Демон во плоти: Возрождение

Мария как настоящий паркурщик забралась на крышу столовой. С нее было хорошее обозрение и на все поле, и на опасный угол за колледжем, и на открытое пространство перед ним. - Можете выполнять свою работу. Я на позиции. - Так точно. - Это седьмой. Общежитие заминировано. Повторяю, общежитие заминировано. - Выводите всех на объект. - Мы не можем. Главные ворота находятся под обстрелом. - Помощь скоро будет, а пока выводите всех через запасной выход. Он с обратной стороны здания. Оттуда даже ближе до объекта. У вас от силы семь минут. Наверное, уже меньше. - Так точно. Второй стрелок появился из-за угла, но не успел даже нажать на спусковой крючок. Мария уже заметила его и не стала медлить. Время потекло бесконечно долго. Мир существует только в одном маленьком прицеле, от которого нельзя отрываться. Но Зыкова смогла заметить лишнее движение на поле боковым зрением, на которое надо было среагировать. Она сделала самое безумное действие. Княгиня села на крыше, переворачиваясь в сторону объекта, и быстро нашла в прицеле угрозу. У нее были считанные секунды до срыва чеки с гранаты в руках этого шатена. Он стоял в самой толпе, до которой еще не успели дойти кинологи. Да, Захара здесь слушались плохо. Хотя этот человек мог специально собрать вокруг себя столько народа. - Что она творит? – заметил Петр ее действие с нескрываемым удивлением. Ее коллега, перекрывший выход из поля, повернулся в указанном направлении и только пожал плечами. Он и сам не всегда понимал ее. А сейчас особенно. Думать о его возрасте было поздно. К тому же, появилась еще одна проблема. Боль разлилась по всему телу, сообщая о новом ранении. Кто-то попал ей в правое плечо. Теперь у нее обе руки повреждены Девушка сжала зубы и нажала на спуск. Пуля просвистела между плечами двух преподавателей и попала точно в лоб смертнику. - Двухсотый на поле, - под женский визг объявила Маша и вновь легла на крышу. Одна пуля все объяснила. Где-то завыли сирены, сообщая, что подмога впереди, и скоро не придется надеяться на свои силы. Но среди них оказался совершенно неожиданный человек. Подполковник собственной персоной. Он сразу же спросил майора, так как знал, что Зыкова здесь управляет ситуацией. Ему указали на крышу столовой. - Она там. - Мария, Вы нужны внизу. Вас заменят. Это приказ. - Так точно, - пытаясь сохранять холод в голосе, отчеканил оборотень. Княгиня ловко спрыгнула на землю, не думая даже о смягчении падения, и быстро нашла старшего по званию. - Я с тебя снимаю полномочия заниматься данной операцией. Твои приказы не аннулируются, но новые больше не имеют веса. Маша поджала губу. - Если я ошибаюсь, то это еще не значит, что я не профпригодна. - Я знаю, что ошибаются все. Но в данном случае ошибок не должно быть. Все на этом поле, кто сегодня был в колледже? - Нет. Последнего не могут найти. Два двухсотых, четыре трехсотых. У кого-то нервный срыв. - И ты спокойно говоришь об этом? - Я могу отправиться в подпол и предоставить Вам широкий доступ к бегу под перекрестным огнем. - А если пояснить? - Я прекращу докладывать о проделанной работе, а вместо этого Вы лично отправитесь расследовать это дело. Он потупил взгляд. - Как ты допустила это? - Я не пророк и не хочу им быть. Даже высшие умы могут допускать ошибки в своих решениях. - То есть ты теперь еще и высший ум? - Мы будем пререкаться подобно взрослым детям, у которых отобрали пульт от ядерки, или займемся проблемой, а этот вопрос решим после? Подполковник осмотрелся и тяжело вздохнул, однако, у него слишком много накипело, чтобы так быстро остановиться. - У нас из-за твоей осведомленности у обоих проблемы по самое горло, - прошипел мужчина почти ей на ухо, - и одним понижением может не обойтись. - Ну, у меня есть где-то примерно вечность, чтобы вновь подняться с колен. Да и это не первый мой опыт в взлетах и падениях. - Вот именно по этой причине тебе абсолютно все равно. Но ты можешь подумать об окружающих? - Если ты считаешь, что я обледенелая эгоистка, то сначала спроси, для чего я здесь и выслушиваю все это, пытаясь быть послушной немой камбалой. А если не умеешь спрашивать, то учись доверять. У тебя эмоции никто не трогал. Даже я ими не питаюсь. - Ну, успокоила. Хорошо. Зачем ты здесь? - А за тем, чтобы мир не стал одной большой жаровней, где свининой являетесь вы все. Вас едят те, кого едят посильнее. И так