая парня за закинутую ногу, другой рукой он дотянулся до его члена, начиная поглаживать влажную плоть одновременно со своими толчками. Руки Гатто дрожали, держа его тело, чтобы не упасть, с губ стекала слюна, так как он уже давно не контролировал происходящее. Узел внизу живота уже горел огнём, получая двойную ласку, парень совершенно забылся в накрывающих его ощущениях. Он так явственно чувствовал плоть внутри себя, что это доставляло нереальное удовольствие. Каждое скольжение, каждый толчок, он будто бы взлетал каждый раз в мир, ранее ему неведомый. И что более удивительно, делал он это с человеком, про которого подумал бы в самый последний момент. Толчки всё чаще и чаще доводили Гатто до исступления. Порыкивающие стоны Лобо возносили парня к небесам. Движение рукой на его плоти лишало чувств и в одно мгновение парень сжался, накрываемый волной первобытного удовольствия. Сперма обрызгала и его живот, и живот мужчины. Рука капитана отнялась он плоти, перемещаясь на другую ногу. Лобо вдруг разогнался до таких скоростей, что казалось, от такой нагрузки мог умереть. Но буквально в несколько мгновений после Гатто, чувствительность которого резко возросла после оргазма, Лобо с рыком излился внутрь него одним резким толчком с откинутой головой. Гатто устало откинулся на постель, чувствуя, как по внутренней стороне бедра стекает горячая жидкость. Капитан убрал влажные волосы с лица, тяжело дыша. Красные глаза вдруг вонзились в удовлетворённые глаза парня, пробежались по открывшейся ему картине. Мужчина сглотнул, и парень почувствовал, как внутри него снова становиться тесно. Эта ночь для обоих была отдушиной. Маленьким островком счастья в их жизнях, полных крови и битв. Оружие было забыто. Были забыты их личности. Были забыты их занятия. Остались только они. Двое. Во всём этом мире. И целую ночь два врага исступлённо любили друг друга, полностью отдаваясь моменту. И в конце, оба без сил заснули в объятиях друг друга. Лобо открыл глаза, ощущая холод рядом с собой, где несколько часов назад лежало самое желанное для него тело во всех смыслах. Он резко присел на кровати, тут же оглядываясь по сторонам. Гатто не было. Ни его самого, ни его вещей. Окно было открыто, занавески трепыхались на лёгком утреннем ветерке. На подоконнике его внимание привлёк кинжал, воткнутый в дерево и листок под ним. Мужчина обернул бёдра простынёй, подходя к окну и без усилий выдернул оружие парня из дерева. Взяв листок, он прочитал оставленное на нём послание. Лобо улыбнулся, облокачиваясь на подоконник, с наслаждением вдыхая свежий рассветный воздух и давая мысленное обещание парню, в очередной раз сбежавшего от Смерти. Гатто в очередной раз посмеялся ему в лицо. Поймай меня, если сможешь