Home

Вы когда нибудь думали о том, насколько же человек усложняет сам себе жизнь? Они заводят животных прекрасно понимая что когда те умрут это причинит им боль. Они заводят друзей прекрасные понимая что никогда не будут у них на первом месте. Они заводят любовников прекрасно понимая что рано или поздно все вскроется. Эти примеры можно продолжать до бесконечности и каждый сможет добавить что-то своё, свой пример из жизни, и я не исключение. Когда мне не было и пяти родителей разошлись. Я не знаю, и знать не хочу где мой отец. Он исправно платил алименты и оставил при разводе маме дом и машину. С возрастом я начала понимать что таким образом от пытался от нее откупиться. Когда я родилась маме только исполнилось 17, в то время как папе было за 30. Он был успешным человеком, и, очевидно, не хотел замарать репутацию этой интрижкой с религиозной девственницей из своего родного городка, увязавшийся за ним как бездомный котенок. Мама была разбита, унижена, и совершенно одна. Оставаться в родном городе она не могла, косые взгляды, шепот и смешки за спиной ломали и без того разбитое. Когда мне было шесть мы приехали в провинциальный городок, окружённый с трёх сторон густым лесом. Я пошла в церковно приходскую школу, а мама работала бухгалтером в местной почте. Почти всю начальную школу со мной не хотели дружить из-за моего странного родимого пятна на руке. Оно напоминало причудливую карту выдуманного острова, началось у плеча левой руки и заканчивалось кистью, с случайными кляксами обычной кожи. Его красно-розовый цвет в свое время заставил маму поволноваться что у меня аллергия на её молоко, так как появилось оно спустя пару недель как я родилась. Меня называли коровой, ящерицей, змейкой, далматинцем, и ещё десятками существует или вещей чей окрас мог напомнить им мою особенность. В начальной школе это сильно задевало. Помню я очень много плакала и просила маму не вести меня сегодня в школу. Со мной никто не хотел разговаривать, ни то что дружить. Я всегда ходила в закрытой одежде, так как с возрастом родимые пятна стали появляться на бедрах, животе, спине. Они были разными, например пятно на бедре было больше моей ладони и напоминало призрака, а на животе их было трое, справа от пупка, и были похожи на мятые вишни. Спина напоминала минное поле, розово-красный кляксы напомнили прыщи, из-за них я ненавидела уроки физкультуры и переодевалась в туалете. Врачи ничего не могли сделать, говорили что это особенно пигментации кожи, что возможно это было у моей прабабушки или дедушки. Мама ничего не могла сделать, единственное что она шила мне красивые длинные платья из лёгких но при это не просвечивающих материалов. Я любила маму, несмотря на её сумасшедшую любовь к церкви. Каждое воскресенье она заставляла меня ходить с ней туда, и проводить там порядка 5-ти часов. С возрастом от этой нужной пытки меня спасали месячные. Мама считала что ходить "грязной" в церковь нельзя. Если я провинилась то должна читать Библию в своей комнате так долго, как мама посчитает нужным. Носить штаны, брюки, шорты, лосины, легинсы можно только зимой и то если температура будет ниже нуля, в любое другое время - юбки. Мама понимала мою не любовь к родимым пятнам, и шла мне навстречу в том чтобы их скрыть. Она писала мне освобождение от физры каждый третий урок. Она шила юбки, кофты, платья, джемперы которые закрывали их. Она не разрешала общаться с мальчиками (как будто за мной целый табун этих придурков), читать книги если перед этим она их не проверила и не удостоверилась что там нет ничего "греховного", ноутбук можно использовать только для учебы, телефона у меня не было, гулять вечером нельзя, слушать "греховную" музыку нельзя, приводить