произойдет замкнутый круг. Только людям не быть на вершине эволюции в этот раз. - А ты где будешь? – с долей сарказма уточнил командир. - Хотелось бы, чтобы нигде. И если вы не понимаете, насколько все серьезно, обернитесь на руины. Да, я ошиблась. Да, я не предотвратила взрыв. Да, я не командный игрок. Да, Бог с ним, я, может, даже и не лидер. Но зато я умею исправлять свои косяки и сейчас смогла предотвратить большие потери. Вспомните, сколько мы увезли в черных мешках простых гражданских до этого дня? Только, Кирилл Борисович, не прячьте взгляда. Командир, действительно, хотел опустить глаза, чтобы не смотреть в ее холодный омут. Но ее слова остановили его. - Я только что из соседнего города. Там всего два погибших. И тех из личного состава подразделения. - Я не умею заводить знакомства. Я волк-одиночка. Да и мое лицо на каждом углу как маяк страха. Меня боятся, от меня люди сходят с ума, потому что никто не может почувствовать мою душу. Вместо этого для них там одна убийственная пустота. И если Вы сравниваете меня с кем-то, то давно во мне разочаровались. - Нет, Маш, я верил в то, что ты лучшая, - честно ответил Кирилл, - я надеялся, что твое чутье поможет тебе избежать большой беды. Ты же знаешь, что давно должна была комиссована… - А, все всего лишь искали повод для этого, - в голосе девушки мелькнула грусть, - если хотите это сделать, то давайте после завершения всей работы здесь. Мария больше не стала его слушать, чтобы не перейти на эмоции, исходящие от оборотня. Она и так повысила голос. Командир со вздохом проследил за ней, а после покосился на близстоящих гражданских. Кто-то мог и слышать их напряженный разговор. Он отдал какие-то еще приказания, после чего объект сбора гражданских начал постепенно превращаться в настоящую крепость. Никто не знал, сколько на той стороне людей, поэтому готовился к длительному отпору. Мария заняла более удобную снайперскую позицию и затихла. Все команды она слышала в правом ухе через наушник. «Ничто не вечно», - вкрадчиво начал голос в голове. Маша вздохнула и отмахнулась от него. «Уйди. Я знаю, что ты слышишь, когда я говорю мысленно. Почему ты еще не слился с остальными моими сущностями? Их голос я перестала слышать через неделю после такого каламбура». «Ты долго отрицала меня. Мне еще нужно время для слияния». «Не мешайся, пожалуйста. Ты говоришь громче, чем подполковник». «Ты не хочешь его слушать. Твое эго против, но оно на коротком поводке, который, к слову, я использую в качестве качелей». Маша вздохнула и сосредоточилась на дороге вокруг себя. Ее, действительно, задели слова Кирилла. Она защищала мирных граждан без какой-либо задней мысли не меньше семи лет. Ей не нужны были погоны. Ей нужен был мир во всем мире, как глупо бы это не звучало. Девушка не жалела себя только для того, чтобы мир не прогнил. Она боролась со своей темной сущностью только для того, чтобы не погрузить мир в хаос. Он нравился ей таким, какой он есть. И на что еще тогда остается тратить эту бесконечную и скучную жизнь? Чем ей заниматься, если Кириллу все-таки удастся ее комиссовать? У нее явно не судьба снабжать мир на ближайшие пару сотен лет алкогольной продукцией. У нее другой потенциал. Каждая в ней сущность – охотник. И с этим невозможно ничего сделать. Так должно быть. Кровь и бойня – ее среда обитания, в которой она чувствует себя как рыба в воде. Оборотень не может сменить ее так резко. Да еще и в такой ответственный момент. Мысли не мешали девушке выполнять ее работу. Скорее, они отвлекали ее от обиды на командира. Да, у него были все полномочия комиссовать ее после таких ранений. Но сразу, а не спустя несколько месяцев, да еще и без веского повода. На предотвращение угрозы жизням людей у Альфы ушло почти три часа. Но итогом стало спасение большинства людей, ликвидации смертников и части людей из таинственной секты. В Зыковой преобладал сейчас оборотень, поэтому к концу операции боль из рук разлилась по всему телу. От нее спасал только тот таинственный голос, который нарывался замолчать навсегда. - Ты как, товарищ майор? – до подполковника дошло, что она ранена. Мария лишь смерила его холодным взглядом и поджала губы. - Неужели обиделась? На начальство нехорошо обижаться. - На мне воду нельзя возить, комплекция не та. - Так насколько все серьезно? - Пока крови полный доступ к каналам не дали, ситуация под контролем бравых