I wish you were a girl

На дворе был 1974 год. Середина октября, а на улице уже стояла лёгкая прохлада. Советский народ уже успел переодеться кто во что: кто в куртки, кто в пальто, кто в ветровки. Шесть утра, ни свет, ни заря, а люди уже спешат кто куда. Мимо, только достроенных хрущёвок, пробегает группа пионеров, которые почти что сбивают прохожих с ног, но моментально извиняются перед ними, складывая руки в молитвенном жесте. А в след же им кричат бабки "вот молодёжь пошла! Какие же из вас пионеры! Тьфу!". Как говорит каждый уважающий себя пенсионер "а вот в наше время...". Да, в ваше же время и трава зеленее была. Мимо хрущёвок, заметно спеша, проходят и женщина с маленьким сынишкой. Некоторые прохожие странно на них косятся. И мать, и сын были альбиносами. Белые, словно снег, волосы очень сильно привлекали внимание любопытных прохожих. В СССР такое было чуждо, да и многие любили совать свой нос куда попало. Мать лишь фыркает на всё это внимание от незнакомых людей и поправляет коричневую сынишке шапку, на которой сияла красная звёздочка с серпом и молотом. Алые глазки недовольно щурятся и в протесте маленькие ручки срывают шапочку. И так нервная мать раздраженно вздыхает и садится на корточки перед сыном. –Кадзуха, будешь хорошо себя вести и сегодня вечером мы зайдём за теми шоколадными конфетами, - в ранее недовольных глазках вспыхивают заинтересованные огоньки, - будешь хорошо себя вести? - переспрашивает мама. –Да! –А плакать будешь? –Да... Женщина вымученно стонет и обратно натягивает шапку на белёсую макушку, которую через пару секунд настойчиво срывают. Матери остаётся лишь сдаться и принять своё поражение. И вот стоит маленькой семье переступить порог детского сада, как мальчик тут же громко всхлипнул. Всхлип сменился капелькой слезинок в уголках глаз, а те целым ливнем из слёз и непонятных слов, лишь бы мама не уходила. Воспитатели громко цокнули, заслышав всхлипы ребёнка и подошли в попытке успокоить этот комочек слёз. Но тот всё равно не слушался, и беспорядочно крутил своей головкой, всё также плача. Женщина, вроде её звали Бэй Доу, Кадзуха услышал, как к ней обращалась мама, стояла поодаль от всех. Её до ужаса бесили плачущие дети, но вот что она делает в детскому саду - настоящая загадка.... –Приведите Куникудзуши! - не выдержав, громко велит Бэй Доу, заставляя других воспитательниц вскрикнуть и вскочить. Через минуту в коридор входит недовольный мальчик, аметистовые глаза щурятся, стоит лишь увидеть плачущего. Завидев новое лицо в помещении, Кадзуха оборачивается и в ответ прожигает своим взглядом вошедшего. Всхлипы утихают и сменяются растерянностью, когда Куникудзуши подходит ближе. Лишь теперь блондин может лучше рассмотреть мальчика (у альбиносов плохое зрение). Тёмные волосы, отливающие фиолетовым, спадали на плечи и словно ручеёк текли дальше по грудной клетке, заканчиваясь в районе талии. На макушке красовалась чёрная шапка со смешным помпоном. Такого же цвета, как шапка, на мальчике была куртка с рюшами, которую в последующее мгновение застегнули. –Чего ревёшь? - из размышлений Кадзуху вырвал детский голос напротив. Речь у мальчика была смятая, да и у Каэдехары на самом деле тоже... Чёткого ответа не последовало, лишь улыбка растянулась на лице альбиноса. –Пошли жёлуди собирать, - с этими словами Куникудзуши хватает ненавистную мальчиком шапочку, и натягивает на светлую макушку. К удивлению матери, которая до сих пор здесь стояла, Кадзуха не предпринимает каких-либо попыток стянуть головной убор. –Зачем? –Надо, - Дзуши