Osamuing

      — Любимый, хочешь принять со мной ванну? — прошептал Чуя. Его руки обняли Осаму за плечи. Он наклонялся всё ближе и ближе, и Дазай никогда не признается в счастливом смешке, который он издал, когда Чуя оставил нежный поцелуй на его плече.       — О, Чуя, может быть, ты наконец перестанешь вонять, как слизняк после ванны! — ухмыльнулся Дазай, так и не оторвав взгляда от книги, которую читал, расположившись на диване.       — Осаму.       Было слишком много вещей, в которых Дазай никогда не признается, но… они всё равно случались. Люди обычно подмечали подобное. Не все, но Чуя это делал. Почти каждый раз. Например, его муж знал, как мягкое «Осаму» заставляет Дазая таять и снижает его настрой. Хотя бы чуть-чуть. Впрочем, недостаточно, чтобы удержаться от того, чтобы поцеловать своего возлюбленного слишком страстно, схватить его за волосы, прикусить губу Чуи.       — Тсс, позволь мне хотя бы сесть рядом с тобой, нахальный ублюдок, — сказал Накахара, быстро подойдя к дивану.       — Ооо, неужели мой слизняк такой испорченный? — Дазай коснулся его бёдер, заставив Чую сесть к нему на колени: — Достаточно удобно?       В следующую секунду Дазай забыл, как дышать, и что завтра у него работа, и что засосы невыносимы для Куникиды, и, чёрт возьми, почему тупой слизняк перестал его целовать?       Он схватил Чую за свитер, потому что наконец-то, да, наконец-то он может целовать этого ужасно красивого и просто невыносимого главаря мафии каждый раз, когда захочет.       Чуя хмыкнул, когда поцелуй стал мягче. Прошло несколько секунд, и с его губ сорвался тихий смешок.       — Осаму, ты знаешь, как неудобно целовать тебя, когда ты улыбаешься?       — Мой муж такой избалованный, — вздохнул Дазай, поглаживая спину Накахары.       — Да неужели?       — Определённо.       — Тааак, — Чуя чмокнул Осаму в губы. — А как насчёт ванны?       — Был тяжёлый день?       Чуя никогда не перестанет удивляться, видя столь небрежно открытого и в чём-то уязвимого Дазая. Его муж смотрел на него таким нежным взглядом… Чуя в полном дерьме. Сколько они женаты? Пять лет? И всё же он не думал, что когда-нибудь привыкнет к этому виду. Он хотел целовать Дазая целую вечность, но…       Он кивнул. Действительно, сегодняшний день выдался совсем нелёгким.       — Тогда ванна! — Дазай подмигнул, всё ещё касаясь спины Чуи. — Не хочешь встать, дорогой?       — Если ты перестанешь обнимать меня так, словно от этого зависит твоя жизнь, тогда да.       — Но я умру, когда отпущу тебя.       Да. Осаму дулся. Буквально дулся. Чуя понятия не имел, хочет ли он рассмеяться или поцеловать своего мужа, пока они оба, в конце концов, не забудут, о чём вообще говорили.       — Прекрати, — он поцеловал Дазая в щеку, — это самоубийственное, — поцелуй в другую щеку, — дерьмо, — он чмокнул его в губы. — И давай уже пойдём в ванную, — Чуя смотрел в глаза Осаму, и, возможно, он и глава мафии, и у него был плохой день, но самое трудное, с чем приходится иметь дело, это эти карие глаза, полные любви и обожания. Что. За. Ад.       Дазай заметил. Конечно. Это же Дазай. Никто этому не удивился. Он приподнял бровь. Чуя пожал плечами.       — Иногда это невероятно.       — Что?       — Мы, — вздохнул он. — Ты любишь меня без лишних глупых шуток, раздражающего отношения и глупых комментариев, — он прикусил губу. — В основном я просто рад этому, но в такие вечера, как этот, я просто останавливаюсь и думаю, как же я чертовски удивлён. Всё ещё.       Дазай снова наклонился ближе, потёршись носом о нос Чуи.       — Я люблю тебя.       