Изменял

      Джисон нервно поглядывал на свои излюбленные настенные часы, постукивая пальцами по деревянному подлокотнику.       — Опять задерживается, ох… Трудоголик чёртов. — нервное бурчание немного, но успокаивало. Когда-нибудь он точно научится спокойно засыпать без Минхо. А пока этот навык не был ему доступен, Хан продолжал выжидать своё снотворное с работы, снова взявшее сверхурочные.       Если быть более точным, Джисон посматривал на почти всегда излюбленные часы. Ненавистными они были в те вечера, когда старший снова «изменял» ему с работой. «Злейшая разлучница эта твоя работа — а ведь к ней даже прикопаться нельзя!» — забавное сравнение, пришедшее ему в голову в один из завтраков. По истечении долгого времени оно воспринималось забавным, вот только под собой имело болезненную основу.

×××××

      Настенные часы. С ними связано приятное сердцу воспоминание — первая встреча с Минхо. Неловкая, немного глупая, но до безумия очаровательная. Тогда старший ещё не был родным Хо, а только продавцом в антикварной лавке. Ради любопытства Хан зашёл туда, надеясь найти что-то стоящее.       Описываемые часы привлекли его внимание, но не красотой, а только своим уродством. Однако, даже если бы они были шикарным произведением искусства, покоряющим с первого взгляда изяществом выточенных деталей, то всё равно бы ушли на второй план. С брюнетом за прилавком с кошачьими глазами и улыбкой нельзя было сравниться. Завораживающе.       Нет, Джисон мог не сойти с ума и справиться с его привлекательностью. Он в принципе всех считал привлекательными, кроме себя. Вот только кошачьи глаза оказались не просто красивыми, а хитрыми, так ещё и безжалостными — убогие дряхлые часы куплены. Каким образом? Чрезмерно неловким, с тучей тщедушных попыток задать вопрос или отказаться. Ещё и с спотыканием об незаметную ступеньку на выходе. Нелепо.       Как? Да потому что Минхо умел убалтывать. Уболтал купить часы, уболтал придти на новый привоз всякого барахла, уболтал пойти с ним после смены в соседнее кафе, уболтал принять тот факт, что эти посиделки были свиданием. Говорил немного, но именно то, что через уши выстреливало в мозг.       Это была скоропостижная смерть разума неожиданно сильная влюблённость. Намертво.       Конечно же, если бы за хитрой усмешкой скрывалась пустота или что-то пошлое, Джисона не затянуло бы. А вот ребячество и еле заметные проявления нежности цепляли. Великолепно.       Взаимная заинтересованность. Взаимная симпатия. Взаимная влюблённость. Взаимная любовь. Джисон трепетно любил Минхо, а Минхо жгуче любил Джисона. Вот только одна малоприятная деталь: на втором месте у Ли, с совершенно небольшим отрывом от первого, стоял он сам. Не чрезмерно самовлюблённый, но иногда эгоист, и это хорошо и здраво. А вот любовь Хана к себе… Попадал ли он вообще в собственном рейтинге хотя бы в топ-10? Тяжело.

