Тёплый поцелуй Архонта

      Нёвиллет тянет руку к очередному документу на своём столе, когда чувствует странную тревогу, взявшуюся будто из ниоткуда. Хотя он совсем недавно оплакал жертву Фокалорс и взял на себя бремя правления Фонтейном, это ощущение он выучил наизусть. Слишком часто Люмин лезла на рожон, хотя, как он успел узнать, в Фонтейне это случалось гораздо, буквально в разы реже, чем в некоторых других регионах.       Он со вздохом отложил документы, поднимаясь из-за стола. Ему следовало самому увидеть Люмин и удостовериться, что в этот раз она не ободрала себе все ладони, случайно оступившись на скалах. Или не оказалась на грани жизни и смерти из-за стычки с головорезами похитителей сокровищ или фатуи.       Сообщив дежурной мелюзине, что он отлучится по делам из дворца, Нёвиллет вышел на площадь. Удача благоволила ему: Люмин нашлась рядом со статуей возле Мермония. Растрёпанная, едва живая от ран и страха, но люди проходили мимо, будто совсем не замечая её. — Могу я узнать, из какой Бездны ты вылезла, что выглядишь, будто едва не отдала богам душу?       Люмин вздрогнула, но быстро заставила себя успокоиться. В городе никто не желал ей зла, здесь было безопасно, особенно радом с Нёвиллетом. Восприняв молчание и дикий взгляд по-своему, Нёвиллет мягко потянул путешественницу за собой: — Тебе нужна помощь. Идём, я немного смыслю в врачевании. За Сиджвин долго посылать.       Он тихонько провёл Люмин в свои покои, усадил на софу возле окна. Только сейчас он заметил отсутствие маленькой белокурой спутницы рядом с Сошедшей. — А где Паймон? Обычно вы неразлучны.       Он сел возле Люмин, осторожно стирая с её рук кровь своим платком. По-хорошему, ему следовало отправить её в ванну, и уже после обрабатывать раны. — Она с Навией, в Пуассоне. Паймон ненавидит плавать, а туда, где я была… В такие места я не беру её с собой.       В ушах Люмин до сих пор стоял рёв всепожирающего нарвала. Она не знала, зачем каждый раз лезет в разрыв бездны, чтобы встретиться с ним, может быть, она пыталась доказать самой себе, что способна справиться с этим врагом, что она становится сильнее, храбрее. Но каждая встреча с огромным китом вызывала у неё животный ужас.       Нёвиллет всё же мягко увёл её в ванную комнату, выдав полотенце и одну из своих рубашек в качестве сменной одежды, пока её платье стирали и штопали трудолюбивые швеи и прачки, жившие при дворце. Прежде чем отдать платье, Нёвиллет рассмотрел его повнимательнее. Было видно, что в некоторых местах платье уже не раз чинили, и шёлк из ли Юэ, каким бы прочным он не был и каким бы стойким не был краситель, начал терять свой великолепный вид. — Снимите мерки с платья и подготовьте точно такое же. Госпожа Люмин очень дорожит именно этим фасоном и оттенками. Подготовьте лучшие ткани. Счёт выставьте на моё имя.       Это было малое, что Нёвиллет мог дать Сошедшей. Он понимал заботу других архонтов о ней, и был согласен позаботиться о ней в свою очередь. Выудив из шкафа склянки с мазями, заботливо приготовленные для него Сиджвин когда-то, он вернулся в гостиную. Люмин сидела на той же софе, укутанная в одеяло и пила один из тех чаёв, которые усердно дарил ему Ризли. Её взгляд посветлел, дыхание было ровнее и спокойнее, чем когда они пришли сюда. — Тебе лучше?       Обернувшись, Люмин наконец улыбнулась, её взгляд стал осмысленным: — Гораздо. Прости, я доставила тебе хлопот.       Нёвиллет сел рядом, осматривая раны, вздохнув в ответ: — Мне не сложно. В конце концов, я ведь принял на себя обязанности владыки региона. И должен выполнять все свои обязанности в равной степени хорошо.       Нёвилетт осторожно бинтовал руки и ноги путешественницы, вспоминая дни, когда он заботился о мелюзинах. Крохи то и дело обжигались или ранились, и ему приходилось лечить и успокаивать их. Он неоднократно слышал, как они называли его старшим братом, и где-то в душе ему становилось очень тепло от этих слов. — Ты улыбаешься. Тебе нравится помогать другим?       Тихий вопрос Люмин выдернул его из размышлений, и он пожал плечами: — Я никогда не задумывался об этом. Просто помогал. — Ты явно думал о чём-то хорошем.       Нёвиллет закупорил баночку с мазью и вытер руки о полотенце, глядя на сумерки за окном: — Я вспоминал времена, когда мелюзины приходили ко мне за помощью. Они были детьми, познававшими мир, и то и дело ранились и обжигались. Они называли меня старшим братом, и это до сих пор согревает меня. Особенно сейчас.       Люмин осторожно взяла его за руку, понимая, о чём думает гидро дракон: — Часть Фокалорс всё ещё жива. Она дышит, смеётся и плачет, старается начать всё заново. Тебе всё ещё есть, о ком заботиться.       Нёвиллет сел рядом, отпив из бокала чистой воды. Что-то продолжало тревожить его в Люмин. — Ты думаешь о своём брате?       Улыбка Люмин померкла, она плотнее закуталась в одеяло, будто ей стало нестерпимо холодно в тёплом помещении: — Да. Постоянно. То, что сказала мне Нахида, её слова о Сошедших… Я не знаю, жив ли он, в одном ли мы времени, и сможем ли мы решить наши разногласия мирным способом. Я всего лишь хочу найти его и вернуться домой. Где бы этот дом не был.       Нёвиллет осторожно опустил ладонь на голову путешественницы, как делал это, когда Фурина позволяла себе показать при нём слабость. Он помнил просьбу Фокалорс, но он и сам отчего-то стремился помочь Люмин, без чужих подсказок. Может быть в нём говорила элементарная благодарность за помощь в Фонтейне. А может быть он, как и многие другие до него, просто привязался к этой девчушке. Они втягивали её в дела регионов, хотя она всего-навсего заблудившаяся странница, ищущая брата. Она только хочет обнять единственного родного человека и пойти домой после слишком затянувшегося путешествия. Они лечили её телесные раны, наполняли её энергией элементов, помогали восстановить утраченные силы, но, кажется, ей всё это было совсем не нужно. Он знал её историю, и ненавидел Селестию ещё больше за то, что они лишали её выбора в этой шахматной партии, загоняя в эндшпиль.       Нёвиллет позволил ей задремать на своём плече, задумчиво размышляя о том, видел ли кто-то, кроме архонтов слабость этого хрупкого создания? Утешал ли её? Он мягко коснулся губами белокурых волос, делясь своей силой и жизненной энергией. Он обещал Фокалорс позаботиться о ней во что бы то ни стало. Он обещал это самому себе.