подруг можно только если они тоже ходят в церковь и мама знает их родителей, клеить плакаты в комнате нельзя, использовать тампоны нельзя, и много многое другое, в этом же духе. Тем не менее она была хорошей матерью. Она просто боялась что совершу её ошибку. Стану мамой в 17. Её можно понять. Она рассказала как когда я была младенцем она думала о том, а что будет если отрезать мне руку кухонным ножом? Она разумеется сожалеет об этих мыслях. Когда мне исполнилось 15 мама познакомилась с мужчиной. Фред был старше мамы на 8 лет, работал в местном автосервисе. Первое время все было хорошо, он жил у себя но часто был у нас, ходил с мамой и мной в церковь а когда я уставала то разрешал уйти, говоря что "прикроет". Он уговорил маму быть ко мне не такой строгой, покупал мне тайком вредные вкусности и дарил "запрещённые" по мнению мамы диски с фильмами. Возможно именно благодаря ему я не стала такой же фанатичной как моя мать. Спустя полтора года они расписались. Фред переехал к нам. Дела в автосервисе пошли плохо, и он начал злоупотреблять алкоголем. Вместо того чтобы выгнать его к чертям собачьим, мама начала его жалеть, говорила что это все плохие,один он хороший. Говорила что из нас всех только он попадет в рай, потому что ему господь подбрасывает больше всего испытаний. Мама начала пропадать в церкви, пока Фред медленно срастался с диваном. В школе медленно начали распространяться слухи что мой отчим пьяница. Издевательства вышли на новый уровень. Дерьмо в пенале и сумке, мертвая крыса в шкафчике, пакетик с красной краской на моем стуле, порванная одежда в раздевалке, пропавшим книги, испачканная куртка, толчки, плевки, этот список можно продолжать до бесконечности. Естественно рассказать об этом было некому. Маму считали сумасшедшей а меня, как её отпрыска, агрессивной. Чтобы я не сказала учителям они все думали что я преувеличивую, либо же сама это сделала чтобы подставить других ребят ведь я им "завидовала". Я прекрасно понимала что эти летним каникулы станут худшими в моей жизни. Да, школа с издевательствами закончилась, но это означает что теперь мне придется все время проводить дома. От одной мысли об нахождении в этом пропитом и прокуренным здании вызывало рвотный рефлекс и дрожь по всему телу. Я была готова к худшему, а все получилось ещё хуже. Фред начал срываться на маму. Сначала это были обычные придирки, "почему ужин не готов?","почему я должен этим заниматься?". Но позже это была настоящая ругань, тогда то он и впервые ударил её. Вместо того чтобы выгнать его из своего дома и не усложнять себя жизнь, мама простила его. Простила раз, два, три, десять, пятнадцать и так далее. Теперь его ничего не останавливало. Я была слишком напугана чтобы что-то сделать. Я ничего не понимала. Последним две недели прошли как в тумане. Каждое утро я надеялась на то что он как всегда пошел проветриться, и я смогу побыть с мамой рядом как раньше, но каждое утро это было не так. Каждое утро я пряталась в своей комнате пока не перестану слышать шум телевизора и не услышу как хлопнула дверь. Он всегда уходил в 2 часа дня и возвращался в час ночи, естественно пьяным. Этот небольшой промежуток времени мне нравилось делать вид что ничего не происходит. Что мама нервно смотрит на часа потому что боится что пирог подгорит, а не потому что боится не успеть убраться до прихода домой Фреда. Мне нравилась мысль что дома пахнет алкоголем потому что недавно был праздник. Но каждый день, ровно в час эта фантазия испарялась. Каждый вечер я молилась чтобы это все прекратилось. Чтобы мама была счастлива а этот подонок исчез. Но господь очевидно все перепутал Одной душной летней ночью Фред вернулся особенно пьяным. Звуки побоев были