×××××

      Первый год отношений. Съехались. Джисон и Минхо устроились на хорошую работу. Чёрт, второй оказался трудоголиком. А вот и первый раз, когда ерундовые, но любимые часы показались бесячими — они слишком громко кричали о том, как старший задерживается.       Не хотелось волноваться. Не хотелось надумывать. Не хотелось ревновать. Но как будто назло Джисону, за прошлые три прогулки к ним с Ли подошло познакомиться в сумме пять девушек. К ним К Минхо. Младший пять раз услышал «не хочу, у меня есть парень» и тысячу раз то, что он самый замечательный и единственный желанный человек. Поэтому сейчас придётся терпеть и попытаться лечь спать. Неприятненько.       Но никаких спокойных снов этой ночью не будет. Неожиданный звонок от изрядно выпившей девушки — да, это как раз то, что было «нужно». Она сильно плакала. Вскоре Джисон плакал вместе с ней. Главный страх был озвучен на другом конце телефона: Минхо обманул их двоих, изменив Хану с этой девушкой. Она тараторила, что Ли несколько раз переспал с ней, но в итоге не захотел продолжать их тесное «общение», окончательно выбрав вместо неё своего парня. «Так, для разнообразия». Вот только её слова ни капли не смягчили скрежет когтей под рёбрами. Больно.       Вернувшись домой к двум часам ночи после внезапно предложенной посиделки с коллегами, Минхо обнаружил пустоту. Не из-за того, что Джисон не встретил его. Не из-за того, что вкусно пахнущих вещей не оказалось ни в одном из шкафов. Записка. Записка, кончик которой держался за один из неаккуратно выточенных деревянных узоров настенных часов. Символ начала отношений стал местом их конца. Иронично.       Минхо долго искал способ, чтобы доказать свою невиновность. Это было ужаснейшее оскорбление. К своему сожалению он прекрасно понимал, что аргументы «ты для меня самый лучший, красивый и любимый» не сработают. Хан не поверит. К тому же старший знал, что любую подобную чушь про измену тот беспрекословно примет за истину. Не потому что между ними не было доверия. Джисон просто не верил в себя. Да, девушка-коллега по работе проявляла знаки внимания к Ли, но получила отказ. Много отказов. Изрядно устав, Минхо не выдержал и рассказал ей о Хане, чтобы наконец спугнуть. Вот только это чистосердечное превратилось в осиновый кол. Глупо.       В скором времени после внезапного расставания, коллега начала терроризировать его как на работе, так и в свободное время. Пыталась «поддержать». Как раз по её активному настрою и тому, что она «догадывается», почему он стал таким подавленным, Минхо и понял, что это она была той самой девушкой из записки. Ли не понимал, чего ей хотелось добиться таким подлым приёмом. И вот, новый звонок по телефону с неизвестного номера — предыдущие уже давно были заблокированы.       — Неужели ты думаешь, что без моего солнца я тут же кинусь в твои грязные объятия, шалашовка? — не скрывая презрения, Минхо в диком крике бросил весь свой яд в чрезмерно много думавшую о себе девушку. — Да, сука, он моё солнце, а не, ммм, как ты там мне на мозги капала? Ах да — он не «просто юношеская ошибка» и не «развлечение от скуки и нежелания искать что-то получше». Я уже не знаю, как до твоих жидких мозгов достучаться, да и просто заебался молчать, когда ты вновь начинаешь хуйню нести. Молодец, что молчишь — я слышу, как ты поскуливаешь. Порыдай побольше — ты же столько сделала, а я такой мудак, не прыгнул к тебе в кровать по первому зову! Я докажу ему, что ничего между нами не было, поэтому прекрати мозолить мне глаза и уши, тварь. Теперь ты поняла меня?       Да, яда было много — противоядие ушло. Солнечное затмение и кругом одна тьма, в которую Минхо окунался с головой. Больше нет смысла быть хорошим. С Джисоном оно само так выходило. Его хотелось оберегать — он освещал клубок смутных и тяжёлых мыслей, заставляя его распутаться.       — Кому докажешь? — голос не принадлежал девушке. Он был до дрожи приятным и любимым им. — Хо, я всё-таки хочу немного помозолить тебе глаза и уши. Один раз позволишь?       И тут же Минхо отключился. Один раз? Нет, один раз нельзя. Можно только очень много раз, и это минимум. Но, для нового начала, и этого было достаточно.       Самой пугающей для Минхо была мысль о том, что Джисон всё-таки продолжает верить в измену, но решил просто забыть о ней. «Простить». Немыслимое оскорбление, бьющее по достоинству младшего и личности старшего. Его любят, но не верят. Обидно.       Да, Джисон подумывал о том, чтобы простить. Но не стал делать первый шаг, считая, что старшему он просто-напросто не нужен. Но он его сделал, и причина проста до безобразия: девушка призналась Хану в своём вранье, заодно показав переписки, мало похожие на романтические. Узнав правду, Джисон боялся позвонить — старший, вероятнее всего, обижен за его неверие. Но решившись, он вышел на связь с чужого номера, чтобы Минхо не смог сбросить звонок.       Самым удивительным было то, что девушка обо всём рассказала. Если верить Хану, она уже устала смотреть на мрачную фигуру ненавидящего её Ли. Короткие фразы, вроде касающиеся работы, били не хуже самого гадкого оскорбления — интонация и взгляд играли большую роль, нежели смысл.       Минхо умел убалтывать. И сам того не понимая, он уболтал девушку признаться в своей глупости одними глазами.

×××××

      Всё решилось, но осадок остался. Лёгкий, но очень горький. Если бы стыд обрёл физическую форму, то он точно задавил бы Джисона своей тяжестью. Да и частые извинения не помогали Минхо. Нужно перевоспитать.       — Ох, Сони… Как жаль, что любовь к себе — это не базовое умение, присущее каждому с рождения… — тяжело вздыхал Ли, заканчивая долгий разговор.       — Я хочу переродиться. — жадно протянутая рука к любимому лицу и осторожная улыбка с серьёзным взглядом. Пора.              Пара долго работала над этим. Минхо нравилось любоваться, как с каждым днём младший сиял всё ярче. Неловкость и смущение уступили место гиперактивности и несносности — Джисон стал позволять себе намного больше, нежели ранее. Очаровательный, смешной, уверенный, серьёзный — любимый, — с каждой новой характеристикой Минхо восхищался им всё больше. Восхищался тем, что податливость теперь шла в нужном русле. Восхищался собой, как хорошим парнем. Блаженно.       Однако доверие добывалось не только «пряником», то есть чуткостью и нежными словами. Нужен кнут. Может это и было некрасиво со стороны любящего человека, но лёгкая обида теплилась на дне души Минхо. Немножко проучить, чтобы младший научился немного отпускать, не боясь потерять. Задержка с работы без предупреждения, небольшая встреча со старым другом или вовсе малознакомым человеком, лишний раз оставленное без ответа сообщение. Минхо ценил свою свободу, и не хотел доказывать свою любовь путём собственного заключения в кандалы. Наглядно.       — Хо, а ты почему задержался? — Джисон старался не выглядеть обеспокоенным, но получалось плохо.       — Изменял. — уж слишком серьёзно отвечал Минхо — в нём говорили усталость и желание слегка задеть младшего. — Где ж мне ещё задерживаться?       — Давай забудем. Прости, пожалуйста, ещё раз…       — Если забудем, то эта ерунда может повториться вновь. — тёплая ладонь Ли, казалось, никогда не устанет гладить мягкую щёку. — А мне больно даже подумать об этом.       — Я стараюсь… Правда!       — Верю. Вот только стараться — не значит делать. — слова, сказанные на собственном опыте. Сейчас Минхо тоже старался смотреть строже и говорить более сухо, но два блестящих огонька глаз напротив растапливали любой лёд. — Просто помни, Сони — твои мысли могут постараться стать моими действиями. И если ты не примешь мою любовь, у них это обязательно получится. Вместо того, чтобы грызть себя тем, какой ты ужасный и недостойный меня, ты мог спокойно лечь спать. А я бы не стал лишний раз нервничать и язвить, что тебе так не понравилось сейчас. Я бы просто лёг рядом, слегка обняв — ты бы проснулся и улыбнулся, верно?       — Верно… Хороший сценарий.       — Ты знаешь, как мне тяжело даётся говорить о своих чувствах. И мне печально видеть, как все мои старания уходят в трубу — когда ты поверишь мне? Я с удовольствием буду повторять хоть каждый день, насколько ты очаровательный, но только если эта реплика закрепится у тебя в голове раз и навсегда. Я не хочу доказывать, хочу говорить по желанию. Я люблю любить тебя, люблю твою любовь ко мне, однако ещё и люблю свою любовь к себе. Поэтому, пожалуйста, быстрее увидь себя моими глазами, чтобы я мог любить любовь моего Сони к самому себе. Договорились?       Минхо умел убалтывать. Мастерски.