берёт ручку мальчика в свою, переплетая их пальцы, и ведёт на улицу, где уже во всю разгуливает их группа, - тебя как зовут? –Каэдехара Кадзуха, - неуверенно произносит альбинос, накручивая на свой пальчик спадающие светлые пряди. Он был новеньким в группе и очень волновался за своё знакомство с коллективом. Хотя, раз его за руку ведёт такой милый мальчик, то это довольно хорошее начало. Возможно, они станут друзьями. –Фамилия мне твоя зачем? Я Куникудзуши, - фыркая, протягивает брюнет, пока те проходят сквозь толстые стволы деревьев. Кадзуха старается не смотреть на собеседника, предпочитая опустить голову и уставиться на листья под ногами. При ходьбе те словно плыли, размывались разными цветами, мальчик не успевал сфокусироваться, как красный сменялся на жёлтый, тот на коричневый, оранжевый, зелёный.... Поднял голову светловолосый лишь тогда, когда услышал неподалёку шорохи. Это были другие дети, которые во всю уже собирали жёлуди. В этот момент пальцы рук расплетаются и Куникудзуши убегает, похоже, к своему другу. Разочарованно вздохнув, Кадзуха принялся искать эти поганые жёлуди. В голову пришла странная мысль "а зачем мне эти жёлуди?". И вправду, почему все дети их собирают? Найдя взглядом воспитательницу, мальчик рванул к той. Увидев приближающегося ребёнка, женщина мило улыбнулась и всем корпусом повернулась в сторону бежавшего. –Малыш, что-то случилось? - мягко начала та. –Извините, а зачем нам эти жёлуди? Женщина явно была растеряна таким вопросом, а уж тем более, когда неугомонный мальчик начала задавать вопросы и дальше, раздражая. Не сдержавшись, воспитательница фыркнула и сощурилась, глядя на пацана перед ней, выпаливая: –Какая разница? Просто следуй инструкции и собирай жёлуди! Затем в лоб Кадзухи прилетел щелбан, заставший его врасплох. Мальчик что-то пробубнил и накрыл свой лоб маленькими ручками, перед глазами же встала влажная пелена. Всхлипнув, Каэдехара скрылся за каким-то деревом, садясь на листья, которые тут же зашуршали. Прижав коленки к себе, блондин утыкается в них лбом, а заметив жёлудь возле себя, тут же его откидывает в сторону, но тот обо что-то ударяется... Или об кого-то. –Ай! Вместо того, чтобы собирать жёлуди, ты их кидаешь в прохожих? - раздался раздражённый голос где-то неподалёку возле светлой головки, - почему не собираешь? –Я не понимаю, зачем это... - разочарованно выдохнул мальчик, узнавая Куникудзуши и забывая о раннем броске ореха. –Раз сказали, значит так надо, что непонятного? –Всё непонятно... - блондин надулся и сложил руки на груди. Куникудзуши фыркнул и уселся рядом с новым другом, небрежно кидая самые чистые жёлуди к тому на колени, и с ходу задавая вопрос: –Сколько здесь желудей? –Эээ... - Кадзуха попытался сосчитать орешки, но он даже не умел, поэтому лишь делал вид, что очень усердно думает, но в конце концов сдался, - я не знаю. –А вот теперь подойди к воспитателю с таким вопросом. Хмыкнув, Кадзуха взял жёлуди в руки и снова поплёлся к уже другой женщине. Та выглядела как-то добрее и мягче... Завидев мальчика подле себя, воспитательница улыбнулась погладила того по щеке. Блондин пару секунд потупил взглядом в землю, чуть смущаясь, а затем всё же спросил: –Сколько здесь желудей? –Так ну... Один, два, три... - воспитательница специально считала медленно, дабы мальчик всё запомнил, - шесть, а теперь повтори. Не спеша, альбинос повторил за женщиной до шести, запоминания цифры. Та его снова потрепала за щёчку, параллельно нахваливая. Не ожидая такой реакции, блондин быстро кинул