Piercing on your lip

      Чонин неподвижно стоит перед большим зеркалом уже минут пять. Смотрит как завороженный, глазами бегает туда-сюда. Запоминает, впитывает образ. Чтобы отпечатался в сознании. Чтобы можно было воссоздать его у себя в воспоминаниях. На веках растушёваны желтовато-коричневые тени, придающую лёгкую болезненность взгляду. Волосы немного растрепались, но уложенные кудряшки ещё сохранились. Осветлённые прядки раз за разом привлекают к себе внимание.       Парень не может оторвать взгляда от ошейника, обхватывающего его тонкую шею. Крепко закреплённый ремень, чёрная гладкая кожа, слегка натирающая его собственную. Инициалы его имени, поблёскивающие в тусклом свете.       Чонин рвано вздыхает.       Но больше всего его прёт от этого тонкого колечка на нижней губе. Ян раз за разом проходится кончиком языка по пирсингу, приоткрывает рот, закрывает, делает задушенные вздохи – наслаждается тем, как могут выглядеть его губы при разном положении с этим украшением. Он готов возбудиться от собственного вида. Пару часов назад он вытащил цветные линзы из глаз, но с ними он казался себе ещё привлекательнее.       Чонин закусывает губу (ту самую, на которой пирсинг), мнёт мочку уха и поспешно подходит к шкафу. Внутри преобладание чёрной одежды, и парень тихо усмехается. Он роется в вещах, торопливо перебирает вешалки, силясь найти что-нибудь… что-нибудь, что собьёт с ног любого. Он уже начинает злиться, всё быстрее отодвигая бесконечные толстовки, футболки, безрукавки, майки, свитшоты...       - Блядь, ну пожалуйста, – бормочет парень себе под нос.       После выступления артисты разъехались по общежитиям, хоть и перемешались немного между собой: Минхо, как обычно, увязался за Джисоном, однако в итоге они решили поехать в общежитие старшего; Сынмин и Чанбин решили устроить вечер фильмов у последнего, оккупировав гостиную, а Хёнджина Ким выгнал, но добавил, чтобы тот даже не думал занимать его комнату и спать там. Феликс подбадривающе приобнял Хвана и заверил, что его комната полностью в его распоряжении. По светящемуся лицу Ликси было видно, что он рад поделиться спальным местом – ему только дай, и он уже заберётся сверху на кого-нибудь, как обезьянка. А Чонин… Ну, после того, как он однажды с абсолютно каменным лицом сказал: «Я появляюсь в первом общежитии только по одной причине – мне нравятся натренированные тела, а там все ходят без футболок», – вопросы больше никто не задавал. Балабол-Джисон, конечно, попытался пошутить, но Ян ему не позволил.       Сейчас из гостиной слышались только вопли Чанбина, вероятно, на каждом кульминационном моменте, недовольные причитания Сынмина и, кажется, хлопки, когда кого-то старательно лупят подушкой, а далее уже болезненные ойканья старшего.       - Наконец-то! – победно выдыхает Чонин, выуживая из шкафа безразмерную клетчатую рубашку из плотной ткани.       Он, вообще-то, хотел найти что-нибудь более однотонное и строгое, но, очевидно, подобного рода вещи не особо водятся в данном гардеробе. Рубашка однако выглядит очень гармонично с его образом: потрёпанная ткань придаёт ещё больше небрежности его внешнему виду, тёмные и светлые линии клетки сочетаются с его волосами. Чонин поспешно скидывает с себя одежду, отбрасывает на стул и торопливо застёгивает пуговицы рубашки.       Парень неуверенно подходит обратно к зеркалу, поднимая взгляд. Он рвано выдыхает. Громадная рубашка очаровательно покрывает часть его ладоней, края частично прикрывают обнажённые бёдра, из-за двух первых расстёгнутых пуговиц призывно выглядывает ключица. Чонин инстинктивно кладёт руку на шею, чтобы нервно потереть, но пальцы касаются ошейника. Брови парня ломаются, он почти готов издать стон от того, как греховно он выглядит. Ян быстро расстёгивает ошейник, а потом вновь застёгивает, но на одно отверстие туже. Вдохи теперь становятся ощутимее и тяжелее, аксессуар слегка придушил его шею.       