×××××

      Путём проб и ошибок, но результат достигнут. Ревность уже давно съехала с их уютной квартиры. В ней больше никто не нуждался. Повзрослев, тщедушное тельце Джисона с подростковой смешной чудаковатостью превратилось в красивую статную и уверенную фигуру. Красив и невероятно хорош, а значит, достоин. Но расцвёл он не столько внешне, сколько внутренне: любовь к себе, наконец, нашлась. И вместе с ней пришло осознание самого очевидного факта: вряд ли у Минхо, любящего только его, себя и работу, найдётся время для измен. Глупо.       Однако никак Хан не мог привыкнуть к тому, чтобы засыпать одному. Минхо смешно сопел, словно мурчал на ухо. Без него тишина казалась худшим кошмаром. Невыносимо.

______

      — Ты себя совсем не жалеешь. — ворчливо буркнул Джисон, проснувшись от полудрёмы из-за лёгкого объятия со спины. — Такое ощущение, что кроме тебя в твоём офисе никто не работает. Что на этот раз?       — Ну-у-у… — игриво тянул Минхо, положив подбородок на плечо младшего. — Сегодня работы было ма-а-ало. В этот раз я-я, всего лишь, изменя-я-ял тебе.       — Когда-нибудь ты начнёшь отвечать мне нормально, не припоминая мою юношескую дурость. Но я до такого точно не доживу, верно?       — Верно-о. — чмок в ухо и резкий разворот на кровати спина к спине — ребячество, но правильное ребячество.

_______

      — Хо, а как посидели с ребятами с работы вчера? — встретившись утром на кухне с сонным Минхо, пришедшим почти ночью, Джисон задал свой вопрос только из-за интереса к возлюбленному, и уж никак не в правдивости и силе его чувств. — Ночью ты смог только промычать какую-то дурость…       — Отлично, Сони. — усмехнулся Ли, приглаживая взъерошенные после сна волосы. — Я рад, что ты меня так легко отпускаешь, иначе изменять не получилось бы.       — Ну какой же дурень… — Джисон соврёт, если скажет, что не ожидал такого ответа — привычка. — Вот эту же дурость ты мне вчера и пробубнел!       Ни капли страха и неуверенности, как это было после первой подобной шутки. Шутки про измены как будто были знаменем, которое они обязаны тянуть за собой — даже на финале нужно помнить о старте. Чтобы «кросс отношений» не оказался круговым: где начали, там же и закончили. Только вперёд. Уверенно.

______

      — Я и не думал, что ты останешься у родителей на ещё один день.       — Оу нет, конечно же это отмазка. Просто изменять в другом городе намного легче.

______

      — Боже, что за красные следы на рубашке?       — Помада любовницы. Сегодня тоже изменял.       — Да? Хах, скоро эти шутки станут моим воздухом… Вот только я же вижу, что это засохшая кровь, Хо!       — Пфф… Ладно. К девчонке в переулке один мудак прицепился — теперь уже, наверно, он пристрастится к походу к травмпункт. Я не сильно, не подумай.       — Какой кошмар… Как она?       — Я проводил её до дома.       — Хорошо…       — Ну а потом, конечно же, изменил тебе с ней.       — Ты… Твои шутки!.. Вот надо же было влюбиться в такого острого на язык человека. — широкая улыбка Джисона выдавала отсутствие злобы и освещала любую строгость в голосе. Комфортно и мягко.

