Квартира

Под громкий смех группы людей я медленно разлепил веки, а потом зажмурился от яркого света. Глаза застилала сонная пелена, они смотрели сквозь опущенные ресницы на единственную красочную картинку, в трёх метрах от меня. Протерев ладонями лицо, я взял валяющийся под боком пульт, чтобы узнать время. По телевизору шла юмористическая программа, и одного из её участников сейчас провожали со сцены бурными аплодисментами сидящие в зале зрители. Пришлось немного убавить громкость — мешала, пусть она и не сравнится с той, что была тогда, в кинотеатре. После пробуждения ото сна хотелось тихой обстановки вокруг да и привык я к этому за столько лет. Как обычно бывает поздней осенью или зимой, когда лучи солнца блекнут и лишь изредка мелькают из-за плотных туч, пока вовсе не исчезнут, восприятие времени человеком опережает то, что показывают часы. Без двадцати семь вечера рисуют стрелки на циферблате, когда кажется, что наступила глубокая ночь. Льющийся из телевизионного экрана свет плавно ложился на пыльные поверхности полок, очерчивая контуры заполняющих их книг и пустой фоторамки. Не спадшая дрёма заманивала лечь обратно, провалиться в сладкий сон, под чужие шутки и веселье. По привычке прикрывая рот ладонью, широко зевнул, а после поправил на себе тёплое одеяло, в которое укутывался каждый раз так, как в период суровой зимы. Слух ласкал родной скрип старого дивана, он протяжно стонал от ворочаний тяжёлого тела. С одной стороны радовала мысль о ненужности идти куда-то, спешить на встречу со знакомыми, например. С другой стороны, это осознание вгоняло в тоску, заставляло окунаться в неё снова и снова, не позволяя выкинуть из мыслей. Сомкнуть веки и уснуть не дал внезапно прозвучавший у уха короткий сигнал уведомления. Лениво поворошив под подушкой, достал телефон и посмотрел на пришедшее сообщение из Telegram. Ещё одно «горячее предложение, от которого грех отказаться». Недолго думая, смахнул вправо. На главном экране, на голубой иконке с белым самолётом виднелось красное пятнышко с цифрой 999+. Верно, боты и группы. Давно уже в них не заглядывал, не понимаю смысла моей подписки на столькие каналы, если не проверяю их и уже благополучно забыл о доброй половине из них. Как к себе домой, зашёл в социальную сеть. Среди бездушных и незаинтересованных конкретно во мне сообщений выделялось одно непрочитанное, пятое по счёту. От Хельги. Приятное чувство в перемешку с лёгким стыдом от такой моей реакции наполнило сердце, и я сел, в непонятном предвкушении готовясь кликнуть на чат. В памяти всплыло недавнее воспоминание, когда я так ожидал её ответа тем вечером в кофейне.

***

Хельга [была 10.11.25. 17:29]

[10.11.25]

— Ха-ха-ха, да, согласен

Доставлено 11:35

— Вот и я о том же Доставлено 11:35 — Было приятно поболтать с тобой, Вальтер Доставлено 11:35

— Мне тоже

Доставлено 11:36

— Пока Доставлено 11:36

— Давай

Доставлено 11:36

[15.11.25]

— Привет

Доставлено 20:09

— Как дела?

Доставлено 20:10

— Извини, если отвлекаю, но, как ты думаешь, ради чего нужно жить?