Чан в комнату заходит не спеша, перебирая пальцами влажные после душа волосы. Веки от усталости тяжёлые, проспать хочется часов пятнадцать, но завтра ещё одно выступление. Всю сонливость рукой снимает, когда мужчина замирает в дверях. Свет в комнате не горит – только подсветка над его кроватью. Чонин неподвижно стоит перед зеркалом, касаясь пальцами шеи и ушей. Кристофер не видит его выражение лица, но может догадываться. Он прикрывает за собой дверь и защёлкивает на замок, заставляя Яна испуганно дёрнуться и обернуться. Чан тихой поступью двигается к нему навстречу, позволяя ухмылке растянуться на его губах. Чонин вновь отворачивается к зеркалу, и через пару секунд старший появляется за его спиной.       - Что это на тебя нашло? – тихо спрашивает Чан, указывая взглядом на свою рубашку, так правильно сейчас сидящую на Чонине.       Тот не знает, как ответить. Что, вообще, нужно говорить в таких ситуациях? Чонин только приоткрывает губы, но ничего не произносит и многозначительно смотрит на Чана.       - Я сегодня… так выгляжу… – выдавливает Ян.       - Ты очень красивый, Йена, – шепчет Крис, вдруг прижимаясь сзади, и касается чужой шеи носом там, где ошейник не прячет покрасневшую кожу.       Голова Чонина инстинктивно откидывается в сторону, он смотрит куда-то себе за плечо, с придыханием переспрашивает:       - Да?       Глаза Чана прикрываются от родного запаха, от хрипловатого голоса. Он ненавязчиво устраивает руки на чужой талии, оставляет почти невесомый поцелуй под ушком, заставляя Чонина содрогнуться. Бан удивлённо вскидывает брови и устремляет взгляд в зеркало, на разомлевшего парня.       - Ты… – Крис удивлённо улыбается уголками губ, – уже?..       - Чан я хочу, чтобы ты сделал это со мной, когда я выгляжу вот так, – задыхаясь, шепчет Чонин, жалобно смотря на мужчину из-под ресниц.       Чан выгибает бровь, незаметно пробирается под полы рубашки сзади и касается обнажённых ягодиц. Брови Бана поднимаются ещё выше.       - Блядь.       - Сейчас, – требовательно добавляет Ян.       Кристофер ведёт ладонью по подёргивающимся мышцам, его возлюбленный плавно выгибает поясницу, и ныряет пальцами между ягодиц, натыкаясь на силикон.       - Ты не мог этого сделать, – в неверии качает головой Чан, ошарашенно смотря на расползающуюся лисью улыбку на лице парня. – Как долго?       - С самого утра.       - Твою мать.       Кристофер беспомощно утыкается лбом в затылок Чонина, вымучено прикрывая глаза. Его парень однажды доведёт его до инфаркта своими выходками. Чан легонько толкает его к стене и разворачивает наконец к себе. Он аккуратно берёт лицо Чонина в свои ладони и приближается к податливо приоткрывающимся губам. Чан коротко стонет, заметив тонкое блестящее колечко, прежде чем утянуть парня в поцелуй. Брови Чонина ползут вверх, веки опускаются, он хватается за запястья Кристофера как за последний мост с реальностью.       - Пожалуйста, скажи, что когда-нибудь сделаешь настоящий пирсинг, – сбивчиво шепчет Бан, облизывая украшение на чужой покрасневшей губе, пока тело Чонина слабеет с каждой секундой всё больше.       Ян мелко кивает несколько раз, беспомощно скулит и требовательно притягивает мужчину обратно к себе. Чонин укладывает руки на широкие плечи возлюбленного, проводит широко раскрытыми ладонями, перебирается на грудь, касаясь обнажённой кожи, ощущая, как дёргаются и перекатываются мышцы под его длинными пальцами. Чан вжимает его в стену всё настойчивее, Чонин отклоняет голову в сторону, и старший тут же этим пользуется, влажно проходится по ушной раковине. Ян испуганно пищит, но откидывает шею сильнее, предоставляя больше доступа. Он спускается руками к прессу Бана, оглаживает кубики, царапает ногтями нежную кожу, хочет облизать каждый чёткий выступ. А потом ныряет рукой в шорты мужчины, заставляя того испуганно вздохнуть. Чан наваливается на него, забираясь ладонями под рубашку и стискивая с силой талию. Чонин преданно прижимается щекой к чужому плечу, укладывая голову. Жмурится и всхлипывает, когда колено Криса скользит меж его дрожащих ног. Ян проводит ладонью по стремительно твердеющему члену, пока Бан довольно мычит в его шею.       - Ты такой невероятный, Йени, – низко проговаривает Чан, оставляя несколько коротких поцелуев под ушком.       