другие, более опасными. Пересилив себя, я накинула длинные халат на ночную сорочку, и спустилась на первый этаж. Фред избивал маму с неистовым рвением. Он толкал её в кухонный гарнитур, кричал, бил посуду. Все как обычно но как то по-другому. Сейчас я поняла что было по другому. Он держал НОЖ Он угрожал маме НОЖОМ В горле пересохло. Он убьет её. Одна мысль об этом расставила меня ринуться к ним. Я схватила его руку в которой он держал кухонный прибор и захлебаваясь в слезах молила о пощаде. Мой план сработал, он отвлеклась от мамы и принялся ко мне. Как бы я не пиналась, не кусалась, он все таки ранил меня. Лезвие ножа из нержавеющей стали с черной ручкой окрасилось красным когда рассекло мое плечо. Я вскрикнула а мама ударила Фреда по голове сковородкой. Но вопреки здравому смыслы он не упал без сознания как должен был, а лишь уронил нож. Его глаза налились кровью. Вены вздулись. Капилляры в глазах полопались. Он двинулся на маму с голыми, но сильными, руками. Когда он принялся душить её, мама на последнем вздохе кричала мне чтобы я бежала. Бежала куда угодно лишь бы из этого города, здесь нам не помогут. Сердца билось как сумасшедшие. Неужели это и есть тот самый животный страх? Это и есть инстинкт самосохранения? Не знаю, знаю лишь что в следующую секунду я уже бежала босиком по уже остывший траве леса рядом с которым находился наш дом. Ветки царапали лицо, ноги, руки. Раненое плечо нещадно жгло. Я спотыкались, падала, катилась кубарем. Но продолжала бежать. Внезапно что-то схватило меня за капюшон халата. Недолго думая я вывернулась сбрасывая его с себя. Теплая ткань слетела, и по всему телу пробежали мурашки. Волосы по всему телу встали дубом, а я, побежала быстрее будто у меня открылось второе дыхание. Несмотря на приятную летний духоту, было невероятно холодно. Что наверное не удивительно учитывая что я бежала а одной сорочке. Длинная синяя юбка намокла от влажной травы и порвалась в некоторых местах. Свободные и короткие рукава пропитались потом, кровью и страхом. Не знаю как долго я ещё бежала, не могу сказать. Сил почти не было, но звуки шагов за спиной заставляли бежать как можно быстрее. В какой то момент все вокруг замолчало. Не было не ветра, не шагов, не птиц, не комаров. Все замолчало. Я зацепилась о торчащий из земли корень дерева и рухнула на землю. Поняв что встать я не смогу и приготовилась к свой смерти. Но она не наступала. Прямо сейчас я лежала распластавшись на влажной темной земле, вся в синяках, ссадинах и возможно даже с переломом. Прислушавшись я поняла что не слышу ничего кроме стука своего собственного сердца. Последний силы ушли на то чтобы перевернуться на спину. Тяжело дыша я уставилась на небо. Необычайно чистое небо. Луна светила так ярко что приходилось чуть жмуриться. Было полнолуние. Вот и всё. Сечас я умру. Прямо здесь, от заражения или потери крови. По горячим щекам потекли ещё более горячим слезы. Я захныкала. Почему я побежала в лес? Почему не в полицейский участок? Почему мама сказала бежать из города? Почему я такая дура? Здесь я не выдержала и заревела в голос. Плевать привлеку я внимание диких животных или нет. Какая разница? Я все равно умру в ближайшее время. В этих слезах я выплеснула весь стресс который накопила за все время. За все свою жизнь. За те издевательства одноклассников, за те мучительные часы в церкви, за те пропитые бутылки Фреда. Мне хотелось домой. Но не в тот дом в котором скорее всего сечас лежит моя мертвая мать, а в тот дом в который я мечтала вернуться во время уроков. В тот дом с кучей запретов но любящей мамой. —Ну и где я-я-я сечас?!— ругала сама себе я—в глуши в которой даже зверей нет!