      

______

      Ссоры были — без них никуда. После одного из утренних не больших конфликтов, вечером этого же дня Джисон опять подловил старшего на опоздании без предупреждения. Сильные задержки заставляли его волноваться — но не из-за ревности, а из-за неопределённости. Всё ли в порядке? Конечно в порядке — об этом говорила заявившаяся домой весёлая пьяная улыбка.       — Признавайся, только без шуточек. — голос Джисона был немного раздражённым из-за утренней ссоры и переживаний, но мягкость никуда не делась. — Где валялся полночи?       — В тёплой кроватке одного стриптизёра. Изменять так приятно, у-уф… Я, наверно, зависим.       Слишком забавное выражение лица, чтобы указать на уже затёртую до дыр шутку. Но а чего Джисон ожидал, задавая свой вопрос? Верно — Минхо мастерски кусает его, при этом не делая больно. Даже малейшее переживание сдувается одной колкой издёвкой. Целительно.       — А если по делу?       — Признаюсь, пил.       — Врёшь! — Джисон перенял от старшего не только уверенность в себе, но и лёгкий сарказм.       — Суть в другом — я пил с Сынмином.       — Ага… А это кто?       — Ким.       — Ааа… это же тот, из которого ты мечтал всю душу вытащить, чтобы он прекратил душнить тебя?       И недели не проходило, чтобы Минхо не жаловался от чрезмерно капающего на мозг коллеги. Несмотря на раздражение Ли, Джисон был благодарен герою историй, всегда подкрепляющихся матом. Периодически Ким брал сверхурочные, отчего старший даже не задумывался о том, чтобы не убежать сразу же после смены домой. Да, приходил злой, но хотя бы не в виде уставшей размазанной лужи.       — Верно. Оказывается, форточка очень легко открывалась. Он интересный парень. Рассуждает заумно, но так верно. Жаль, что мы проветрили комнату от духоты в честь неприятного повода.       — И что за повод растопил твоё холодное сердце? — Хан из прошлого поразился бы такой лёгкости при сказанном.       » — А так шутить разве не больно? — Нет. Доверительно.»       Минхо и сам не мог понять, каким образом они оказались с Сынмином в ближайшем баре. Помнил лишь то, что настроение весь день было отвратительным, но, к огромному удивлению, никто не пытался испортить его ещё сильнее. Слишком тихо. Подозрительно тихо и как-то мрачно. Что в таком случае следует сделать? Верно — нужно самому докопаться, и тогда, хотя бы, выйдет злоба и он сможет прийти домой довольным котом. Несмотря на свои жалобы Джисону, Минхо и сам часто был зачинщиком конфликтов.       Слово за слово, и бешенство разразилось огромной бурей. Неконтролируя себя, Сынмин с издёвкой рассказал о причине своего молчания — по его мнению, это должно было задеть коллегу-идиота так, чтобы тот от него отстал. Но, к огромному удивлению обоих, конфликт превратился в разговор до душам после работы.              — Его парень бросил. — продолжал свой странный рассказ Минхо, начиная глупо хихикать, размахивая руками. — Самое смешное в том, что я считал его гомофобом — этим оправдывалась его придирчивость ко мне. Мол как я такой «грязный гей» работаю в том же офисе, что и он! А Сынмин, сука, думал так же обо мне, хах. Ебланы?       — Ебланы, хах. Но я пожалуй рад, что на одну проблему на твоей работе стало меньше.       — Ревнуешь? — хитро прищурился Минхо, плавно пробегаясь пальцами по спине.       — Аж три раза! — может и не «три», но один раз точно. Но Джисон понимал, что это всё отголоски его глупого прошлого, поэтому сейчас стоит просто отсмеяться и забыть о колющем чувстве тревоги. — Я прямо ощущаю вашу химию и «побаиваюсь». Свадьбы не будет? — и всё-таки непрошенное мало ощутимое волнение проявилось в голосе.       — Да вот как только одна навязчивая белка отлипнет от меня, так сразу! — неуверенность младшего в попытке стёба ясно отслеживалась Минхо, даже несмотря на то, что на него он смотрел замыленными нетрезвыми глазами. Однако ему не хотелось думать об этом, поэтому он притворился, что не заметил. — Приглашение отправить?       — Эта навязчивая белка сейчас загрызёт хитрющего кота!       И как Минхо мог не улыбнуться на это пылкое восклицание и не зажать Джисона в своих объятиях?       — Люблю тебя.       — Я тоже.       — Что «тоже», м?       — Люблю себя, конечно!       — Маленький гадёныш. Это заставляет ещё сильнее влюбиться… — пауза для большего эффекта. — В Кима.       После театрально драматичного ответа Хана, Минхо и вовсе вытряс из своей головы мысли о том, что что-то не так. Просто показалось. И глаза горят — как же приятно шутить до одури глупо, зная, что ты не пошатнёшь чужую уверенность в себе. Зная, что чужие глаза не наполнятся слезами, а только выстрелят горячими искрами, поджигающими сердце… Так ведь жить легче, нежели видеть скрытую правду.       «Твой ход, Сони, пока я не расцеловал твои наигранно надутые щёки…»       — Спасибо тебе, Хо. — выстрелило неожиданно. Растеряться, отшутиться или уточнить причину благодарности? Но Джисон опережает старшего, отвечая так, что в груди чувствуется тёплый родной свет, хоть и по началу мигающий. — Твой кретинизм такой правильный. Иногда я посматриваю на эти грёбаные часы, которые ты впарил мне три года назад, хах… Козлина. Последние деньги тебе отдал! Но, знаешь… — никакого шкодства, только правда, — я и не думал, что за мои карманные я смогу купить такую уверенность. Я так долго любил тебя в пустоту, боясь не оправдать твоих ожиданий.       — Ты их никогда не оправдываешь. — долго оставаться серьёзным нельзя. Минхо на грани, чтобы, как ребёнок, не смутиться.       — Знаю, хах… Но это и не нужно. Сейчас я это понимаю, а раньше бы и мысли не допустил, чтобы пошутить над тобой, и тем более «сводить» тебя с кем-то. Но сейчас я так сильно люблю себя, что не могу не любить тебя.       — Сони, я выпивший… Говори попроще.       — Как скажешь! Если говорить подробнее, то теперь я не боюсь любить тебя. Я знаю, что за мои слова и действия не буду послан или предан. Знаю, что могу довериться любому твоему слову и действию. Ошибки быть не может по определению. Я люблю тебя, ты любишь меня — всё, никаких «я не достоин», «я не могу так поступить» или «он легко найдёт себе кого-нибудь лучше». И благодаря этому мне спокойно. — к сожалению, это было почти искренне. Так ведь жить легче, нежели показать скрытую правду.       Но оба верили сказанному. Кошачий хитрый взгляд Ли исчез — на его месте был только нежный восхищающийся. Минхо до сих пор не осознавал, насколько важную роль сыграл в жизни Джисона. Это не могло не впечатлять, он был горд собой. Оказывается, за хитрым болтуном, которым он считал себя, скрывался такой чувственный человек. Огромная любовь или… первый звоночек?