Чонин верит. От Чана такие слова звучат по-особенному. Так, что Чонин действительно ощущает себя таким, каким его называет Чан.       Кристофер оставляет последний поцелуй под челюстью и опускается на колени. Чонин всхлипывает, прикрывая губы тыльной стороной запястья. Чан бросает на него тяжёлый взгляд снизу вверх, скользит кончиками пальцев от лодыжек к коленям и бёдрам. Он прижимается губами к внутренней стороне бедра парня, обхватывает кожу, аккуратно прикусывает, не оставляя следов. С уст Яна срывается тонкий стон.       - Какие же у тебя бёдра, – с обожанием шепчет Кристофер, сжимая эту часть тела в ладонях, переминая мышцы и заставляя возлюбленного жалобно свести брови.       Только Чан может смотреть вот так – подчиняющим, тяжёлым, жёстким взглядом. И стоять при этом на коленях. Чонин со своим колючим характером и упрямой натурой всё равно каждый раз превращается в пластилин в руках любимого вопреки своим принципам.       Бан приподнимает края рубашки, отдаёт в дрожащие руки парня и приказывает взглядом держать. Веки Яна опускаются в тот же момент, когда чужая широкая ладонь обхватывает его напряжённый член, а язык касается кончика головки. Чан медлить сегодня, видимо, особо не собирается, поэтому уже через пару движений ладонью погружает член в рот и плавно заглатывает до середины.       - Ч-чёрт, – скулит Чонин, прижимаясь крепче к стене, чтобы ненароком не рухнуть.       Бан отодвигается, влажными губами ведёт по всей длине возбуждения, целует шершавый от прорезающейся щетины лобок и поднимает взгляд. Мужчина легонько шлёпает Яна по ягодице, привлекая внимание, и тот моментально распахивает глаза. Чан протягивает руку к губам Чонина, и парень тут же послушно раскрывает рот, позволяя трём пальцам скользнуть внутрь. Обильно смочив в чужой слюне пальцы, Крис возвращает их на член и теперь уже начинает двигаться увереннее, помогая себе рукой.       Пока Чонин медленно, но верно рассыпается на атомы, хватая губами воздух и тихо охая, Чан незаметно проскальзывает свободной ладонью между ягодиц и касается силиконового колечка. Чонин втихаря приобрёл эту анальную цепочку двумя месяцами ранее, когда решил доказать Крису, что может быть не только краснеющей крошкой в постели. Однако теперь он был краснеющей крошкой, только с анальными бусами.       Чан уверенно заглатывает член на половину, потому что дальше не может (в навыках минета ему младшего не превзойти, наверное, никогда), но Яну этого достаточно: он тихонечко постанывает, отрывает лопатки от поверхности позади себя, периодически скручиваясь, потом вновь откидывается назад, ударяясь затылком о стену. Кристофер вытягивает цепочку за колечко на два шарика, наслаждаясь звуками, слетающими с губ возлюбленного.       - Ч-Чан! – несдержанно вскрикивает младший.       Бан отстраняется от члена, но не перестаёт двигать рукой по всей длине, собирая с кончика естественную смазку и размазывая её по стволу.       - Тебе лучше быть тихой деткой, если не хочешь, чтобы Чанбин и Сынмин сбежались на твои вопли, – твёрдо произносит он, кидая тяжёлый взгляд снизу вверх.       - Н-не называй меня деткой, – бормочет Ян, хмурясь.       Чан лишь снисходительно приподнимает бровь и коротко усмехается. Он оставляет несколько поцелуев под тазовыми косточками Чонина, пока тот уязвимо всхлипывает, и поднимается с колен. Чан накрывает губы Яна своими, дарит глубокий поцелуй, заставляя парня оборвано вдохнуть и присогнуть колени. Бан снимает с него рубашку через голову, оставляет желанное тело полностью обнажённым и разворачивает Чонина лицом к стене. Тяжёлая ладонь мужчины ложится на поясницу, и Чонин без лишних слов прогибается, приваливаясь к стене грудью и щекой и упираясь руками. Чан гладит талию, ныряет пальцами в ложбинку ягодиц и хватается за колечко. Под громкое хрипящее дыхание и скулёж Чонина мужчина осторожно вытаскивает цепочку и целует любимого в загривок.       - Где? – тихо спрашивает Бан.       - Под подушкой.       