—я, захлебываясь в слезах, вытирала слезы с щек. Я попыталась сесть опираясь на локти. Но правая, раненая, рука подвела меня и по итогу я лишь побарахталась на земле. Вторая попытка была удачнее. У меня получилось сесть опираясь на ствол дерева, об корень которого я споткнулась. Всхлипывая я огляделась. Ничего. Одни сосны, мох и грибы. Раненое плечо не то что болело, нещадно жгло. Я была уставшая и все ещё запыхавшаяся. Пытаясь нормализовать дыхание я прикрыла глаза и стала глубоко дышать. Послышался шорох за деревьями. Я распахнула глаза. Я готова поклясться что видела за деревьями человека. Это было фигура человека, чуть выше меня. Человек! Вот мое спасение! —Эй! — снова шорох—подождите! Я попыталась встать. Ноги дрожали и были ватными но тем не менее опираясь на тот же ствол я встала. —прошу, помогите...—я сделала один не решительный шаг. Фигура вышла из-за дерева. Сердце ушло в пятки. Странный, еле различимый силуэт парня. Я не могла понять во что он одет или как выглядит. В любом случае он моя единственная надежда. Стоило мне сделать ещё пару таких же нерешительных дрожащих шагов как тень парня ринулась прочь. Я шла так быстро как только могла, но даже если бы я была в полном порядке то не смогла бы его догнать. Почти сразу он скрылся за деревьями. Присмотревшись я обнаружила что на месте где стояла фигура что-то было. Подойдя ближе я поняла что это был фонарик. Маленький, светодиодный фонарик без батареек. Тот самый для работы которого нужно много раз нажимать на кнопку будто заводя его. Надеясь на чудо я начала жать на кнопку холодными, почти ничего не чувствующими пальцами. Очевидно мои молитвы были услышаны, ведь это несчастное подобие фонаря работало! Пуская и светил он плохо и был невероятно громким, но светил! Я могла разобрать дорогу и гораздо лучше осмотреться. Это была то часть леса в которой я никогда не была. Здесь были высокие сосны, много мха, и не одного пенька. Идя дальше я увидела ровным счётом ничего нового. —в-в-все не так уж и плохо— зубы дрожали от холода, я точно простужусь—так, мох растет на южной стороне дерева... Так ведь?— к горлу подступал ком. Мне нужно вернуться в город немедленно. Бродя по тихому лесу ещё какой то время я начала обдумывать свой план действий. —как только вернусь в город нужно пойти в полицию, рассказать все как есть, снять побои и посадит Фреда за решетку—я проговорила это все шепотом в слух чтобы не сойти с ума от тревожной тишины.—как только его посадят нужно подать документы на подтверждение дееспособности чтобы начать зарабатывать.—послышался шорох. Я резко обернулся но ничего не нашла.—может продать дом? И начать снимать комнату у пастора церкви? Я резко остановилась. Я. Слышала. Шаги. Кто бы там не был это два варианта. Первое это маньяк и он убьет меня сейчас, ведь бежать я не могу. Второй это лесник или ещё кто-то хороший кто мне поможет. Следовательно бежать нет смысла, нужно идти на звук. Я шла навстречу звуками. Начал сгущаться туман, должно быть светлеет. Неужели я шла всю ночь? Фонарь начал барахлить. Сколько бы я жала на кнопку он все ровно моргал пока совсем не погас. Выругавшись себе под нос я не нашла ничего лучше чем бить его. Может там отошёл какой нибудь контакт? Звуки шагов были так долго что я перестал их замечать. Я остановилась и ещё пару раз хорошенько врезала куску пластика. И, о боги, он заработал! Нажав пару раз на кнопку фонарь засветил ярче прежнего! Только вот то что показал было не так хорошо. В метре от меня стоял мужчина. Я не увидела его лица сразу так как светила вниз, но первое что я подметила, так это то что он был одет... официально? Я медленно поднимала фонарь вверх и медленно радость с моего лица начала пропадать. Передо мной стоял не человек, скорее человека подобная