×××××

      Хотелось бы им двоим остановиться в этом прекрасном моменте. Но время шло. Омерзительно быстро бежало. Как и развитие отношений. Чьих?       — Хо, почему пропал? — Хан удивлён, что смог дозвониться.       — Прости, Сони. Сейчас изменяю, но скоро буду. — и сонный зевок вместо «пока».

______

      — Ты даже в субботу решил работать? Я не понимаю, куда ты свои миллионы от переработок деваешь?       — Измена — дело не дешёвое, Сони. Не бурчи, это на будущее. Всё, давай, люблю, целую, за жопу щипаю. До вечера.       — Ахах, как скажешь… Но хотя бы не бери сверхурочные для сверхурочных, пожалуйста!       Слова Минхо, сказанные как бы без интереса, сильно зацепили Джисона. Будущее? Какие такие у него планы? Общей зарплаты им хватало и на жизнь, и на съём квартиры, и на учёбу — Хан ещё учился в университете. И неужели старший планирует что-то большее? И, раз не рассказывает, то возможно готовится сюрприз, в который входит и Джисон.       Он и ранее представлял своё будущее с Минхо — как никак, это была первая любовь, — но серьёзно к своим мыслям не относился, воспринимая их милыми мечтами. От осознания того, что мелкие желания могут стать реальностью, сердце разожглось ярким огнём. Мило.

______

      Однако за радость всегда приходится платить. Минхо всё больше задерживался на работе. Теперь то он не хотел сбегать с неё — вместе с ним на сверхурочные оставался его новый друг. По словам Ли, больше в офисе не было сражения между его язвительностью и духотой Кима — теперь это был дуэт, заражающий своей токсичностью весь коллектив. «Наверно, самое худшее сочетание…» — частенько думал Джисон. Но раз это вызывало хитрый приятный смешок после тяжёлой смены, то младший не мог не радоваться за любимого. Такая картина привлекала больше, нежели уставшее завалившееся на кровать тело.       