Доставлено 20:34

Телефон до сих пор молчал. Удивительно, что так долго не приходила даже реклама или другие оповещения из тех же социальных сетей. Вздохнув, положил гаджет обратно в карман, включив звук на средний уровень громкости. Хельга сейчас наверняка занята и поэтому не может ответить. Подожду. — Добрый вечер, — чуть грубоватый юношеский голос заставил поднять голову и машинально надеть улыбку, — Вы готовы сделать заказ? — Да. Лунго, пожалуйста. Без сливок и сахара, — официант с вежливой улыбкой, такой же натянутой, принял из моих рук меню и торопливо удалился. Местная кофейня кишела разношёрстными посетителями: несколько стариков, молодые, семьи с детьми. Последние шумно болтали, всплескивая руками и активно выражая искренние эмоции на своих маленьких личиках, а старшие пытались угомонить их живость. Вон тот студент с русой шевелюрой отмечал свой день рождения в кругу знакомых или друзей. У них и праздничные упаковки имеются, открытки, подарки. Улыбаются. Особенно именинник. Бессмыслица. Не понимаю смысла праздновать этот день. Да, родился человек и что, это повод дарить ему подарки? На самом деле, здесь царила довольно уютная атмосфера. Однако время от времени меня посещало маленькое желание уйти из это места. Чужое оно. Светили подвесные округлые люстры в центре потолка, около них сплетены зелёные растения. Гости усаживались на гладкие деревянные стулья за круглые столы, украшенные золотистыми салфетницами, горячими и холодными блюдами или напитками. На подоконниках стояли стеклянные вазочки с хранимой в них зеленью, на стенах висели бра. Красиво. Играла приятная ненавязчивая музыка на фоне. Правда, перебиваемая людским шумом, убавить бы его громкость. Вроде это джаз. Я лениво подпирал подбородок ладонью и безучастно смотрел на скатывающиеся по окну капли. Их мокрые дорожки искажали свет автомобильных фар, горящих уличных фонарей, силуэты спешащих куда-то бедолаг. Асфальт покрывали увеличивающиеся лужи, а машины разбрызгивали грязь на дорогах в стороны, иногда портя одежду пешеходам. Быстрое движение колёс создавало окрашенные в цвета улицы водные веера. Так себе погода для середины ноября. Что ещё мне ожидать от тебя, Урал? Завести бы сейчас машину, давить на газ и гнать вперёд по пустой дороге, забыв о заботах, правилах. Просто мчаться вперёд. — Ваш лунго, — передо мной уже дымился чёрный напиток в большой чашке. Кивнув официанту, отвернулся обратно к окну. За ним были высотные здания и серые девятиэтажки, из нескольких окон лился жёлтый свет. Вдалеке верхушка недавно построенного, но несмотря на это пользующегося популярностью среди горожан, отеля «Онегин». Словно сложили из стеклянных блоков хрупкую фигурку. Основу моих размышлений часто стали составлять мысли: почему люди так стремятся чего-то достичь в своей жизни? И, действительно, многие так хотят получить что-то «ценное», выделяться и хвастаться приобретёнными безделушками? Ценность… Что оно такое? Люди присваивают подобные значения окружающим их вещицам, а после направо и налево рассказывают об этих самых «ценностях» другим с некоторым, а иногда и с ярко выраженным, чувством превосходства. «Недавно купил себе золотые часы. Швейцарские.» или «Видела на витрине ювелирного магазина серебряное колье с сапфирами. Не удержалась от такой красоты!» Поздравляю вас. Кто-то ещё и ущемляет, сравнивает своё чадо или иных людей, либо в порыве злости начинает бросаться словечками типа: «В отличие от тебя, бездарь, он/она получил (а) высший балл на экзамене. А что ты?!» Рад за них. И? За соседним столом послышался тихий и дрожащий смех. Там сладостями угощалась молодая пара, пришедшая практически вместе со мной. Оба излучали собой влюблённость в чистом её виде: на лице юноши рисовалась обаятельная улыбка и морщинки у азиатского типа глаз, а его спутница отвечала ему таким же сверкающим взглядом, смеясь, от чего её острые плечики слегка тряслись. Облик девушки, голос её были милы и по-детски наивны, что немного отвращало меня от неё, как и в целом их взаимоотношения здесь передо мной и другими, хотя ничего провокационного, пошлого и нелепого в поведении молодых не замечал. Слащаво. Тошнит. Я отвернулся. Я вполне мог провести этот вечер дома. Зачем меня ноги сюда привели сегодня? Чтобы выпить обычный кофе, который можно сварить на своей кухне? Зачем я вообще куда-то хожу, что-то делаю? Для чего? Всё равно умру рано или поздно и всё моё имущество пропадёт, перейдёт к другим, а потом к следующим и так далее. Всё, что я чувствовал и чувствую сейчас забудется, растворится во времени без следа, как половина ложки сахара в горячем чае, такая же незаметная на вкус. Клянусь, обо мне никто и не вспомнит когда я уйду в мир иной, никто не придёт на могилу и не положит дешёвый цветок, и не зажжёт свечу за десять рублей, не помянет палёной водкой или конфетой. Моя могила «расползётся» и положат сверху моего неотёсанного гроба другое тело, уберут деревянный крест с моим именем и заменят на новый. Всё. Новый порыв ветра ударил по окну, и дождливые капли с силой брызнули на тонкое стекло. У проходящего мимо кофейни мужчины вывернуло наизнанку зонт. Зачем я живу? Существую, точнее сказать. Жизнь должна быть яркой и насыщенной разными моментами: грустными и радостными, отвратительными и милыми, страшными и нестрашными наоборот. А это — существование, повторяющееся вчера каждое сегодня и завтра. Но даже если так, как людям удаётся радоваться мелочам? Я не понимаю их оптимизма. Думая об этом, я часто чувствую разрастающегося внутри меня червя зависти. Я давно понял, что смысла в жизни у человека изначально никакого нет, его находят самостоятельно. Придумывают, чтобы не было так жалко тратить понапрасну время. Хотя, в таком случае, какой от него толк? Ха. Губы изогнулись в ухмылке при воспоминании популярного выражения. Изредка оно не попадалось мне на глаза. «Депрессия в 0 лет» махнули бы мне сейчас рукой на этот монолог. Бессмысленный монолог. Я каждый раз задаю себе эти вопросы, но так и не могу оставить их в прошлом. Спрашиваю снова и снова, снова и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова, и снова! Прекрасно зная, что отвечу на них так же, как и раньше. Изменится лишь порядок слов. Откинулся на спинку стула и взглянул на остывающий кофе передо мной. Поставил локоть на стол рядом с чашкой, игнорируя правила этикета, и держал ладонь над исходящим от напитка тёплым паром. Приятные кофейные ноты проникали в лёгкие, сочетаясь с ароматами ягодных морсов, кремовых пирожных и прочей выпечки и напитков небольшого заведения. Телефон по прежнему молчал. Так жду эту вибрацию… Почему она мне так важна? Водя чайной ложкой по дну чашки, я всё думал, почему мне так важно чужое мнение? В сравнении со многими другими мой стол выглядел мёртвым. Казалось, у тех и свет ярче и вкуснее кофе. Будто здесь я был чужим в окружении своих. Лишний элемент живого организма. В ушах стояли отголоски чужих бесед и звенящий стук металла о края белой керамики. — Какие люди, — прозвучал знакомый голос спереди, — Вот уж не ожидал увидеть тебя здесь. Подняв взгляд на севшего напротив меня юношу, я узнал в нём своего однокурсника Якова. Пепельные волосы знатно намокли, лицо местами блестело от размазанных дорожек воды. Надетое на нём тёмно-охряное худи тоже не сухим выглядело, с него быстро стекали капли. Думаю, можно смело выжимать воду. — Как погода? — съязвил я по привычке. — Замечательная, — отозвался Яков. — Тебе, видимо, она тоже очень понравилась. Я посмотрел на свою мокрую одежду. Да, заболею, наверное. Придётся шагать до ближайшей аптеки за лекарствами. Дойду на обратном пути и прихвачу жаропонижающее на всякий случай. Яков молча положил на подоконник свой зонт. Осторожно взяв горячую чашку, я отхлебнул немного кофе. Терпкий вкус с горчинкой обволакивал язык, горло обжигало. Воркование посетителей казалось каким-то отдалённым и не занимало моего внимания отнюдь, поскольку вернулись те же вопросы. Поворачивая чашку, остановил взгляд на чёрной глади в ней. Глаза похожи на глаза-бусинки тряпичной куклы, но в отличие от них, в моих виднелся малый блик. Не знаю, сколько времени я провёл в размышлениях, но из-за них напрочь забыл о соседе за столом. Вскоре, почувствовав на себе тяжёлый взгляд, повернулся к Якову. И правда, он по своему обыкновению сверлил меня своими чёрными глазами, с свойственным ему интересом. Юноша откинулся на спинку