сущность. Почти три метра роста. Строгий черный костюм который чаще носят покойники. И отсутствие лица. У. Него. Нет. Лица. Казалось что меня сейчас вырвет. Мне некуда бежать. Я в ловушке. Если я закричу меня никто не услышит. Мне конец. Я выронила фонарик и попятились назад. Ноги не слушались меня и рухнула на землю. Сидя на холодной земле я начала плакать, прикрывая руками лицо. У сущности из спины выросли щупальца который естественно потянулись ко мне. Но стоило им коснуться моего предплечья как он их отдёрнул. Вздрогнув я попыталась отполсти но прямо за моей спиной было толстое дерево. Я прижалась к нему спиной и закрыла рукой рот. Сущность какое-то время смотрела на чуть дымящиеся щупольце. О чем он думает? Что вообще произошло? Почему я ещё жива? Он, кем бы он не был, перевал свой взгляд на меня. Да, может это и звучит бредово ведь у него нет глаз, но он просто перевел на меня взгляд. Он подошёл ближе и сел передо мной на землю. —как тебе зовут?—спросил он. Голос был низкий, бархатистый, как у диктора на радио. Страх перекрыл мне горло я не могла издать и звука, лишь всхлипавала. Не знаю какие выводы делать этот... человек, но он очень внимательно осматривал меня. —холодно?—он сложил кисти рук в замо́к и чуть наклонил голову в сторону. Вместо ответа я смогла лишь лихорадочно помотать головой. Человек начал снимать свой черный пиджак и протянул мне. Сказать что я была напугана - ничего не сказать. —возьми.—от этого тона стало не по себе. Дрожащими руками я таки взяла предмет одежды, и накинула себе на плечи под мрачным взором тонкого нечто. —как тебя зовут?— снова спросил он. Теперь промолчать не получается, да и не хочется. Если бы он хотел меня убить то сделал бы это сразу, и не стал бы делиться одеждой. —Х-холли—сглотнув прошептала я севшим голосом.—Холлт Боурн...—раз мне конец, то пусть он хотя бы будет знать как мне зовут. —что ты здесь делаешь, Холли? У меня начала кружится голова. —я...—в попытках подобрать слова чтобы рассказать события этой ужасной ночь, я заметила что у человека все же есть лицо. У него не было глаз, рта, щек, но были очертания, намеки на впалые глаза и тонкие губы—я потерялась.—я удивилась своему неожиданно спокойному голосу. —как ты потерялась? —я бежала... —от чего? —от Фреда—я говорила будто в трансе —что он сделал? — голос мужчины был на удивление успокаивающим. —он хотел убить маму, а я за нее заступилась—слезы снова начали котиться по щекам—он порезал меня ножом... А её... Её —у меня не получалось закончить фразу, я снова начала всхлипывать. —можешь не переживать.—мужчина встал поправляя галстук и рубашку—здесь он тебя точно не обидит. Я подняла голову. Только начался рассвет. Тонкий мужчина больше не казался таким пугающим. Утреннее солнце было ещё слабым. —пошли со мной, я помогу тебе— он протянул мне руку. У меня нет выбора, мне некуда идти, меня негде не ждут. Я взяла его руку, но как только я встал он её отдёрнул. Лес светлел и становился, и вместе с тем он выглядел ещё пустыней. Не было не птиц, не животных. Не одной вороны, не одной белочки, только высоченные сосны и густые мха. Мужчина шел впереди, терпеливо замедляя шаг и периодически поглядывая чтобы я не отстала. Я же плелась следом за ним. Страшно было, но не так сильно как раньше. Сечас было скорее тревожно. Только бы с мамой было все хорошо. Потихоньку я начала привыкать к этому странному мужчине. Он выглядел как человек, вел себя как человек, но при этом человеком он не был. Его кожа была белая, на руках можно было разглядеть почти прозрачные волоски, нос у него был с горбинкой. Ладно. Спокойно. Очевидно он не так опасен. —как вас зовут?