слова о благодарности и побежал обратно к Куникудзуши с теми же желудями. –Шесть! Здесь шесть желудей! –Теперь ты понял, для чего мы собирали жёлуди? - брюнет довольно улыбнулся, когда его маленький план был успешно выполнен. –Нет, нам ведь могли на пальцах объяснить.... –...... Тоже верно, - Дзуши сощурил глаза, явно не ожидая такого ответа. Возможно жёлуди всё же были бесполезны. Мальчики переглянулись и одновременно уселись на листья, которые ранее были продавлены весом Кадзухи. Перебирая в руках ненавистные орехи, они о чём-то своём бубнят, в силу своего небольшого возраста, мало что разбирая из речи друг друга. Через пару минут меланхоличного ожидания неизвестно чего, дети замечают, как их группа начала собираться и выдвигаться обратно в садик. Взявшись за руки, те тут же поспешили за ними. *** С садика и вплоть до нынешнего 3 класса, мальчики были не разлей вода. Вечно вместе: то в классе, то на прогулке, то в магазине. Для мальчишек в этом не было ничего странного, но вот для окружающих их людей. Парни даже не знали, что такое "гомосексуальность", но их уже обвиняли в этом все кому не лень. 8-летних мальчуганов все в классе кличут парой. На что брюнет обычно злобно шипит, а блондин неловко улыбается, стараясь успокоить своего друга. Они и вправду всегда были вместе и ни один из мальчиков не хотел этого менять, но сейчас им назойливо велят встать в разные пары для танца. Куникудзуши просто не может понять... Почему, что такого в этом? Что такого в танце двух мальчиков? Они же просто друзья. Детский мозг просто не мог понять такой несправедливости. Почему они не могут встать вместе в обычном танце? –Почему я не могу с ним танцевать?! –По-моему вам и так должно быть понятно, молодые люди. Гомосексуализм нам тут не нужен, - преподаватель окидывает мальчиков холодным взглядом, и жестом указывает Куникудзуши встать в пару с Люмин. Дзуши недовольно шипит, внутри него скапливается желчь злобы, которую он вот-вот готов выплюнуть на хореографа. Чёртов танец, чёртов преподаватель, чёртова несправедливость. Уже открывая рот и собираясь вылить новую порцию недовольства, брюнета останавливает тёплая рука Кадзухи, которая мягко касается его плеча. Смотря в алые глаза друга, Куни щурится, без слов пытаясь что-то сказать мальчику. Но Каэдехара смотрит на него, так мягко, что от прошлой злобы остаётся лишь немая печаль. Печаль от того, что их танцу не сбыться. Вздохнув и подняв руки в знак поражения, Куникудзуши плетётся к блондинке и встаёт с ней в пару. Краем глаза наблюдая, как к его другу ставят в пару голубоволосую девочку, Аяку. Мальчик лишь фыркает и отворачивается от парочки. Внутри скапливается новая порция эмоций. Но то не злость, то что-то другое. Через пару часов, закончив подготовку новогоднего танца, двое друзей вместе идут домой. На улице уже довольно темно, Кадзуха побаивается темноты, поэтому Куникудзуши заботливо берёт его руку в свою, пока тот что-то увлечённо рассказывает. –Так обидно, что нам не дали станцевать вместе, - пиная комочек снега, дуясь говорит Каэдехара, - не понимаю, что в этом такого? –Я тоже не могу понять, почему нам запретили! С этими девчонками скучно. Почему я не могу танцевать со своим другом, - былое негодование возвращается с новой силой, и теперь Дзуши жестикулирует сильнее обычного. –Бог с ним. Если на утреннике не получится, то давай завтра у меня дома потанцуем? У нас будет свой танец! - загораясь идеей, Кадзуха берёт руки друга в свои и завороженно глядит в глаза напротив, молясь о положительном