стула и слегка наклонил голову. Я смутился: — Что? — отвернулся в сторону. Редко удавалось выдерживать его взгляд, создаётся впечатление, что гляжу в бездну. Он специально пользуется этим или что? — Ты ведёшь себя слишком отстранённо. — Да нет. — Двоякий ответ, — усмехнулся Яков. — Это так странно? — на его кивок я лишь пожал плечами, — Задумался. Отпил ещё кофе и поставил чашку на блюдце. В черноте напитка отражалось моё печальное лицо. Яков вздохнул: — Ты… — Как думаешь, … — бесцеремонно перебил я даже не дослушав, однако дальше вопрос продолжать от чего-то медлил, а Яков тем временем в немом вопросе вскинул брови. — …ради чего ты живёшь? — Руки медленно и нервно вертели чашку, пока я ожидал ответ. Между нами повисло молчание. Ничего особенного, если подумать, не случилось. Но для меня же оно стало напряжённым спустя всего пару секунд. Я ощущал некоторую вину и неловкость за произнесённые вслух слова, и жалел, что «слово не воробей, вылетит — не поймаешь». В переписке подобные вещи обсуждаются гораздо легче. Зря я перевёл разговор к этой теме… Во мне был страх смотреть Якову в глаза, но всё же любопытство или что-то иное взяло верх. Юноша лишь задумчиво опустил взгляд в сторону. Не выдерживая тишины я открыл рот, и только из него хотели выйти «забудь», «неважно», «как твои дела?» как заговорил Яков: — Зачем тебе это знать? — юноша скрестил руки на груди. На удивление, голос был серьёзен. Никакого привычного сарказма или насмешки не звучало в его интонации. Я выдохнул с некоторым облегчением. — Просто ответь. Интересно, — мельком взглянул на него и опустил взгляд в полупустую чашку. К нашему столу приближался стук каблуков. — Добрый вечер, — официантка вежливо улыбнулась и положила перед Яковом меню, — Я подойду к Вам через пять минут, как только Вы будете готовы сделать свой заказ. — Что у тебя? — он кивком указал на содержимое моей чашки. — М? — я сначала не сообразил, но после того, как он повторно указал мне на чашку, поспешил ответить, — Лунго. Без сливок и сахара. Яков вопросительно приподнял бровь и чуть сузил глаза. Он повернулся к ожидающей с блокнотом и ручкой в руках официантке и с лёгкой хрипцой сказал: — Мне тоже самое, — он прочистил горло, а девушка, приняв заказ клиента, ушла, оставив меню с ассортиментом кофейни на столе: вдруг мы захотим заказать что-то ещё. — Значит, госпожа трагедия прониклась философией. Занятно… Если нет смысла жизни — придумай его. — Логично. Я бы и не додумался. На этой его фразе уголки моих губ дёрнулись вверх. — Что, смешно? Но это так. — Я знаю. — Тогда в чём проблема? — вздохнул и отпил ещё горького кофе. — Просто спросил. — Чей-то ребёнок засмеялся невдалеке, будто надо мной хохочет. — Терапевту так же скажешь? «Я просто спросить зашёл. Это… в чём смысл жизни? Я не определился немного». — Иди ты. — Такие вопросы «просто» не задают. Всё так плохо, раз ты решил у меня спросить? Какая честь. — Нет, — перебил я. — Нет. — Тогда что ты хочешь? — Молчал. Действительно, чего я хочу добиться от кого-то этим вопросом? Пальцы чуть крепче обхватили чашку в волнении. — Ты де в курсе, что никто не сможет дать тебе указание на то, ради чего стоит жить? Но, раз уж ты спросил, слушай: причина появляется сама. Тебе остаётся ждать этого момента и обратить внимание на окружающий тебя мир. Не упиваться горем «мне незачем жить», не посвящать всё своё время на поиски — они бессмысленны. — Почему? — Думал, сам дойдёшь, — он хмыкнул, — философ. — На мгновение Яков замолк и, облокотившись на стол, приблизился к моему лицу, — Почему? — внезапно на кофейной глади отразилась текущая по моей щеке слеза. Я медленно коснулся влажной дорожки, и стёр её пальцами. Только не говорите мне, что я заревел. — Ты потеряешь всё, что мог приобрести и даже не заметишь этого, потому что бультыхаешься в болоте самобичевания. Смотришь не туда, куда надо. — А куда надо? — сказал я, стараясь сохранять твёрдость голоса, но проклятая хриплость выдавала чувства. — Я смотрю кругом, но… — «Смотреть» и «видеть» — разное. — Перебил юноша. — Ты не видишь, не замечаешь, потому что смотришь сквозь призму этих… — его пальцы коснулись моего виска и мягко постучали по нему. Его глаза смотрели прямо в мои. — …мыслей. Он вернулся на своё место, а официантка принесла Якову кофе. Получив от него отрицательный ответ насчёт других блюд и напитков, пожелала приятного времяпровождения и направилась с меню в руках обслуживать следующий стол. Я же не мог поднять голову. Размыленный взгляд упёрся в испорчившую белезну чашки кофейную гущу. Наверняка выглядел как провинившийся мальчишка. Смех да и только. Яков пригубил напиток и скривился в отвращении. На его лице так и было написано: «ну и гадость». Он отодвинул от себя кофе, а я всё прокручивал в голове его слова. Почему-то они задели меня. Даже до слёз. Может, он прав?.. В глубине души я подозревал, что, возможно, упускаю что-то важное, но упорно игнорировал это, зарываясь в себя дальше и дальше. И как научиться просто жить и не задумываться?.. Сложно. Последний вопрос я ненароком задал вслух. Яков промолчал. Я отхлебнул из чашки и посмотрел в умытое слезами неба окно. Не дождавшись ответа, продолжил: — Обычно я сам выхожу из таких состояний, — вдох, — но… — что-то с каждым разом труднее и труднее. Не осмелился продолжать вслух — незачем мне снова жаловаться. За небольшим столиком вновь поселилось продолжительное молчание, окружённое разноголосым говором вокруг и тихой музыкой на фоне. — Допивай свою дрянь и пошли, — проговорил он и тоже повернулся к окну, откинувшись на спинку стула. Дождь утихомирился, уже не так яростно бил по земле как раньше. — Куда? Ладони поворачивали чашку то влево, то вправо, играли как игрушкой. Юноша помахал рукой, призывая не тянуть время и последовать за ним: — Давай-давай. Тебе не помешает размяться, — он выжидающе шевелил пальцами почти у моего носа. Этот жест посеял во мне зернышко надежды и, не задавая лишних вопросов, я допил остатки прилично остывшего лунго. Медленно поднялся с места вместе с ним. Лень. Яков накинул капюшон на голову и взял свой зонт. Заплатив каждый сам за себя, мы вместе вышли из тёплой кофейни в уличную прохладу. Мои начинавшие подсыхать волосы быстро намокли вновь. Откинув со лба прилипшую прядь, я поднял голову вверх и в тот же миг зажмурился от попавшей в глаз холодной капли. Вечернее небо плотно закрывали дождевые тучи. Будучи серыми или сизыми, они ярко выделялись на фоне ночного пейзажа. Яков раскрыл над собой зонт, и я придвинулся ближе: уже хватило гулять с непокрытой головой, теперь волосы похожи на ржавчину и их тяжесть мешает. Не высохшая футболка, так же как и накинутая сверху джинсовка, неприятно прилипала к телу, а ветер, в дополнение ко всему прочему, обдувал спину. Кроссовки шлёпали по огромным лужам и мешанине из грязи на дорогах. Мы как в реку заходили. В отличии от многих других пешеходов, которые торопились, даже бежали, чтобы скрыться от непогоды, мы шли более-менее спокойно в непонятном для меня направлении. На промямленное мною: «Куда мы?» Яков лишь кинул: — Увидишь. Перед глазами дома сменялись домами, многие окна окрашивались в жёлтый, оранжевый, красный свет из-за штор или тюля, где-то работали фиолетовые лампы. На пути встречались модные бутики одежды с горящими вывесками, забегаловки, кафе, скамейки и фонари. Вон там ТЦ «Янтарь» вроде, а около него развешены гирлянды, похожие на новогодние огни. Рядом снова бутики одежды. Несмотря на позднее время в центре города нам встречалось немало людей. В основном возвращающихся кто к семье, кто просто в свою квартиру. Несколько пьяниц, один из которых, сидя на скамье, распевал во всё горло странную песню. У него язык заплетался от алкоголя, а он всё равно пел. Путался и снова что-то мямлил. Постепенно дождь становился меньше, и круги на лужах редели. Дойдя до торгового центра, мы поднялись на эскалаторе на третий этаж, попутно обсудив у одного из ресторанов любимую еду друг друга, количеством коей я не мог похвастаться от слова совсем, потому отмахивался простым «не знаю» или же «да» и «нет» на предлагаемые им варианты; звучало несколько шутливых реплик касательно нынешнего «последнего писка» моды и вопрос: «сколько ещё должно их случиться, чтобы она, наконец, умерла?» Она становится всё страннее и страннее. Я, конечно, не интересуюсь модой, но из-за разговоров с Хельгой о ней, судя по картинкам, которые