×××××

      Бывали и просветы почти невиданного счастья — Минхо пришёл с работы раньше! Вот только повод был не из приятных — он отпросился из-за чрезмерно сильно разболевшейся головы.       — Что, неужели всё-таки кто-то заклевал тебе мозги? — Хан заботливо принёс таблетку и воду развалившемуся на диване. Однако в переживании скрывалось приподнятое настроение, вызванное, к удивлению старшего, явно не им. — Я даже подозреваю, кто именно клевал, хах.       — Если ты про Мина, то нет. — вяло отвечал Минхо после выпитой таблетки, устало потирая висок. — Его даже не было сегодня. Да и в любом случае все наши придирки в прошлом.       — Ну ты в последнее время ничего о ваших вылазках за чужой кровью не рассказывал — вот я и подумал: может, рассорились.       — Да рассказывать нечего — нас все избегают, ахах. — смешок стал болезненным выстрелом в голове. — Ох, боже…       — Я даже и не знаю: мне посочувствовать тебе или поздравить твоих коллег, ахах. Ладно, не буду говорить, что выбрал.        Оставив старшего наедине со своей болью, Джисон вышел в коридор и стал внимательно себя рассматривать перед большим зеркалом. Подозрительно смотря на взлохмаченные волосы, небольшие синяки и ничем не завораживающий мешковатую одежду, он вспомнил вечерний инцидент после работы и снова улыбнулся. Минхо прекрасно видел его из комнаты и удивлялся такому особому настроению.       — А ты чего счастливый то такой? Неужели только у меня день вышел гадостным?             — Хо, скажи мне — вот как я сегодня выгляжу? — задумчиво вопросом на вопрос ответил Хан, вернувшись в комнату и покрутившись перед старшим. — По-твоему.       — Ты у меня всегда хорошенький — что за вопрос? — Минхо не понимал сути вопроса, поэтому выпалил не задумываясь.       — Нет, вот именно сегодня. По сравнению с другими днями. Говори правду.       — Да что ж ты так привязался? Ну… Помятенький ты сегодня, но это тебе определённо идёт. А что такого?       — Вот и я думаю, что сегодня я явно плох. Но! — в лице Джисона смешался шок с восхищением самим собой. — Вечером, когда я уставший шёл после работы, ко мне подошла девушка познакомиться. Причём выглядела она хорошо, ещё и очень красивая. И в итоге затрёпанный в одно место Я отказал ЕЙ!       — И всё? — Минхо сдвинул бровь, не видя особой важности в таком событии. — Ты ведь можешь не отчитываться передо мной, если кто-то к тебе на улице пристал — я и так знаю, что ты всем откажешь.       — А я и не отчитываюсь — такое, между прочим, бывало и раньше! — гордо заявил Хан, задрав подбородок. — Но сегодня меня прямо отпускать не хотели!       — Девушки падки на геев — они слишком лучше парней-натуралов. — усмехнулся Ли, достав телефон и сместив свой фокус внимания на него. — Да и даже самая красивая девушка не так уж тщательно смотрит на парня, выглядящего хуже неё самой, как бы это прискорбно ни было. — на мгновение подняв взгляд на расстроенного таким грубым выводом младшего, Минхо поспешил добавить. — Я не про тебя — ты самый красивый даже с сумасбродом на голове и в мешке из-под картошки.       — Как-то не очень убедительно — если ещё и учесть то, что ты не добавил в последнем высказывании «если бы был»! По-твоему я сейчас с сумасбродом на голове и в мешке из-под картошки? — Джисона немного укололо небрежно сказанное замечание, но сказанное им было не в укор, а, скорее, в лёгкую шутку.       — Можно и так сказать. — недовольно выпалил Минхо — ноющая боль восприняла всё в виде незаслуженного упрёка. — Нет, я понимаю, что ты работаешь не с людьми и без дресс-кода, как я, в своей студии, но раньше ты старался выглядеть поприличнее. Ладно уж ты так ходил в школьное время, когда мы познакомились. Но сейчас ты уже взрослый человек.       — Мне так комфортнее — я не хочу проводить лишний час утром, чтобы прихорашиваться и выглаживать рубашечку, как ты. Я и так мало сплю, если ты не заметил. — Джисону не понравились эти замечания, перепортившие всё приятное впечатление от вечера с множеством приятных комплиментов, и он ответил в том же наседающем тоне. — Да и вообще — раньше тебя всё устраивало. С чего ты вдруг завёлся?       — Не вдруг. Просто раньше я молчал, потому что прекрасно знал твой ответ. Хочется — ходи так. Только потом не злись, если я говорю правду. Что-то не нравится — можешь идти ловить ту очаровательную девчонку, которой ты рад явно больше, чем мне.       — Ты что такое говоришь, Хо?..       Ссоры — это в порядке вещей. После расставания они в особенности чаще ссорились, потому что никто уже не хотел держать в себе недовольства в том или ином поведении возлюбленного. Однако обиды всегда проходили в тот же день или, максимум, на следующий. Разговоры помогали разобраться во всех минусах, постараться искоренить их и укрепить плюсы.       Но ни разу никто в паре не мог позволить себе предложить уйти к другому или расстаться. Поэтому и едко брошенная бездумная фраза резанула уши Джисона, тонко пройдясь и по сердцу. Первые полминуты он провёл в ступоре, наблюдая за копающимся в телефоне Ли. Но за сказанным последовало только холодное ни-че-го. Разочаровывающе.

