Чудо на латыни

* * * — Ой, кстати! Давно хотела спросить, а что у вас за отношения с тем мальчиком? Вы с ним кажется вместе ходите сюда. Как там его.. Гер.. Гера.. Герань? Ой, что-то не то, нет, ну как там его... — Нет, и я не понимаю, о чем ты говоришь, - Резко ответил Льюис, выдавая улыбку, стараюсь перебить этот поток слов одногруппницы. — А ну ладно! Слава бо.. Хорошо, что она замолкла. Никто здесь не интересуется другими, так что никаких дотошных опросов не должно быть, верно? Но плохое предчувствие оставалось неизвестным. "Наверное стоит спросить Германа, все ли у него нормально," - подумал Льюис, ища его взглядом. Герман сидел за столом в столовой, устремив пустой взгляд в стену. — Герман? - бледный парень медленно повернулся, — У тебя там.. всё в порядке? Будто это была его обязанность присматривать за ним. Всё таки кто он ему? Но сомнения не давали покоя. — Льюис.. Бывало в общем то и похуже. А сейчас.. Даже хорошо, - слегка наклонив голову, проговорил тот честно. — Да и вправду, о чем это я.. - тут же задумался парень, немного сожалея о своей глупой наивности, - Я тогда уже пойду. Встретимся позже, ладно? — Да, конечно, - Льюис вышел из столовой и пошел на лестницу, а позже ища взглядом нужный кабинет. А Герман, посидев еще пару минут, оглядывая осыпающиеся части штукатурки со стены, решил пройтись по коридору. Вся это напрягающая и точно не спокойная тишина продлилась не долго. Как только Герман прошел мимо двери в кладовку, оттуда вышел парень. Пробормотав что-то нецензурное на латыни, Герман попытался обойти того, но неожиданно тот схватился за него мертвой хваткой, впиваясь грязными чернильными пальцами в белую рубашку парня. Как только не пытался худой парень скинуть с себя резко напавшего, у него ничего не выходило. Чуть ли не выломав руку, парень бросил того на холодный кафель. Герману было почти все равно, но если бы не пришли еще пара малолетних преступников, которые тут час же начали пинать того, осыпая грязными словами, проклиная. Голова кружилась, а в ней и смешанные голоса. "Неужели это никогда не закончится?" - это было всё, о чем думал Герман. Эти минуты текли вечностью. По какой-то не известной причине, студенты отошли от избитого парня. "Дойти бы еще домой.. Не хотелось бы видеть якобы виноватые глаза Льюиса.." И снова, потерявшись в своих мыслях, Герман почти не заметил, как его схватили и небрежно, прилагая как можно больше силы, бросили в кладовку, закрыв дверь снаружи. Там было почти темно, небольшая лампочка и щель под дверью освещали маленькую комнатку. Голова невозможно раскалывалась, а нехило побитое тело ломило. Парню было почти все равно на это, хоть и были возможны последствия, да не очень хорошие. И так прошло еще несколько минут. Герман понятия не имел о том, сколько сейчас времени, но это было неважно, ведь прошло уже явно больше часа. "Неужели.. Неужели выхода отсюда нет? Чушь.." Герман приподнялся и тут же рухнул обратно на пыльный пол. Силы точно покинули его, а всевозможные идеи не приходили в голову. Прошло еще время. Парень поискал свои карманы, и зацепившись за что-то рукой, вытащил канцелярский нож. Наверняка был шанс открыть этим дверь, так что Герман приложив все усилия дотянулся до дверной скважины. Прокрутив что-то пару раз ножом, он толкнул дверь. Но та не поддалась, не сдвинувшись на миллиметр. Тогда Герман почувствовал нарастающую панику где-то в груди. "Его же найдут, правда?" Время все шло, но никто не приходил, даже никаких шагов поблизости не было слышно. Герман не мог больше валяться там. Нужно что-то предпринимать, но сил больше нет, а еще пара минут, и он точно потеряет сознание. Ему нельзя это допустить. Еще раз взглянув на нож в руке, парень закатал рукава уже не такой белой рубашки. Широкой и длинной, в некоторых местах порванной и перепачканной грязью и пылью с пола, а также чернилами и кровью. Герман стал рассматривать свои руки, усыпанные множеством шрамов. Какие-то были совсем старые, почти зажившие, а другие оставались свежими. Что-то в голове Германа подсказало ему следующее действие. "Раз уж выхода больше нет.. А в такой обузе в виде него в чужом доме точно не была нужна. Да никто в нем не нуждался, как например, Льюис. Ему ничего не будет, если Герман резко пропадет из его жизни. Да, возможно его количество собеседников сократиться, ну и? Ему никогда не было по-настоящему дела до него." И всё эти мысли, прокручиваясь снова и снова, заставили принять решение. Поднеся небольшой нож к увечанной руке, Герман резко полоснул по ней. Кровь мгновенно хлынула из свежей раны, пачкая рубашку и пол под ним. Он проделал тоже самое со второй рукой, пока в его ушах не начало звенеть так, будто это были колокола в церкви, и он оперевшись о стену, закрыл глаза. "А Льюис?" - это мысль заставила Германа содрогнуться, чувствую, как в груди он начинает чувствовать вину. Вину за то, что он бросил его.