она присылала в наш чат, я думаю так. Язвительные фразочки Якова, его сарказм рождали лёгкую улыбку на моём лице, ну или нахмуренные брови, если он перегибал палку. Включив небольшой напор воды, подставил запястья под горячеватую белую струю. Яков разговаривал с кем-то по телефону около двери, а я зашёл в уборную. Пока грел холодные руки, взглядом задел висящее передо мной длинное зеркало. Уставшее, угрюмое и уродливо-бледное существо посреди пустых кабинок и в неуютном свете ламп смотрело на меня. Стало тошно. Я отвернулся. Закончив мытьё рук, откинул прядь рыжих волос назад и вышел, но рядом с дверью никого не оказалось. Прошёл чуть дальше, мотая головой в поисках знакомой тощей фигуры, и нашёл её стоящей у кассы кинотеатра. Я совсем не ожидал подобного от Якова, максимум прогулка, какие-то вразумительные слова может быть, но не кинотеатр. Он лишь с усмешкой похлопал подошедшего меня по плечу и взял из рук кассира два билета на неизвестное мне кино вместе с пачкой сырных чипсов. Он…ещё помнит мои предпочтения? Сегодня одно удивительнее другого. Я же ему должен буду. — Зачем? — мой вопрос был успешно проигнорирован. Юноша двинулся в указанный на билете четвёртый зал и я поплёлся следом, с недовольством и недоумением глядя ему в затылок. Бесполезная трата денег за какие-то полтора или два часа просмотра меня не устраивала. Он ещё и на закуску потратился. — Лицо проще сделай, — Яков в полоборота глянул на меня и деловито помахал билетами, — Если тебя так задело, что заплатил я, и ты почувствовал себя дамой, — он хохотнул, а я закатил глаза, — то скажу сразу: ты вернёшь мне эти деньги. Продолжишь дырявить взглядом мою спину — возьму компенсацию и за моральный ущерб. — От такой наглости я опешил. — Ты совсем обнаглел? — брови сползли со лба и слегка нахмурились, — Тебе-то для чего оно надо? — Меня поражает твоя реакция на мою щедрость. Где благодарность, нудила? — Щедрость под процент. — Душнила, — со смешком парировал он, — Радуйся, что процент для тебя низкий. Мы зашли в зал, когда уже началась реклама. Свет погашен, а где-то с десяток зрителей сидело на своих местах в ожидании. Следя за спиной юноши, я осторожно поднимался по ступеням всё выше и выше. Благо свет от экрана немного освещал пространство зала. Мы всё поднимались и поднимались, а в голову закралась мысль, что наши места будут чуть ли не на последнем ряду. Надо было хотя бы посмотреть название фильма, знать, на что иду. Думал поинтересоваться, но не стал лишний раз шептаться: во-первых, не услышит, а во-вторых, если и услышит, то не скажет. Уверен в этом. Хотя, в принципе, какая разница?.. В конце-концов, всё-таки я узнал номер ряда — шестнадцатый. Почти угадал. Сидения рядом с нами пустовали, поэтому мы спокойно и без лишних стараний не задеть чьи-либо ноги дошли до нужных мест. Как же давно я не сидел перед этим экраном… Усевшись поудобнее в кресло, я повернулся к расслабившемуся Якову, который не глядя на меня сунул мне в руки открытую пачку чипсов. — Что за фильм? — вяло спросил я. — Сейчас увидишь, — Яков зевнул, прикрыв рот ладонью, и облокотился на подлокотник, закинув ногу на ногу. На широком экране появилась мрачная презентация логотипов работавших над фильмом кинокомпаний, с возрастным ограничением 18+. Несложно догадаться, что это ужасы. Часто смотрел их. Проверив телефон на наличие новых сообщений, выключил и убрал в карман. Хельга не заходила в сеть с половины шестого вечера, странно. Но, может, и вправду очень занята. Либо устала читать и слышать о моих заморочках. Как бы ни старался не писать о них много, но, верно, и этого хватило сполна. Пожалуй, Хельга — единственная, кому я без особой тревоги изливал душу. Она не предаст старого знакомого и не станет шантажировать, поскольку и сама считает такое отношение признаком гнилого, омерзительного человека. Как же всё-таки громко здесь… Я невольно нахмурился прикрыв веки. Давно не ходил в публичные места кроме улицы и парка неподалёку от дома, отвык. Нет, слишком громко здесь. И всё же почему в кино? Что Яков хотел этим показать? Я должен был насладиться просмотром этого бесполезного фильма и откинуть мысли вот так просто, по щелчку пальцев? Даже не поскупился и купил мои любимые чипсы… Да что же такое?.. Я подпёр щёку кулаком и перевёл взгляд в правый верхний угол. Что-то неприятно теснило грудь, предательски увлажнялись глаза и в носу щепало. Вздохнуть бы сейчас глубоко ртом, но привлеку внимание сокурсника, мне это не нужно. Ещё терпеть эти взгляды. Соберись! Что же я за тряпка такая, ну в самом-то деле! Выдохнул с закрытыми глазами и, сглотнув, наконец-то посмотрел на экран. Зачем я пришёл сюда вообще? Лучше бы меня здесь не было. Чужое место, людное. Постепенно, постепенно и события фильма стали захватывать мой интерес. Невольно я проглотил такую крупную порцию ностальгии… В прошлом ходил в кино с мамой, бабушкой, близким другом… и то редко. Потом стало неохота, а там уже никто и не звал. Вот бы так же, как и эта семья, жить подальше от всех, в лесу. В дремучем лесу, где тебя никто не побеспокоит… кроме животных. Тихо, спокойно… Опять. Я глубоко вздохнул через нос, но осадок горечи в горле остался. Просто. Ни о чём. Не думай. Слегка размыленный взгляд упал на полную пачку в руке. Почему-то чувствую вину есть их. Хотя, какая разница? Чипсы же купили мне, а значит я могу без зазрения совести съесть их все. Взяв одну штучку я без былой радости хрустнул, ощутив солоноватый сырный вкус на языке. Вкусно… но грустно. Ха-ха. Чуть погодя, на кульминации фильма, я почти полностью погрузился в его сюжет, и понял, что больше мне симпатизировал второстепенный персонаж, потому что, ну хоть убейте, напротив него главный герой казался скучным и менее живым, к тому же в актёрском мастерстве он с ним не сравнится. Некоторые его поступки банальны, но без них вся история завершилась бы не начавшись. А, может, на самом деле ничего такого странного в поведении главного героя нет? Люди разные. Кто знает, вдруг, я тоже, по своему желанию или на спор, ошивался бы около заброшенного завода? В жизни всё бывает и утверждать в своей благоразумности в любой ситуации крайне самоуверенно. Наглая ложь, глупо выставляемая за правду. Я невольно закатил глаза. Ну вот, обязательно нужно упасть и сломать лестницу, которая, разумеется, станет важным условием для спасения. Превосходно. Сейчас на шум кто-то придёт, да? Ну, конечно, как без этого. Иногда я замечал, как Яков посматривал на меня, ухмылялся, видя мои реакции, но не смотрел прямо. Наверное, проверял отвлёкся я или нет. По правде говоря, мысли о бессмысленном решении идти в этот ТЦ, тем более о потраченных на меня деньгах только ради этого, время от времени давали о себе знать. Конечно. Я придерживал лоб рукой. Конечно, нужно идти в одиночку проверять источник шума. В заброшке и ночью. Тоже мне волк одиночка. В цирке, случаем, не выступаешь? Да, именно так. Делать же больше нечего. Ну и придурок… Я глубоко вздохнул. Он умрёт первым из их группы. Точно. Я прикрыл глаза ладонью в разочаровании. Ну всё же нормально было. Зачем из-за… Боже, это же насколько нужно… Поистине глупое поведение. Я не понимаю, ну не сошлись во мнениях, бывает, зачем просто отталкивать от себя того, кто хочет помочь? Нет, теперь я точно уверен, второстепенный персонаж лучше в тысячу раз. Главного пусть убьют поскорее. Раздражает. Один его вид уже рождает желание плюнуть ему в лицо. Я вздохнул вновь и замер. Почему я столь эмоционален сейчас?.. Засунув в очередной раз руку в стремительно опустошающуюся пачку чипсов, я на секунду остановился и с удивлением отметил, что способ в какой-то степени работает. Незаметно для себя съесть половину большой упаковки за просмотром фильма может только увлёкшийся им человек. С некоторой неловкостью я мельком взглянул на сидящего слева Якова. Подперев щёку кулаком и расставив ноги в стороны, он так и не попросил у меня ни крошки. Его чёрная радужка отражала весь спектр ярких цветов с экрана, и глаза не казались колючими и пустыми, обычными точками, наоборот, будто ожили. Нехорошо выходит. Всё-таки купил чипсы не я, и не за свой счёт я пришёл в этот кинотеатр… Я протянул ему хрустящую закуску, молча и не отрывая глаз от экрана. Со стороны донеслось короткое хмыканье, а спустя пару секунд тонкая рука зашуршала внутри пачки, пока я чуть скосил глаза и заметил поднятый уголок губ юноши. Это… приятно.