×××××

      Только когда боль в голове окончательно испарилась, в ней появился здравый рассудок. Минхо, злясь на себя самого, бросил телефон и поплёлся на кухню к младшему. Сложно.       «Идиот — в себе разберись, а потом его цепляй. Ещё и по такой фигне… Ну какая же ерунда!»       — Я рад, что ты не пошёл к той девушке, а остался. — Минхо было тяжело извиняться, поэтому и начал он с глуповатой шутки. На самом деле он был рад только тому, что Хан сидел в темноте, просто листая телефон — главное, что не плачет.       — Я же номер её не взял. А может надо было, как думаешь? Ах да, я помню твой ответ. — когда Джисон повернулся к старшему, тот окончательно разочаровался в себе — в тусклом освещении телефона можно было заметить красные глаза. Всё-таки плакал.       — Мой ответ — я последняя сволочь. — Минхо присел на корточки перед младшим, желая протянуть руку и одним действием показать то, как он себя плохо чувствует. Но не смог. Страшно. — День отврат, а я на тебе сорвался. Прости меня, пожалуйста.       Джисон удивился тому, что старший извинился прямо. Раньше он никогда не просил прощения, оправдывая это тем, что "пустые слова не покажут всей испытываемой вины". Это насколько же ему было стыдно, что он смог выдавить из себя эти, считаемые им, ненужные слова?       Ещё и такой жалобный вид не мог не откликнуться в Джисоне. Он готов был забыть обо всём, спустить всё на боль в голове и усталость от работы. Но им следовало поговорить — это негласное правило было давно объявлено самим Минхо в своё время.       — Ты приревновал меня?       — Да какая ревность, Сони? — тут же улыбнулся Минхо, зная, что проблема была явно не в этом. — Я доверяю тебе. Ты ни за что меня не предашь, и переживать я по этому поводу не в силах, даже если бы захотел. Просто всё разом обвалилось, голова, как в тумане, и…       — Это нормально, Хо. — перебил его Хан, взяв чужие руки в свои. — Я тоже доверяю тебе. Но иногда чувствую, как внутри что-то шкребёт, даже сейчас. Даже сегодня, когда ты Кима своего защищал.       — Да причём здесь Мин вообще? — растерялся Минхо, открыв себе глаза на то, что младший всё-таки продолжал терзать себя ревностью, только теперь тщательно её скрывал. Или же сам Ли основательно не замечал этого раньше. — Не стоит придумывать то, чего нет. Тебе не к чему ревновать, как и я не вижу поводов ревновать тебя.       — Не злись, пожалуйста…       — Я не злюсь, но я не люблю глупости.       — Я тебя понял, прости. Давай просто переспим эту ночь, успокоимся, и всё будет хорошо?       — Если пообещаешь не говорить больше подобного. — волнение не проходило, но как же мастерски Минхо умел скрывать его под маской смеха. — Или я убегу прямо сейчас изменять тебе с каждым, кто попадётся под руку, понял?       — Всё-всё, понял — молчу, ахах. — незаметно смахнув глупую слезу, выскочившую сама собой, Хан ярко улыбнулся и утянул старшего в объятия. — Даже в своих мыслях, обещаю!       — Джисон, пойдём спать? — на вид беззаботно произнёс Минхо, почти сразу выскакивая из рук Хана — прильнув лицом к его груди, он слышал частое сердцебиение, что смущало и накрывало неприятной тревогой. — Завтра мне рано вставать.       — Снова работаешь? Мог бы и вспомнить, что завтра у меня и тебя официальный выходной, и не идти чихвостить своих коллег!       — Сегодня ушёл раньше при условии взять завтра сверхурочные. Так что делать нечего. - да, врал Минхо отменно.       — Ла-а-адно, пошли. Всё-таки я люблю тебя, и прощаю тебе всё, эх!       — И я тебя… люблю.