ребят, сидящих в мозгу. - То есть пуля внутри? - А рядом брат-осколок. - И от помощи как всегда откажешься? - Вы мне не нянька. И, кажется, кто-то хотел меня комиссовать. - Ты хорошо себя сегодня проявила. Только можно было обойтись без взрыва. - Да, я ошиблась. Неужели надо напоминать об этом? У всех есть право на ошибку. Почему я должна быть исключением, будто я белый лист, на котором черными чернилами написано «коза отпущения»? - У тебя должен быть холодный ум, если я правильно понимаю программу твоего тела. - У меня ум настолько холодный, что с ним ни одна морозильная камера не сравнится. Но у меня нет функции просчет всех вариантов развития событий. - А она пригодилась бы. - То есть вы меня не комиссовали из одной только пользы? Кирилл уставил свой взгляд куда-то в небо. Мария проследила за ним и только после этого поняла, что он просто не хотел смотреть ей в глаза. - И каков итог моей дальнейшей службы? - Мы решим это в штабе. Захар слушал их разговор со стороны. Он хотел вмешаться, но понимал, что и слышать-то ничего не должен был. Поэтому ему пришла всего одна идея – просто тихо уйти и понадеяться, что Маша сможет остаться на прежнем месте работы. А Мария и Кирилл тем временем направились в московский штаб решать этот вопрос. Об ее ранах позаботились, но командир все равно хотел отложить разговор до выздоровления Княгини. На немедленном продолжении настояла она сама. Ей хотелось прояснить все пункты и уточнить свой статус на конец дня. И, кажется, результат ее оставил в замешательстве. Майора отстранили от расследования по болезни, но на неопределенный срок. По сути, она оставалась на своем рабочем месте, но сейчас не могла приступить к своим обязанностям. Не самый плохой итог, но и не самый радостный. Неизвестно, что изменится во время этого отпуска. Может, так ее хотели постепенно уволить с работы. Или дать понять, что в мирной жизни тоже есть свои прелести. Тем временем Елизавета решила отвезти по домам Фаину и Кристину. Агата уже получила водительские права, поэтому решила подвезти Раису до ее адреса. Остальных отвозил, кто мог. Кого-то даже увозила машина спецслужб. - Так Маша здесь была для предотвращения теракта? - Да, но как, видишь, не под силу предугадать все особенности. Это такая профессия, где каждое твое следующее движение – опасность. Она подходила в воспитательный отдел, чтобы ее приняли для внутренней разведки, и я прям видела, как у нее нервы расшатались за это время. При вас она держала себя в руках, а тогда она едва не сорвалась. Видно было, как ей тяжело дается работа. То есть человек видел десятки убитых и еще пытается с этим жить. - Это очень тяжело… - Да, а сегодня она могла предотвратить жертвы. По мнению ее начальства. Я слышала, как он ругал ее за результаты. - В смысле ругал? За что? - На самом деле, - подключилась Кристина, - это несправедливо. Она смогла сократить число жертв до минимума. Нас вряд ли бы кто-то смог заранее предупредить об опасности. Да, погибло несколько человек. Но это их вина. Разве нельзя включить стадное чувство? Или спросить, почему все уходят. Или они слепые? - Он сравнил ее с кем-то там еще. Мол, у него результаты лучше ее, - вздохнула Елизавета. - Она из-за Пети словила осколок в плечо, - вспомнила Кристина, - я со стороны видела глаза Пети, когда он увидел на своих руках ее кровь. Он был в шоке, а она потом еще три часа работала за двоих. Ее начальник разве не видит ее стараний? - Они серьезная группа. Туда так просто не попадают. Так что понятное дело, что у них спрос выше. - Да это ясное дело, но не настолько же. - Ну, знаешь, она ему тоже показала свои зубы. Так что, может быть, там не все так просто, как выглядит сперва. Есть же люди, которые умеют выбешивать одним взглядом. Мы с ней мало знакомы, да еще и плюсом у нее здесь была работа. Она держалась настороженно. - Кстати, да… - Она с нами со всеми общалась на языке сарказма и юмора двадцать четыре на семь, - напомнила Фаина, подняв палец вверх, - у каждого сил на такое хватит. - Не, но зерно умных мыслей у нее тоже присутствовало. В этом юморе надо находить баланс. А он, кстати, там есть. - Она просто старается не показывать, что у нее на душе. Похоже, всем, даже своему начальнику. Хотя он должен лучше всех понимать ее. - Кстати, а как мы учиться будем? - Не знаю. Георгий Тимофеевич будет решать этот вопрос. Нам скажут, как решат этот вопрос.