***

Я не ходил в кино уже столько времени. Сколько я не посещал торговые центры, не встречался со знакомыми просто так? Возможно, именно из-за моей неактивности и отсутствия частого общения с одноклассниками в прошлом, и однокурсниками в настоящем обо мне не вспоминают и не зовут никуда?.. Я, как тень, пусть и замечаемая иногда, но по случайности и только особо внимательными личностями. Наверное, и Хельга сейчас общается с таким как я лишь по привычке. Когда-нибудь она сбросит балласт и задышит спокойней. Вот, например, обычно отвечает менее, чем за пару часов, а сейчас выделила на меня минуту только спустя несколько дней. Меньше разговоров со мной равняется хорошему настроению. Однозначно. Но вместе с этой простой истиной я искренне недоумевал: почему Яков захотел провести со мной время? Ради простого развлечения и ухода от скуки? Это глупо. Юноша мог спокойно и без лишних телодвижений договориться с какой-нибудь знакомой девушкой или другом о встрече. Но в той кофейне он ко мне подсел, начал разговор именно он. А мог пройти мимо. Странно. Палец застыл в нескольких миллиметрах от экрана смартфона. Меня останавливало неведомое чувство, какая-то сила держала за запястье, не давая нажать на чат. Что она мне ответила? Что, если Хельга отнеслась к моему вопросу негативно и написала соответствующее сообщение, которое явно заставит меня сильно разочароваться в себе опять? Хочется и ужасно колется. Нужно стараться больше позитива привносить в свои будни, а не страдать, как сказал Яков. Он был абсолютно прав в этом, однако сложно повторить в действиях его слова. Было бы неплохо, умри я в утробе матери.