×××××

      Утром пересечься не получилось — Минхо не стал будить младшего, чтобы тот хорошенько выспался. Проснувшись в пустой кровати, Джисон расстроился — и в целом весь свой выходной он провёл с неприятным послевкусием от вчерашнего. Пройдя мимо зеркала, он снова взглянул на себя, но уже не с теми горящими глазами, что вчера. Всё-таки старший был прав — он совсем не следил за собой. Да, он похорошел с возрастом, но это «похорошел» сильно терялось в неопрятном внешнем виде. Тогда он решил, что слишком уж сильно расслабился в своих комфортных отношениях. Стыдно.       «Да, Минхо принимает меня любым, но это же не значит, что я имею право ходить чёрт-те как!»       День прошёл в походе по магазинам, чтобы обновить свой гардероб за отложенные с зарплаты деньги, а вечер — в сборах. Хотелось поразить возлюбленного. Может, если Джисон сможет выглядеть изумительно каждый день, то хотя бы ради этого Минхо будет возвращаться домой в нужное время, лишний раз не задерживаясь? Одна мысль о вновь горящих чувствах вскружила Хану голову. Предстоящую встречу он ждал с таким же нетерпением, как и первое свидание. Как будто этих трёх лет не было и вовсе. Трепетно.       Но офис-менеджер был явно большим трудоголиком, нежели продавец в антикварной лавке - три года назад он так сильно не задерживался. По привычке, Джисон чуть не взлохматил тяжело уложенные волосы, грустно выжидая возвращения Минхо. Настенные часы неприятно тикали, как будто и сами были недовольны этой задержкой. Ещё и великолепный ужин печально мозолил глаза, которым, чаще всего, Хан не занимался, отдавая «прелесть» готовки старшему.       Оправдав своё волнение этим самым ужином, который вот-вот обещал стать невкусной смесью продуктов, Джисон позвонил Ли. Вот только ответа не было. Ни сейчас, ни через час, ни через два. Не то чтобы это могло сильно удивить его — привычное явление. Но уж точно не после вчерашнего — неужели Минхо держал обиду? Страшно.       Наконец — шум в коридоре от попытки открыть дверь ключом. Джисон, выходивший из дома и закрывший дверь на внутренний замок, тут же подскочил с кресла, чтобы встретить любимого «работника месяца». Казалось, что свет в коридоре можно было бы и не включать — его улыбка озаряла собой всю квартиру. Чего не скажешь о мрачном виде зашедшего. Тревожно.       — Ты… ты так хорошо выглядишь. — промямлил Минхо, закрывая за собой дверь, мельком взглянул на младшего и тут же опустил взгляд в пол. Совестно. — Не стоило, Джисон…       — Знаю! А вот тебе не стоило «слегка» опаздывать! — весело воскликнул Хан, пытаясь передать свой настрой любимому. — Я ужин приготовил, и он и так был на порядок ниже того, что готовишь ты. А теперь с ним и вовсе всё плохо!       — Я не голодный. — Минхо с достаточно большой дистанцией обошёл Джисона, избегая чрезмерной близости. — На работе задержали, вот и опоздал.       Улыбка слетела с лица Хана в мгновение ока. Как будто в отделе «беззаботность» в его голове все резко уволились полным составом. Зато отдел «тревога» активно заработал. Что-то явно не так. Из одной короткой фразы Джисон сделал неопровержимый вывод: Ли не хочет с ним говорить. Больно.       — Что случилось, Хо? — горячо крикнул он, пробив такой резкой сменой интонации тело Ли до мурашек.       — С чего ты взял, что что-то случилось? — непоколебимо возразил Минхо, не в силах развернуться или хотя бы сказать прямо.       — Во-первых, я почувствовал перегар сразу. И о какой-такой работе ты мне тогда говоришь? — голос был твёрд, но подкашивающиеся ноги выдавали беспокойство. Однако Джисон продолжил медленно идти к старшему. — А во-вторых, где твои шутки?       — Шутки?.. Ты о чём? — даже когда младший развернул его к себе, Минхо избегал столкновение взглядов. — Я тебя не совсем понимаю.       — Хо, зачем ты мне врёшь? — рука скользнула по подбородку, заставляя посмотреть глаза в глаза. — Это из-за вчерашнего? Если ты подумал, что твой любимый ответ: «опаздываю, потому что изменял» не даёт мне отпустить ревность, то это не так. Я перерыл себя сегодня ещё раз, и окончательно решил забыть о ней. Я доверяю тебе, а без этих шуток мне уже не по себе! Они такие родные, что ли, хах.       Вся уверенность, которую старший весь свой сложный день тщательно вынашивал и по пути домой хранил, одним махом растворилась. Перед ним стоял только слегка неуверенный в себе Хан, но уже умеющий очаровывать других даже в том виде, от которого можно только отмахнуться. Он научился доверять, не таить обиду, разбираться в своих и общих проблемах. Он умел любить и быть любимым. Задача Минхо, поставленная им самим без осознания этого, выполнена. А когда путник доходит до своей цели, он выбирает новую вершину. К огромному сожалению, влюбляется он в путь, а не в конечный пункт.       Минхо умел убалтывать. И лучше всего он уболтал сам себя. Уболтал себя три года назад познакомиться поближе с чудаковатым, смущающимся перед ним парнем. Уболтал себя помочь ему. Уболтал себя влюбиться. Уболтал для того, чтобы этот наивный парень постоянно давал ему подпитку. Джисон и правда безумно любил Минхо. А вот Минхо себя — нет.       Он любил быть в центре внимания. Умело пользовался своей внешностью и харизмой. Но из-за эмоциональной закрытости, он не видел в себе человека. Эгоист, желающий почувствовать себя важным. И спасая Хана, давая ему свою, как он считал, любовь с типичными нежными фразами, он получил восхищение. И благодарность. Да, он помог Джисону. Вот только радовался не за него, радовался не его успеху в проработке самооценки, а своему. Он хороший. Он помог. Он тот, кто сделал невозможное.       И когда младший стал более уверенным в себе, и активная борьба стала не так уж и нужна, Минхо почувствовал и себя ненужным. Трудоголик? Да никогда он таким не был. Сколько раз, ещё в антикварной лавке, его просили подменить сменщика в тот день, когда никаких планов у Ли не было? Многовато. И столько же было отказов. Просто тогда он был очень заинтересовал в компании Хана, поэтому всё свободное время отдавал ему. А теперь такового огромного желания не было — это превратилось в обязанность. Поэтому проще было сбежать на переработки.       Нет, Джисон был интересен Минхо. Он мог бы стать для него тем, с кем можно было прообщаться всю жизнь. Но это точно не любовь. Синдром спасателя двигал этими отношениями. А искры, которые должны были зажигать пламя в сердце, зажигали только чувство собственной важности.       Минхо долго обманывал себя и Джисона. Пока не появились нужные искры. С ними было сложно бороться, да и… не хотелось. Зато хотелось быть собой, хотелось быть рядом с по-настоящему особенным человеком по своему желанию, а не из-за желания другого. И искренние чувства и мысли, под именем которых раньше скрывались заученные специально для Джисона слова поддержки, сами собой вырывались. Но только рядом с ним. Может особенный человек своим поведением и не подкреплял чувство собственной важности в душе Минхо, но с ним это казалось неуместным. Они не нуждались в излишней слащавости и мягкости в отношении к друг другу. Всё было просто и легко. И главное, что Минхо понимал его и его самого понимали, как никто другой бы не понял. Как не понимал, к несчастью, Хан.       — Не стоило доверять. — возвращаясь домой, Ли хотел замять всё произошедшее. Но увидев большие серьёзные глаза, смотрящие на него с трепетом и лаской, он не смог соврать. В момент он окончательно понял, что не может ответить им с той же нежностью. — Я изменил тебе.       — Не смешно. — возражал Хан, не понимая, зачем — от одних холодных глаз, не умеющих лгать, пол рушился под ногами. Вот только, как будто специально, он услышал эти слова именно тогда, когда окончательно отрёкся от готовности поверить им и принять.       — В этот раз я не шучу. — каждое слово проходило лезвием по языку. Но врать младшему и самому себе Минхо окончательно устал. — Я люблю, но не тебя.       Ничто не вечно. Как и механизм часов, остановившихся именно сейчас. Совпадение? Забавно.