All I Want

—Фим, вставай, пока по голове не прилетело. —где-то с далека кухни начал Андрей. —Я и так опаздываю. —М-м-м… —заспанные глаза открылись лишь на миг, противясь свету. Серафим решил поизображать недовольный комок агрессии с утра пораньше. —Ты уверен? —он сказал это настойчивым голосом, специально. —Как никогда. —он делает глоток кофе из кружки. —Ты чего злой такой? —парень изменяется в лице, слыша интонацию кудрявого. Серафим зарывается лицом в одеяло, дабы скрыть ехидную улыбку. Кажется, всё идёт по плану. —Ничего. —сухо и холодно бросает он, подавляя смех. —Фим? —парень обеспокоено присаживается на край кровати с рубашкой в руках. Пару секунд Сидорин не отвечает и продолжает делать вид, что обижен. —Что случилось? Я не могу засиживаться, я опаздываю. —парень поправил волосы. —Фим, хватит, а. Почему каждый раз я должен из тебя всё вытаскивать. —вскипитясь, он привстает с кровати, но его останавливает рука Серафима, которой он хватает Андрея за плечо. Глаза младшего округляются, когда он понимает к чему всё идет. —Гадёныш, —Федорович улыбается и пытается вырваться уже из двух рук брюнета. —Меня уволят. Сидорин ловит подходящий момент, чуть пододвигается к спине парня и кладёт руки на его плечи. Обоняние ловит мягкий запах парфюма, едва чувствовавшегося. —Фим… —Андрей закатывает глаза и хочет ещё что-то сказать, но, его перебивает родной грубый голос. —Подожди. —парень на секунду отрывается от шеи младшего. —Ещё полежим. —он невинным взглядом смотрит на безысходное лицо Федоровича. Глаза Сидорина были жалкими, словно он просил о помощи. Он был словно обижен на что-то. Ещё немного рассмотрев заспанное лицо Серафима, Андрей все же сдаётся. —Хер с тобой. —парень откидывает белую рубашку на пол. Он трепетно обхватывает двумя руками шею и затылок брюнета. Они ещё пару секунд смотрят друг другу в глаза, словно, не зная, что делать дальше. Неловкое молчание придает смелости. Сухие, обветренные губы касаются других, невероятно жаждущих этого поцелуя. Серафим не застенчив, его руки вовсю уже щекотят спину Федоровича осторожными движениями, будто рисуя картину. Облизнув свои губы влажным языком, убирая сухость, Андрей снова касается губ Серафима, уже без какого-либо стыда.