***

Солнце сегодня сияло необычайно ярко, охватывая блеском ветви покрытых белым пухом деревьев, кровавые грозди рябины и лежащий на промёрзлой земле тонкий слой снега. В планах было быстро дойти до магазина и купить что-нибудь съестного на выходные. Проблема в том, что под этим снежным слоем скрывался безжалостный лёд, а мои ботинки скользят очень неплохо, не хотелось показывать своё «мастерство» в фигурном катании по улице проходящим мимо людям. Собью ещё ненароком. Шагая по тихой улочке в отсутствии ветра, казалось, что время на несколько мгновений остановилось. Так приятно ощущается подобное морозной зимой, когда воздух кажется хрустальным, а под сапогами раздаётся хруст мягкого снега на всю округу. Словно в лёгком похмелье я слышал доносившееся дальнее эхо сигнализации скорой помощи и езды машин. Одинокое карканье вороны в небе. Ни души рядом. А как прекрасно наблюдать из окна спадающий с вечерних небес изящный шлейф снежинок! Поскорее бы наступила эта пора. А пока я вынужден ждать ещё один месяц до наступления периода суровых понижений температур и метелей с завываниями сильных ветров. Волшебная сказка оборвалась с моим приходом в продуктовый магазин где звучали незамысловатая мелодия и пикающие сигналы с касс с бездушными приветствиями продавцов-кассиров. Как к роботам прихожу, только с натянутой кожей и растущими волосами на теле. Не задерживаясь долго в этом жарком помещении, я без корзины направился к необходимым полкам, выбирая доступные по финансам товары. Молоко, хлеб, пряники, почему нет? Сливочное масло и энергетик. Набрав необходимое поспешил к только-только освободившейся кассе, но из-за ворчливой старушки пришлось молча уступить место ей, хотя, даже если бы я был против, она протолкнулась бы вперёд, скорее всего. Быстрее бы ушёл, будь настойчивее. У меня всего лишь пять продуктов, тогда как у неё целая корзина, будто на неделю закупалась. Боевая, не то, что я… Когда-нибудь моя внезапно и не вовремя появляющаяся робость сыграет со мной крайне злую шутку, надо бы избавляться от ненужной черты. — Здравствуйте… — тихо произнёс я по привычке на автоматическое «Добрый день» продавца. Она уже пробивала мои покупки. — Мне, пожалуйста, ещё пакет небольшой… — В начале кассы. Взяв его, я быстрее начал складывать всё в маленький полиэтиленовый пакет. — 650. Чек нужен? — У меня карта. — С цоканием, продавец повернула терминал ко мне. — Чек нужен? — я помотал головой. На выходе я почувствовал облегчение. От духоты спасла уличная прохлада. По какой-то причине близкое присутствие постороннего напрягает меня, особенно, если чужак стоит за спиной и мне приходится довольствоваться видом, что даёт боковое зрение. Как было в очереди на кассе. Ещё и этот брезгливый взгляд продавца. Мне нужно больше личного пространства в обществе, и чтобы никто слишком близко не подходил. Больно уж некомфортно себя чувствую иначе. Полиэтиленовый пакет чуть отбивался моими коленями при скорой ходьбе. Внезапно я услышал знакомые девичьи голоса, но не повернулся, хоть и было интересно узнать: прав ли я? Похоже на Розу с Марией. Последнюю называл по полной форме имени так как ей больше подходила она. Простая «Маша» не сочеталась с тонкими чертами лица, возвышенным и гордым поведением девушки. Они болтали друг с другом, точнее, больше всего говорила Роза — позитивная «зажигалочка», готовая поднять из могилы мёртвого, а её подружка слушала и чуть реже вставляла своё слово. Я не стал прислушиваться к их диалогу и опустил голову, надеясь, что меня не заметят. Взрыв смеха, а после чуть удивлённое: «Это не Немо случаем?». Почему бы не забыть тот случай? Подумаешь, забыл я имя при знакомстве. Я волновался! Сердце забилось чаще, ноги хотели понести меня как можно быстрее, но я сохранял прогулочный шаг. Не хотелось здороваться. Не хотелось говорить и слушать, и снова показывать себя идиотом из-за машинально выскакивающей на губах улыбки.

***

Я отложил телефон в сторону, так и не нажав, и пошёл на кухню. Налил воды и включил чайник. Его синяя подсветка умиротворяла порой. Пожалуй, оставлю свет выключенным. По окну постукивал дождь, вместе с ним шёл снег. Да. Услышав их голоса и вопрос обо мне, я испытал что-то наподобие страха. Так и не обернулся, когда они начали звать меня. Хотелось скрыться от них, пусть девушки и не желали мне зла, я надеюсь. По крайней мере, я ничего плохого им не сделал и не пытался никому навредить. Незачем. На столе лежала полная пачка недавно купленных пряников, три пустые кружки и заварочный старый чайник. По привычке развернулся к холодильнику и под его повторяющийся сигнал смотрел внутрь. Ничего не хотел, ничего и не было. Закрыл. Помню, когда здесь было совершенно пусто, в качестве подарка на мой день рождения Хельга принесла целый пакет сладостей и фруктов. Был виноград, голубика, персики, большая плитка шоколада и парочка маленьких, даже шоколадный йогурт с упаковкой сока. Так мило. Что-то опять горчит во рту…

***

Из гостиной прозвучала мелодия звонка, и я отвлёкся от решения алгебры. Встав из-за рабочего стола быстро подошёл к дивану и взял телефон в руки. На экране высветилось имя моей давней подруги… надеюсь, она так же считает меня своим другом. Довольно неожиданно, ведь Хельга предпочитает сообщения звонкам. — Алло? Из трубки послышался размеренный низкий голос: — Ты же сейчас дома, верно? — Зачем она спрашивает? — Привет! Да, — от какой-то странной радости я улыбался и слегка кивал головой в такт словам. — А что? — Выходи. — В смысле? Куда? — непонимающе спросил я. — Я у подъезда. Мои глаза расширились, а я застыл. Зачем ей.? Неужели, это связано с моим днём рождения сегодня?! Или я напрасно считаю так? Возможно, она хочет просто передать что-то. Может, ей что-то нужно, а я уже обрадовался. Но несмотря на это, губы расцвели в лучезарной улыбке, обнажив зубы. Думаю, Хельга услышала восторженные нотки в моей интонации, неуклюже скрываемые тихим голосом. — А, хорошо, сейчас. С глупым выражением лица я отбросил телефон обратно на диван и откинул тапки в сторону, чтобы не заставлять долго ждать. Быстро накинул пальто, не застёгиваясь, и надел ботинки. Буквально выбежал из квартиры, торопливо закрыв её на ключ, и спустился по лестнице вниз, пока сердце трепетало в груди. За входной дверью меня ожидала, как почти всегда спокойная Хельга. Её длинные волосы ниспадали с плеч, касаясь талии. На лице нанесён лёгкий макияж, а особенно выделялась синяя матовая помада на губах. Девушка одарила меня мягкой улыбкой и полностью повернулась ко мне. В её руке был среднего размера праздничный пакет. Я не ошибся!... — С днём рождения, тебя. — Хельга протянула мне свой подарок, смотря довольным взглядом на сияющего меня. Это слишком приятная неожиданность. — Спасибо… Спасибо огромное! — глаза превратились в два полумесяца и я почти ничего не видел из-за этого. Слишком рад, я даже не знаю такого слова, чтобы описать мою реакцию на её доброту и заботу. Она помнила, не забыла и поздравила. Да мне всё равно: пришла бы она с подарком или же нет, в любом случае, знание того, что моя подруга пришла к моему подъезду и поздравила словесно, уже многое значит. Я осторожно принял пакет двумя руками, как нечто драгоценное. — Как у нашего именинника дела? — она продолжила курить сигарету, изящно держа её двумя пальцами у рта. Слегка отворачивалась, когда делала затяжку и выпускала нити дыма в воздух. — Да вроде нормально. У тебя-то как? — Так же. Не жалуюсь. — Она окинула меня взглядом и спросила, — Не холодно? — Да нет, нормально. Ветер хоть и был несильным, но вызывал дрожь в теле. Однако меня переполняли позитивные эмоции и мне была безразлична погода сейчас. — Не болей. Потом замучаешься с лекарствами и температурой. Опять на две недели сляжешь.— Я лишь улыбнулся вновь. Мы стояли у входной двери в подъезд и просто говорили на разные темы. Успели обсудить немного планы на этот Новый год, кто как хочет его провести. Я не знал, конечно, — никаких планов не было и в помине. Хельга почему-то настойчиво спрашивала о моём самочувствии, и я задумался, почему. Всё же нормально. В этот недолгий, к сожалению, момент я почувствовал расслабление, лёгкость внутри, будто ничего из тревожащего мою голову ранее не существовало, испарилось. Щёки болели от широкой улыбки, на них наверняка появился румянец. Как бы не хотелось сделать улыбку меньше хоть на секунду, не получалось. Может, оно и к лучшему. Девушка обладала прекрасным остроумием, от чего было занимательно слушать её рассказы, недовольства и, даже если она кого-то оскорбляла я слушал внимательно. Иногда смеялся, подхватывая её звонкий смех. Так хорошо… Свободно… Вспомнив о подарке, в руках, я с любопытством, как ребенок горит желанием узнать содержимое рождественского сюрприза, заглянул в пакет и невольно ахнул: это ведь стоит немалых денег! Хельга не пожалела их для меня… Шоколадная паста, фрукты, миниатюрная открыточка… — Спасибо, — Не сдержался и повторил, кивнув в знак благодарности, на что девушка лишь лениво махнула рукой, мол, не стоит. Руки хотели крепко обнять её за то, что она скрасила очередной мой серый день своим присутствием. — Ничего особенного, не стоит. — Хельга отвела взгляд, а я заметил блеск в её глазах. — Я пойду. Не стой на холоде. Ещё раз поздравляю. Падали пушистые хлопья снега, кружась на тихом ветру. Хельга уже почти скрылась за углом пятиэтажки напротив, а я всё стоял под козырьком и любовался красотой предзимней поры. Мир будто заиграл по-новому. Уже не так и холодно, и уныло стало вокруг. Чудесное мягкое белое покрывало, одетые в белые шубы кустарники и деревья, шапочки на красных ягодах боярышника и кисло-сладкой рябины. В голове звучала старая весёлая песня, которую я пытался раньше вспомнить, но безуспешно. С приподнятым настроением я зашёл в подъезд и поскакал по ступеням наверх.