ответе. Потупив взглядом в землю, не в силах поднять глаз на друга, Куникудзуши утвердительно кивает и на него набрасываются с удушающими объятиями. *** Закрыв за собой входную дверь, Куникудзуши окидывает их с матерью однокомнатную квартиру задумчивым взглядом, проверяя, всё ли на месте. Заметив маму, которая явно пребывала не в хорошем настроении, мальчик заметно сжался и постарался бесшумно снять верхнюю одежду и пройти мимо. Музыка граммофона, казалось, заглушает все посторонние звуки. Но конечно, удача явно не на стороне Дзуши. Уже через пару секунд, как тот разулся, он спотыкается о ковёр и летит прямиком на пол, еле как успев подставить руки под лицо. –Куникудзуши? - произносит Эи строгим голосом, поворачиваясь на звук удара. - подойди, нам нужно поговорить. Подняв беспокойные глаза на мать, мальчик вздрогнул и постарался унять все лишние эмоции, подходя ближе. Ожидая, пока мама начнёт разговор, Дзуши не слышит ничего, кроме биения своего сердца, даже до ужаса громкий и раздражающий граммофон затихает, время будто остановилось. Разговоры с Эи всегда даются сложно для мальчика. Его мать воспитывает сына одна, отец спился ещё до рождения, а после не угодил партии и попал в лагерь или куда... Чёрт его знает. Куни не хотел расспрашивать об этом мать, лишь слышал обрывки её разговоров с подругой. Райдэн была суровой, она старалась воспитать сына правильно. Правильно по её мировоззрению. Всегда первый, всегда прав, всегда идеален и никогда не разочаровывающий мать. Куникудзуши же... Он не хотел расстраивать маму, он хотел, чтобы она им гордилась, поэтому прилагал все усилия. Он был готов на всё, лишь бы мама не расстраивалась. Лишь бы ещё хоть раз услышать "я горжусь тобой". –Ты не думал, что твоё общение с Кадзухой.. Довольно странное? - издалека начала Эи, - вы выглядите как гомосеки. Тебе стоит пересмотреть своё общение с этим... Мальчиком. - прямо закончила женщина. Куникудзуши поморгал пару раз, явно не поняв, что означает... Гомосеки? Робко мальчик задал вопрос: –Мам, а что такое... ээ... гомосеки? –Это ужасные люди. Психбольные. А ты же у меня не такой. Эти люди встречаются со своим полом. Мальчик с мальчиком, девочка с девочкой. Это неправильно, это против природы. Такие люди попадают в ад, - последние слова женщина чуть-ли не прорычала, хватая сына за щёку. - Дзуши, ты же у меня не такой? Ты же нормальный, да? Тебе стоит намотать на ус, что это не-нор-маль-но. Педерасты психи. Шпионы в нашей прекрасной стране. Если я когда-нибудь узнаю, что ты один из них, я откажусь от тебя навсегда. Ты больше не будешь моим сыном. Ты станешь отбросом. Куникудзуши испуганно поджал губу, смотря в точно такие же, как у него самого, аметистовые глаза, хотя, они, скорее, на тон темнее... –Не молчи. Ты. Понял. Меня? - злостно прошептала Райдэн, кладя руки на плечи сына и до боли сжимая их. Куни хотел было расплакаться, но властный взгляд матери не дал ему этого сделать. Та, казалось, прожигала в нём дыру, забирала из лёгких весь кислород, заставляла последние частицы здравого смысла лопаться. –Да, мам... Я понял, - максимально безразличным голосом прошептал напуганный мальчик. –Чтобы больше мне на тебя не стучали, что ты с мальчиками чуть-ли не целуешься, - хмыкнула Эи и легонько обняла Дзуши, показывая хотя бы долю привязанности, - Будь паинькой и всегда слушай свою мамочку. Испуганному мальчику ничего не оставалось, кроме как обнять мать в ответ и постараться переварить все её слова, сказанные за этот вечер. Пока что он усвоил одно. Гомосексуализм–зло.