Чан откладывает игрушку на кровать, достаёт смазку из-под собственной подушки и возвращается к парню, на ходу сбрасывая шорты и бельё. Он поспешно смазывает свой член обильным количеством лубриканта и пристраивается к растянутому колечку мышц. Крис, скотина, дразнится, скользя головкой по поджимающемуся сфинктеру и вынуждая Чонина беспомощно простонать, вжаться ягодицами в его пах и кинуть умоляющий взгляд через плечо.       - Пожалуйста, хён, – тихо просит парень, теша эго Чана.       Тот так легко и расслабленно усмехается, приоткрыв рот и вздёрнув подбородок, потому что именно в такие моменты Чонин позволяет ему вдоволь прочувствовать своё превосходство над ним. Чан покрепче хватается за его талию и наконец толкается внутрь. Ян утыкается лбом в стену и испускает вымученный стон от долгожданной наполненности. Член его парня будет однозначно потолще каких-то шариков от цепочки, поэтому Чонин с упоением насаживается сам глубже, запрокидывая голову.       Кристофер прижимается к влажному затылку губами.       - Как ты хочешь? – глубоким голосом спрашивает он.       - Быстро, – выдавливает Ян. – И пожёстче.       - Оу, так ты ещё и грязная детка, – издевается Бан, делая первый толчок. – Кто бы мог подумать, Йена, – протягивает мужчина и несколько раз цокает.       - Ты можешь не быть таким!.. – рычит Чонин.       - Каким? – тут же интересуется Крис, когда тот запинается.       Ян ничего не отвечает, но дышит агрессивно, заставляя старшего беззвучно рассмеяться. Чан около минуты двигается аккуратно, давая себе и парню привыкнуть к близости, после чего поудобнее перехватывает его под животом и набирает темп. Чонин издаёт лишь мурлычущие звуки каждый раз, когда головка задевает его простату, и старается быть очень тихим. Послушным. Он так устал, а его тело так измучено после насыщенного дня, что возбуждение, скопившееся внутри, готово выплеснуться при первой же возможности. Ему сейчас много не надо. Чонин вытягивает выпрямленные руки по стене над головой, прижимается щекой и почти болезненно прогибает поясницу. Чан скользит горячими ладонями по его впалому животу, выступившим рёбрам и затвердевшим соскам, доходит до плеч и вновь спускается обратно. Мужчина требовательно дёргает его за бёдра, вдалбливаясь грубее, так, чтобы Чонину действительно приходилось сдерживать себя и свой мелодичный голос.       - Иди ко мне, хороший, – шепчет Кристофер, тянет за талию парня к себе. Чонин всхлипывает: когда Бан говорит вот так, он чувствует себя просто никем от переполняющих его чувств. Никем и всем сразу. Редкой птицей, которую бережно охраняют.       Ян опускает руки и хватается ими за предплечья старшего, пережимающие его живот. Чан прижимает податливое тело к своей груди и разворачивает их к зеркалу, висящему в метре от них. Чёткие глубокие толчки возобновляются, ноги Чонина немного подкашиваются, он облокачивается на мужчину позади себя сильнее. Яну нравилось, как росло его тело, как постепенно появлялись мышцы и расширялись плечи, как узкие бёдра превращались в рельефные и сильные. Однако в руках Чана он всё равно чувствовал себя маленьким. Таким, что хотелось позволять Чану лепить из себя всё, что тому вздумается.       Кристофер устремляет тёмный взгляд на них в зеркало и медленно ведёт рукой по телу младшего, останавливая её сзади на шее. Мужчина целует плечо, место под ухом. В тот момент, когда Чонин приоткрывает веки, Чану удаётся проскользнуть двумя пальцами под туго застёгнутый ошейник, тем самым натягивая его ещё сильнее, и слегка дёрнуть голову парня назад. Чонин широко раскрывает рот в попытке глотнуть воздуха, но тщетно.       - Чан, – испуганно хрипит парень, мечась взглядом по лицу в зеркале.       - Тч-ч-ч, – успокаивает тот и осторожно натягивает ремешок ещё сильнее.       - Ох, – вырывается из Чонина, и он прикрывает глаза, закусывая губу.       Чан двигается размашисто, ударяется бёдрами о покрасневшие ягодицы и наслаждается тем, как возлюбленный в его объятиях лишь несдержанно выстанывает и громко скулит. Твёрдый член раздвигает мягкие стеночки так правильно и привычно, и Чонин мечтал об этом полторы недели, а времени всё не было. Так что сейчас парень готов развалиться на куски, только бы показать Чану, как сильно он этого желал, как долго он изнывал по грубости всегда нежного и заботливого Чана.       - Смотри, как красиво, – шепчет Кристофер на ухо дрожащего Чонина.       - Ч-что? – как-то жалобно хнычет тот.       - Ты в моих руках. Это красиво, – спокойно произносит Бан, во все глаза смотря на очаровательно краснеющие щёки, не поддающиеся даже слою тонального крема.       Чонин всхлипывает. Его ресницы трепещут, язычок бегает по губам, пальцы стискивают предплечье Чана, лопатки скользят по чужой груди. Он натянут до предела.       - Чан, я скоро…       Крис кивает и толкает их к кровати, однако заставляет парня лишь упереться руками в матрас и коленками в твёрдое дерево по периметру. Чонин неосознанно приподнимается на носочках, отрывая пятки от пола, запрокидывает голову. Осознаёт, насколько в откровенной позе сейчас находится, и сходит от этого с ума окончательно.       - Я сейчас!.. – предупреждающе вскрикивает Ян.       - Нет, Чонин, – рычит Чан, ускоряя движения.       Шлепки их бёдер настолько громкие, не оставляющие и шанса предположить о другом роде деятельности в этой спальне, и Чанбин с Сынмином до сих пор не услышали их (наверное) только из-за идущего по телевизору фильма. Чонину очень хочется громко простонать, так, чтобы голосовые связки напряглись, но он должен быть тихим, поэтому зажимает себе рот ладонью, ощущает холодный металл под пальцами, закатывает глаза от осознания, что на его губе сейчас этот блядский пирсинг. Его начинает трясти в сухом оргазме, он не позволяет себе полноценно кончить, потому что Чан пока не разрешил. В уголках глаз скапливаются слезинки.       - Чани! – мычит в собственную ладонь Чонин, пока тот особенно грубо толкается, практически сбивая парня с ног.       - Кончай.       Чонин вымученно стонет, распахивая глаза, и хрустит спиной, когда его позвоночник превращается в дугу. Долгожданный оргазм от внутренней стимуляции, о котором он сутками мечтал, накрывает его с головой. Яна словно волной сносит, тело содрогается в конвульсиях. Сквозь пелену и оглушающее удовольствие он чувствует, как натянувшийся ошейник окончательно перекрывает ему кислород, а чужая рука больно сжимает плечо. Чан изливается глубоко в нём, и Чонин всхлипывает, зная, что, когда Кристофер выйдет, из него потечёт и это будет грязно. Он почти способен возбудиться от этой мысли вновь.       В помутнённое сознание Яна прорывается тяжёлое дыхание Чана. Парень вдруг осознаёт, что уже лежит на кровати. Видимо, старший толкнул его, чтобы он не осел на пол прямо на месте. Одна нога Чонина подогнута под ним, другая вытянута сбоку, руки раскинуты в стороны. Он ни единой конечности не ощущает. Ян тяжело вздыхает, когда ощущает стекающую по его бёдрам сперму. Матрас по бокам от него прогибается, и его спину вдруг начинают покрывать нежными поцелуями, доходя до самого копчика и возвращаясь обратно.       - Ласковый пёсель вернулся, – усмехаясь, довольно мычит Чонин, не открывая глаз.       Чан осторожно расстёгивает ошейник и отбрасывает аксессуар на пол подле кровати. Мужчина переворачивает разомлевшего Чонина на спину и вынимает колечко из его распухшей губы.       - Однажды я сделаю настоящий прокол, – улыбается Ян, смотря на возлюбленного сонным взглядом из-под ресниц.       - Обязательно. А теперь марш в душ, – Чан наклоняется, оставляет поцелуй на животе парня, заставляя того хихикнуть, и тянет его за руки на себя, помогая подняться.       Когда Чонин нетвёрдой походкой идёт по коридору по направлению к ванной, он застаёт весьма занимательную картину в гостиной – Чанбина, стоящего в планке на локтях около журнального столика, и Сынмина, сидящего у старшего на спине по-турецки с пачкой кукурузных палочек в руках.       - Даже спрашивать не буду, – вздыхает Чонин.       Ким внимательным прищуренным взглядом оглядывает красные полосы от ошейника на шее Яна и дрожащие ноги, после чего резко хлопает Чанбина по лопатке, заставляя его испуганно дёрнуться.       - Ещё тридцать секунд, – самодовольно объявляет он.       - Да ладно! – вымучено хрипит Со.       - О, да! Я был прав! – Сынмин аж подпрыгивает на чужой спине от радости и закидывает в рот новую порцию кукурузных палочек.