***

Знаете, а если нет — очень хорошо, иногда возникает желание ударить себя, причинить какую-то боль. Иногда кажется, что весь твой путь идёт не туда и весь ты неправильный. И это заставляет относиться к себе с пренебрежением. Я сделал несколько шагов к подставке для столовых приборов, стоявшей на полупустом подоконнике. Как бы странно и забавно не звучало, я хочу причинить себе боль, но так же и боюсь это сделать. Да, я боюсь боли. Но что в этом плохого? Все мы люди, и это нормально. Порой меня это бесит. Выбрав один нож, я спустил джинсы и приложил лезвие к халёной коже бедра. Немного надавил и медленно… — вы слышите? «Мед-лен-но»! — провёл в сторону, рисуя линию. Ничего не почувствовал особо да и крови нет. Надавил и прошёл по тому же месту ещё раз. Уже щиплет и видны красные точки. Ещё… Больно. Идёт кровь. Я растянул порез пальцами порез и прикоснулся холодным и уже с красными разводами лезвием к нему. Жжёт. Остановился, какое-то время не решаясь продолжать. Потом всё-таки попробовал снова и, с трудом и периодическими остановками, дошёл до середины пореза. Не смог дальше. Тряпка.

***

Немного поднявшееся настроение возвратилось к прежнему. Осенний дождь теперь моросил, почти не ощутимо касаясь моего тела. Будто с неба кто-то бросал тонкие холодные иголочки. Бродя по ночным улицам Екатеринбурга, я смотрел вперёд, в пустоту. Снова потратил время зря. Я всегда трачу его понапрасну. Тварь. Никчёмная тварь. Не хотелось смотреть на идущего рядом Якова. Совершенно. Даже когда он искоса поглядывал на меня хотелось отвернуться, но будет странно и невежливо, поэтому держал голову прямо. Хочу спать. Как же я хочу спать. Закрыть глаза в мягкой и тёплой кровати. В своей тихой комнате. Там, где никого нет. Никого нет… Из-за этого согревалось тело под одеялом, но так неуютно внутри… Опять этот ход настенных часов, слышимый во всех комнатах, пустота. Нет-нет! Невольно брови нахмурились, а я чуть выпрямился. Я не один! На самом деле я не один! У меня есть мама, брат, бабушка и дедушка. Какие бы ни были отношения, они есть. Этого достаточно! Я не одинок! Одиноки другие люди, те, у кого нет семьи! У меня есть всё для настоящего счастья: родные, жильё, еда, одежда, право и возможность обучаться в универе!.. Так почему же я себя так себя сейчас так чувствую?! Почему я просто не могу ценить то, что у меня есть?! Ничтожество! Вдруг на моё плечо опустилась рука. Напряжённое лицо разгладилось, и я обернулся, сбивчиво дыша носом. — Куда это ты вдруг торопишься? Куда так побежал? — Яков вопросительно дёрнул бровью вверх, а мой взгляд упал на промокшие ботинки. С чего бы мне ускорять шаг? — Снова гнобишь себя? — произнёс он, смотря мне прямо в глаза. — Да нет, — я слегка повёл плечами. Какая тебе разница? — Ври больше, — с хмурым выражением лица Яков скрестил руки на груди. Этот же жест повторил за ним и я. Он не отрывал взгляда от моих глаз, хотя я не отвечал ему тем же, наоборот отводил в сторону. Он вздохнул и начал чуть мягче, — Ты можешь сказать мне о том, что тебя тревожит. Я выслушаю. — Какие красивые слова. — Это не шутка. Прошло пару минут. Мы так и стояли на месте, молчали. Спустя ещё некоторое время я решился хоть что-нибудь ответить. Не могу терпеть это молчание. Напрягает. Не обдумал, не взвесил «за» и «против» — не хочу. Хочу закончить. Устал. Но что-то внутри меня, напротив, почему-то очень надеялось услышать, что все поступки Якова сегодня были сделаны не для развлечения и не из-за скуки, а… ради меня?.. Хочу верить, что все поступки его и Хельги, всех моих близких были сделаны ради меня!.. Смешно звучит. — Зачем тебе всё это? — поднял глаза с грязных ботинок и посмотрел во внимательные чёрные агаты сокурсника. — Это, конечно, мило, но для чего ты возишься со мной как с малым ребёнком? Тебе что, действительно заняться нечем? Я не понимаю почему ты ходишь со мной куда-то. Почему пытался поддержать в кофейне? Почему ты купил билеты на бессмысленное кино, купил мне любимые чипсы? Тебя же это не касается, — монотонно, но с каплей интереса прочеканил я, — Зачем? — Казалось, будто Яков изучал каждую деталь моего лица. Он молча наклонил голову набок и сместил взгляд. С губ сошёл усталый шёпот, — Зачем ты общаешься со мной вообще в принципе?.. Не понимаю… — Для тебя всё обязательно должно иметь смысл? Я молчал. Глаза заволакивала солёная пелена. В голове пусто, как обычно. Он медленно убрал руку с моего плеча и вложил её в свой карман. — Ты против? Эти два слова ввели меня в ступор. Да нет, не против, но… это странно. Меня охватили непонятные ощущения, я не понимал, что чувствую сейчас. Приятно, но в тот же миг и некомфортно. Не зная, как действовать дальше, я медлил с ответом. Мне стало лень открыть рот даже для одного слова. Бессмысленно что-то говорить. Убеждать? Смысл? Я даже не знаю, не имею ни малейшего понятия что говорить. В конце концов я собрался уйти в свою квартиру и просто укутаться в одеяло. Может, включить телевизор, чтобы убить гробовую тишину. Но перед этим тихо, практически одними губами прошептал: — Что тебе это даст?.. — видимо, слишком тихо, поскольку Яков лишь нахмурился в непонимании и приблизил своё лицо к моему: — Что? — Он встал ровно, — Короче, я хочу и общаюсь. К тому же, ты перестанешь выглядеть так, будто переживаешь траур, и, может, улыбнёшься ещё раз, как при просмотре фильма или как было в прошлом зачастую. Слишком тоскливый для обычного себя. И… это… всё? На что я надеялся?.. Он просто хотел развеяться и считал, что его общение со мной это какая-то честь для меня? Что только из-за его внимания ко мне я стану радостнее?.. Не попрощавшись, я развернулся от удивлённого лица юноши и ушёл. Судя по всему, он не стал останавливать меня, дал побыть в одиночестве и спокойно вернуться в мою каморку. Без лишних уговоров и выяснений. За это спасибо.