—вырвалось у меня от чего хотелось заткнуть себя рот. Только идиотка спросит у трёх метровой сущности как её зовут. Дура, дура, дура! —ты можешь звать меня Слендермен,—его голос был холодный, леденящим душу.—скажи, ты сильно ранена, Холли?—он коротко обернулся не переставая идти. —только плечо —хорошо, думаю, Джек сможет тебя зажить в случае чего. Джек? Кто он? Он выглядел так же как Слендермен? Будет ли он так же доброжелателен как он? —куда мы идём?—спросила я дрожащим голосом. —неподалеку от сюдо стоит мой дом. —вы живёте там один? —нет. —вы и Джек? —и другие. —кто другие?—я начала злиться. Почему я должна выжимать из него по слову? Слендермен снова обернулся но теперь остановился. Сердце упало в пятки. Всё. Приплыли. Я его достала. —сама узнаешь—он начал оглядываться по сторонам—извини, так будет быстрее. —что быстрее..—не успела я договорить как Слендермен обхватил своим щупальцем мою талию вместе с руками. Я завизжала, а он понёсся с невероятной скоростью. Мои и без того запутанные волосы путались ещё сильнее. Ветер продувал насквозь. Стало холодно и снова страшно. Какого черта вообще происходит?! Внезапно все остановилось. Слендермен поставил меня на землю. Немного грубо, ведь так только мои ноги соприкоснулись с землёй я чуть было не упала, спасло лишь удобно оказавшиеся рядом дерево. Ноги тряслись как осиновые листы. Я мямлила что-то себе под нос при этом пытаясь успеть за Слендерменом который шел слишком быстро. Пройдя ещё пару метров я увидела красивый каменный забор, с чугунными воротами. Не было не надписей, не рисунков, лишь замысловатые вентили и цветы. С виду все выглядело заброшенным. Камень порос мхом и виноградными лозами. Остроконечные пики на верхушке забора притупились. Лишь ворота казались ухоженными, очевидно ими часто пользуются. От ворот и вдоль стены была клея от машины. Значит здесь бывают люди? Мы вошли в ворота. Какое-то время было ощущение что мы все ещё брели по лесу, только этот лес был "чей-то". Все чаще встречались дикие цветы, аккуратно подстриженная трава, пеньки, не было упавших веток, и что мне удивило больше всего, игрушки. Лопатки, грабли, ведёрки были из разных наборов, это можно было понять по их расцветки. Большая часть были пластиковые, но встречались и деревянные. Всё это Слендер подбирал с помощью щупалец. —здесь живут дети? —ребенок, просто очень любимый— сказал мужчина подбирая игрушечного зайчика с ковбойской шляпой и значком. —как его зовут?—спросила я. Если здесь есть ребенок то тогда для того чтобы меня не убили будет достаточно с ним подружиться. Ответа не последовало. Мы вышли на небольшую опушку перед большим особняком. Здание было два этажа, плюс цокольный и мансарда. Потемневший красный фасад дома выглядел пугающе в сочетание с черной, покрытой мхом, крышей. Почти все окна были плотно завешены шторами. Из окна на первом этаже слабо горел свет. Внешне всю постройки можно был разделить на три части, первая, основная, находилась по середине и представляла собой вытянутый прямоугольник с частыми выступающими окнами на втором этаже, и резными на первом. Второй и третьей частью дома можно было назвать выступающие по бокам пристройки. Выглядело так будто их добавили потом, спустя пару лет от постройки основного здания. По середине первой части дома была расположена большая терраса с массивной на вид входной дверью. Заходя на веранду я увидела стоящую на ней плетёную корзину, куда Слендер бросил игрушки. Подойдя к двери и уже взявшись за ручку, Слендер обернулся, окидывая меня взглядом. —постарайся поменьше болтать первое время, пока они к тебе не привыкнут. —кто "они"?—насторожилась я, ещё сильнее прижимая руки к груди. Ответа вновь не последовало. Слендер открыл мне дверь и слегка отошёл, предлагая мне войти первой.