Чуя сократил расстояние между их губами.       — О, чёрт, чёрт, чёрт, я забыл…       Накахара встал и убежал в ванную выключать воду.       — Ты идёшь? — крикнул он.       — Ты такой громкий, слизняк, — захныкал Дазай у него за спиной.       — Извини, — он зажёг свечи. — Итак?       — Ты не перестанешь меня раздражать, так что, конечно, я присоединюсь к тебе, Чуя.       Накахара чувствовал эту широкую ухмылку на лице Дазая, даже глядя в другую сторону.       — Мне бы хотелось немного вина, ты не против? — осторожно спросил он, боясь быть неправильно понятым. Два года без рецидивов важны для него так же, как и для Дазая.       — Не сегодня.       — Как пожелаешь, — он снова посмотрел на Осаму. — Я горжусь тобой, ты это знаешь?       — Заткнись, — Дазай попытался скрыть свои взволнованные щеки, но Чуя всегда это замечал. Он ненавидел это. Он ненавидел Чую. Да, они женаты, но… Он всегда будет ненавидеть Накахару. Конечно, то, как Чуя не может оторвать от него любящего взгляда, настораживало.       — Перестань думать и принеси немного воды. И печенье, — сказал тот, кого Дазай Осаму ненавидел на все сто процентов.       Когда Осаму вошёл в ванную, Чуя уже лежал в ванне, его руки играли с мыльными пузырями, а глаза смотрели в никуда.       — Милый.       — М-м-м?       — Сначала волосы или маска для лица?       — Есть ли возможность, что ты, наконец, ляжешь здесь со мной? — Весёлый тон слишком хорошо скрывал беспокойство. Но пока этого было достаточно. Дазай заметил, и Чуя знал это. Он опустился в ванну и сразу же начал брызгать водой на Чую.       — О да! Я определенно скучал по этому выражению твоего лица, — рассмеялся он. — Пожалуйста, Чуя, убей меня своим…       И битва началась. Свечи больше не горели. Руки Чуи запутались в волосах Дазая. Казалось, он не возражал, пока его губы оставляли поцелуи на шее и ключицах Накахары.       — Осаму.       В ответ он укусил Чую за шею.       — Полежишь здесь со мной? Пожалуйста?       Дазай хотел разгадать загадку сегодняшнего дня и понять, почему Чуя так себя ведёт.       — Осаму, посмотри на меня.       Он слушал. Добрый голубой встретился с заинтересованным и нерешительным коричневым.       — Мы люди, помнишь?       Он закатил глаза и кивнул.       — Это нормально — просто хотеть чего-то. И я хочу, чтобы мой муж лежал со мной в ванне. Надень маску на лицо и просто наслаждайся моментом, — он улыбнулся. — Звучит заманчиво?       — Чуя слишком много болтает.       — Иди сюда.       Дазай чересчур драматично вздохнул и положил голову Чуе на грудь.       — Удобно?       — Мне всегда неуютно с тупым слизняком, — пробормотал Дазай.       — Осаму.       — Перестань меня «Осамуить», — надулся он. Снова.       Чуя нежно поцеловал волосы мужа и достал одну из масок для лица, надел её себе на лицо, закатив глаза, потому что Дазай никогда не был зрелым человеком.       — Ты действительно выглядишь как глупый слизняк, — он не мог перестать смеяться.       — Я считаю до трёх, и если ты тоже не наденешь маску, я тебя утоплю, — произнёс Чуя серьёзным тоном, но его глаза сияли весельем. — Один.       — Дай мне минутку, придурок.       Тем временем Чуя установил таймер на двадцать минут.       — Ты собираешься мучить меня ещё и миллионом процедур по уходу за волосами?       — Только если ты продолжишь вести себя как шумный ребёнок.       — Чуяаа.       — Я тоже тебя люблю, Осаму.       Целоваться в масках так неудобно, но обниматься в ванне? Идеально. Как и всегда, Дазай никогда этого не признает, ни при каких обстоятельствах. Нет.