***

И всё же, зря я так поступил. Не стоило уходить так резко, не сказав ни слова отворачиваться от человека, который хотел сделать как лучше. Возможно, правильным решением было бы поговорить. Яков же сказал, что готов выслушать, вдруг это действительно правда? А я не поверил и грубо бросил его. Я же знаю его манеру говорить, может, он не имел в виду ничего плохого, а я обидчиво пошагал от него прочь. С тех пор он мне не звонил, я не звонил ему. Будто на том пути мы разошлись во всех смыслах, слишком отдалились друг от друга. И виноват в случившемся я. Руки положили нож в кухонную раковину и отмыли от грязи. Вода на дне окрасилась в тёмный цвет. Пришлось взять перекись и вату, чтобы не запачкать джинсы, вытереть растёкшуюся на коже кровь. Щиплет неприятно, слегка пенится от антисептика. Смотря на неглубокий порез я подумал, а зачем, собственно говоря, я это сделал? Для какой цели? Чтобы оставить ещё один шрам? Их уже семь. Не чувствую какого-то облегчения или чего-то близкого к этому. Это было бессмысленно. И от этого стало тягостнее. Закончив останавливать кровотечение спустя минут пять, надел джинсы обратно и направился снова на кухню. Может, съесть что-нибудь и чаю выпить? Однако только посмотрев на пряники и хлеб лицо скривилось от отвращения. Насколько же я зависим от еды… Противно, если подумать, что я только и делаю, что сплю, ем, хожу в туалет и по кругу так далее. Не стал ничего брать. Аппетит пропал ещё днём, перекусывать не хотел так же. На улице действительно будто ночь: темнота и тишина. Как в моей квартире, если убрать телевизионный шум. Поглядев немного на блестящие ото льда дороги, вернулся в свою комнатку и сел на диван. Всё та же шла юмористическая программа и звучал тот же смех зрителей. Нащупав рядом с ногами телефон, взял его — не вижу смысла волноваться по поводу ответа Хельги. Если она прямо укажет на моё надоевшее уныние, то я пойму и приму это. От чего прятаться? Яркость включённого экрана ударила по глазам и я зажмурился на мгновение. Привыкнув, задержался вновь, но вскоре кликнул на наш с ней чат.

Хельга [была 17.11.25 19:04]

[10.11.25]

— Ха-ха-ха, да, согласен

Доставлено 11:35

— Вот и я о том же Доставлено 11:35 — Было приятно поболтать с тобой, Вальтер. Доставлено 11:35

— Мне тоже

Доставлено 11:33

— Пока Доставлено 11:36

— Давай

Доставлено 11:36

[15.11.25]

— Привет

Доставлено 20:09

— Как дела?

Доставлено 20:10

— Извини, если отвлекаю, но, как ты думаешь, ради чего нужно жить?

Доставлено 20:34

[17.11.25]

— Жить, Вальтер. Просто жить. Доставлено 18:46 — Не ищи смысл. Ты сам знаешь, почему. Он сам найдёт тебя. А пока живи: гуляй, ешь, спи, общайся, продолжай вырезать фигурки из дерева, мечтай, чувствуй радость, злость, раздражение, любовь, спокойствие, отвращение, усталость, заряд бодрости. Доставлено 18:47 — Просто живи. Доставлено 18:48 «Просто живи.» Уже второй человек говорит мне об этом. Я вздохнул. Побрёл в прихожую. В карманах куртки нашёл пачку сигарет и, одевшись, вышел на лестничный пролёт, закрыл дверь, и спустился на улицу. Зажёгся тёплый огонёк, который моя ладонь защищала от слабого ветра, и я поднёс его к сигарете во рту. Надо что-то менять.Так действительно нельзя. Иначе можно с ума сойти. Как-то нужно потихоньку оживляться. Пуская волнистые нити табачного дыма, я достал из кармана телефон и в чатах отыскал Якова. Нужно извиниться. Я был слишком груб.

Седой чёрт [был 16.11.25 00:38]

— Тетрадь забери. Доставлено 17:13

— Когда?

Доставлено 17:20

— Через полчаса или час. Доставлено 17:24

[17.11.25]

— Привет.

Доставлено 18:59

— Извини.

Доставлено 19:00

Продолжая курить, я не убирал телефон от лица — ожидал ответа. Наверное, напрасно. Скорее всего, Яков проигнорирует это сообщение, а возможно, даже не прочтёт его, смахнув уведомление в сторону. На часах десять минут восьмого. Ответа нет. Возможно, моя реакция задела его, оскорбила. Возможно, он занят. В невольно появившемся лёгком волнении я взял из пачки вторую сигарету. Странная погода сейчас: дождь со снегом, слякоть и, вроде, тепло. Давали о себе знать слабые порывы ветра. Чем-то напоминает весну, раннюю весну. Заморозки наступят и всё покроется корочкой льда, придётся надевать коньки для выхода на улицу. Сигарета постепенно сгорала, а я наблюдал за падающими на землю мокрыми белыми комочками снежинок.