Снова и снова

      Он продолжал учиться у Уробороса. Каждый раз ложь про стажёра срабатывала на ура. Каждый раз Уроборос был рад тому, что кто-то вообще пришёл к нему. Вспомнил о нём самом, а не о функции, которую он выполняет. А когда тот понимал, что Локи знает так много и читал руководство… В такие моменты ему даже было совестно обманывать Уробороса.       Был ли он всё ещё богом Обмана? По крайней мере, Локи успешно обманывал и сам себя тоже, пытаясь убедить себя, будто совсем не хочет увидеть Мобиуса опять. Нет, он хотел, желал этого больше всего на свете, но… Не был готов терять его снова и снова, когда мир в очередной раз распадался на части. И всякий раз Мобиус не помнил бы ничего из того, что происходило между ними.       Локи знал уже так много, что решил попробовать ещё раз спасти всё и всех — и потерпел поражение. Когда Ткацкий станок взрывался, Локи смотрел, как фигура Мобиуса тонет в этом яростном свете. Он слишком устал терять его. И так ещё несколько сотен раз, пока Локи не подумал взять перерыв. И, конечно же, провести время с тем, кого жаждало его сердце.       Он переместился во времени и пространстве, проверил темпад и замер перед дверью в нерешительности. Мобиус был здесь, но, может быть, он уже спал?       (И он действительно собирался отправляться спать, когда к нему в дверь постучались. Или, скорее, несмело поскреблись.)       — Локи? Что-то случилось? — встревоженно спросил Мобиус, когда дверь открылась. В белой футболке и темно-синих клетчатых пижамных штанах, с босыми ногами — настолько отличающийся от себя в том неизменном строгом костюме… И при этом такой знакомый и родной. Он окинул тревожным, изучающим взглядом Локи и предложил: — Проходи.       И отступил в сторону, жестом предлагая зайти. Локи был здесь, казалось бы, совсем недавно — и так давно, больше сотни попыток тому назад.       — Локи?       Он осматривал гостиную снова: эти два кресла, в которых они сидели тогда, эта смешная пальма как протест против всего искусственного в TVA, эти журналы на столике как память, которая была стёрта…       — У тебя потерянный вид, Локи. Я понимаю, сам не могу прийти в себя. Виню TVA в том, что мы снова допустили стирание, гибель стольких людей… А мы ведь только хотели исправиться.       Локи обернулся к Мобиусу, который в нерешительности замер в нескольких шагах за его спиной. И Локи, сопоставив факты, понял, что он переместился во время после того, как мятежный генерал решила уничтожить все лишние ответвления. Все лишние, ничего не значащие, по ее мнению. Сотни миров и миллионы жизней.       — Да… Да, это ужасно. Мне жаль. И я виню себя тоже. Если бы я был быстрее… — вздохнул Локи. Если бы он вообще мог что-то сейчас изменить в прошлом. Но раз за разом это прошлое распадалось на атомы и не влияло на будущее.       — Локи, никто не мог знать, что она устроит всё это, — тихо проговорил Мобиус, подходя ближе.       — Я мог! Могу…       Теперь Локи знал так много, но был ли в этом какой-то смысл, если он не мог спасти никого и ничего? Если он не мог удержать этого человека в своих руках?       — Ты бог, но уж прости, и тебе не всё подвластно.       Этот мягкий, заботливый голос, это тепло, что излучают ясные голубые глаза, от взгляда которых всё внутри сладко замирает и хочется только и делать, что смотреть, утопать в них, хочется быть с ним, быть окружённым этим мягким вниманием, нежной заботой, блаженным спокойствием… Всё, чего желает сейчас Локи — быть рядом с ним.       — Я устал проигрывать, Мобиус, — тихо, отчаянно прошептал Локи, представляя, как снова теряет этого человека, который стал для него всем в этом мире. Кажется, наконец-то он мог в этом признаться. Стоило ли так долго обманывать себя? Тот, кто подарил ему ощущение дома, которого у него никогда и не было. Дал почувствовать себя настоящим, особенным, нужным. Кто исправил ошибку, заложенную в нём, починил с любовью вместо того, чтобы решить — он ни к чему не годен. Мобиус слышал и видел его, знал всё о нём — и принимал таким, какой он есть. Это было то, на что он даже не мог надеяться, не в силах был представить. И чем он вообще мог заслужить такого человека, как Мобиус?..       — Ну же, что такое, Локи? — встревоженно проговорил он, как и всегда заметив, что с ним что-то не в порядке. Мобиус подошёл ближе, заглянул в глаза, осторожно коснулся его руки и уверенно сказал: — Пока мы живы — мы ещё не проиграли. Ты сильнее всех, кого я когда-либо видел. Ты справишься, Локи. Мы справимся. Вместе.       — Вместе? — потерянно переспросил он, будто не в силах поверить. Но ведь Локи всегда остаётся один, когда всё рушится. И теряет Мобиуса.       Должно быть, что-то отразилось на его лице, и Мобиус, распахнув объятия, тихо выдохнул, подтвердил:       — На все времена.       И Локи утонул в этих объятиях, отчаянно обнимая в ответ. И это было лучшим, что случалось с ним за последнюю вечность. Словно бушующий вокруг ураган стихал, стоило лишь оказаться рядом с Мобиусом, в его руках. Как будто он мог защитить Локи ото всех бед, в то время, как именно бог должен был спасти своего человека.       Локи держал в руках Мобиуса и чувствовал, как всё рассыпается вокруг. Нет! Только не так, только не снова… Только не сейчас!       — Локи? Что происходит?       Мобиус открыл глаза и попытался осмотреться, отстраниться, но Локи не дал ему этого сделать, ещё сильнее прижав к себе.       — Не смотри. Не оставляй меня. Пожалуйста…       Они замерли в пустоте, вцепившись друг в друга так отчаянно. Локи так пытался удержать его, и… Снова остался один. Но теперь он, кажется, знал что мог попробовать сделать ещё, кроме бессмысленных, бесчисленных попыток всё спасти.