Замёрзшее сердце

      Я потеряла всё, и мне больше незачем жить, даже дети не стали для меня причиной существовать дальше, потому, что рядом больше не будет его.       Наша первая встреча была столь невинна, девочка-подросток и совсем маленький мальчик, казалось, мы должны были просто стать друзьями или разойтись, так и не вспомнив больше друг друга, но… Уже тогда он запал в моё сердце. Пусть и не так, как потом, однако Энакин прочно занял в нём свою неоспоримую позицию.       Он подарил мне деревянный самодельный кулон. Много мужчин дарили мне дорогие и роскошные драгоценности. Но только этот кулон, дешёвый и угловатый, криво вырезанный тупым ножом, я уже тогда носила, не снимая, носила у самого сердца.       Все годы, что мы не виделись с Энакином, я вспоминала его, глядя на этот самый подарок, представляла, каким он стал, и тут же запрещала себе думать о нём. Эти мысли были греховные, эти мысли были не правильные, но я ничего не могла с ними поделать. Я любила, любила его уже тогда, пусть как друга, как брата, как просто близкого человека… Но одновременно с этим я чувствовала, как моя любовь перерождается в совсем иную.       Когда мы встретились вновь, из маленького мальчика с Татуина он превратился в настоящего мужчину, привлекательного сильного, смелого. И я больше не могла противостоять своим чувствам. Меня влекло к нему, как яркого мотылька к огню испепеляющего пламени… Я знала, что это будет моя погибель, я знала, что гублю вместе с собой его, ведь Энакин был джедаем, и им запрещено было любить, но я ничего не могла поделать с собой. Это было сильнее меня.       Привязанность к нему была сильнее меня!       И я первая призналась Энакину в своих чувствах. В тот момент мне казалось, будь, что будет, пускай весь мир рухнет, лишь бы быть с ним, даже если умереть рядом с ним.       Сейчас я умираю здесь одна, совершенно одна… И его никогда больше не будет рядом…       Столько счастливых лет брака, столько дней и часов, казавшейся мне бесконечной сказки. Иногда мне даже чудилось, что ничто в мире мне может разрушить нашу любовь, мы были созданы друг для друга.       Как же я тогда ошибалась.       Я и подумать не могла, что нашу любовь может разрушить источник и вдохновение всех моих чувств, Энакин, он сам… Так просто переменившись и поправ все законы добра и сострадания.       Я была столь счастлива, когда узнала, что у нас будет ребёнок, дети, наши дети — плод и доказательство нашей любви.       Я боялась неопределённости, но одновременно летала на легкомысленных крыльях счастья. Я думала, эта новость обрадует и его.       Поначалу так и было… Всё было чудесно…       Но потом Энакин переменился.       Он стал мрачным, замкнутым, беспокойным. Он много говорил о смерти, о том, что я умру при родах, и не на секунду не находил умиротворения.       С каждым днём он становился всё отстранённее и холоднее, всё мрачнее и злее. И я почти перестала узнавать моего собственного мужа. Переживания и страдания, постепенным отрезвляющим холодом начали закрадываться в нашу семью, и я уже не чувствовала радости от состояния беременности, от предвкушения будущего материнства.       Нет! Я не боялась за себя. Я всё больше начинала бояться за него. Энакин ускользал от меня, как песок сквозь пальцы, и я постепенно видела, как он угасал, угасало всё то светлое, что когда-то было в моём любимом. Он падал, падал вниз на самое дно бездны, и я ничем не могла ему помочь.       Я и была источником и причиной его падения.       И вот однажды самое страшное случилось, он преступил черту дозволенного, и пути назад уже не было. Я до последнего не хотела верить в страшную правду, но это была жестокая реальность.       Наша любовь родилась среди озёр Набу, и наша любовь умерла среди лавы Мустафара.       Я цеплялась за прежнего Энакина, как могла, я старалась простить ему всё, я умоляла его не покидать меня, пойти со мной, остаться вместе, убежать от той тьмы, которая стала окружать его.       Но всё это было тщетно, мои мольбы, моё унижение, моё всепрощение… Энакин изменился, и ничего нельзя было вернуть обратно. Наших отношений больше не стало, потому, что больше не стало человека, которого я так любила. Светлого, доброго, жертвенного, готового пролететь полгалактики, чтобы спасти дроида, готового отдать душу ради спасения любимой.       Он сделал это, он отдал душу тьме в обмен на призрачную угрозу меня спасти. Но никакой угрозы на сама деле не было. Он сам стал для меня и детей угрозой там, на Мустафаре. Последние остатки чистой души пылали во все сжигающем пламени планеты, а меня окутывал нестерпимый, болезненный и колючий холод одиночества.       Энакин предал всех, чтобы меня спасти, продал душу тёмной стороне Силы, но вместе с этим он и разбил мне сердце, которое не в состоянии было принять того монстра, коим он стал. Моя душа всеми фибрами отрицала его, чувствуя болезненный разрыв с тем человеком, с которым когда-то была связанна.       Лава Мустафара жарила адским огнём, но меня обжигал бесконечный ледяной холод одиночества и пустоты, и я уже не могла согреться. Больше не могла согреться без него!       Я родила близнецов, наших с Энакином детей, но… Это не стало самым счастливым днём в нашей жизни, это не стало подтверждением и извечным закреплением нашей любви, потому, что она умерла раньше, чем родились Люк и Лея.       Казалось бы, дети должны были стать для меня новой причиной, чтобы жить. Но они не стали. Потому, что единственной причиной, чтобы жить и существовать для меня был Энакин. Его свет, его доброе светлое сердце согревало меня и вело вперёд по жизни, сквозь проблемы, сквозь трудности, сквозь невзгоды. Оно грело моё сердце, как лучи яркого летнего солнца и согревало мою душу. Но оно погасло. Моё солнце для меня погасло, и всё вокруг покрылось безжизненным льдом.       Я не хочу жить в этой реальности, я умираю без моего любимого, моего лучика света в этом тёмном-тёмном мире. И ничто уже не сможет меня спасти. Я чувствую, как жизнь постепенно уходит из меня, и я замерзаю, навсегда запечатлевшись в истории, как ледяная королева. Я не хочу жить, мне незачем жить, у меня больше нет причин жить… Ведь…       Рядом больше никогда не будет его. Его любовь больше никогда не согреет моё замёрзшее сердце.