Правдивость глупых советов

      Илье нравится смотреть. Он не признается, но даже витая в облаках, даже просто играя в мяч со стеной, Юра делает это хорошо. Расположение его тела и пальцев правильное, его лицо абсолютно спокойно. Он просто хорошо выглядит. Илье нравится, как он выглядит, и это все чаще сбивает с толку. Но это не значит, что Тихонов собирается сдавать позиции, так что его брови снова нахмурены в наигранном раздражении. От этой игры, на самом деле, уже начинает болеть голова. Но это странное чувство нельзя показать. Илья просто не может переключиться и смотреть на Юру не с раздраженным упорством, а откровенно любуясь, запоминая каждое плавное, почти ленивое движение. Хотя, он уже их запомнил, будь они плавными и ленивыми или резкими, злыми. Все невольно запомнил. И как раз-таки это и было причиной его раздражения.  — Голову хоть иногда включай, — бурчит Илья, когда чувствует, как мысли утекают не в то русло. Но Юра игнорирует, лишь закатывая глаза и продолжая свое бесполезное занятие — Эй, ты меня слушаешь вообще?  — Нет, — голос Юры, как и всегда, в общем-то, спокоен, сух и бесцветен, он не удостаивает Илью даже коротким взглядам. И из-за этого почему-то хочется сказать еще что-то колкое, вывести на уже привычный им конфликт. Просто чтобы голубые глаза горели эмоциями, пусть и не самыми положительными, и смотрели на Илью — Я тренируюсь, капитан, не мешайте.        Эта спокойная, похуистичная дерзость - еще один аспект, симпатию к которому Илья объяснить не может. И это уже не раздражает, это откровенно бесит, заставляя сжать кулаки и впиться в ладони короткими ногтями. Илья ненавидит это чувство всем сердцем, ненавидит эту потребность во внимании того, от кого он этого самого внимания не получит никогда, пока не доведет до ручки. Но хочется ведь другого. Хочется не прятать от Юры долгих взглядов, хочется ловить такие взгляды и на себе, чтобы обмениваться улыбками. Хочется, чтобы эта дерзость была веселой, дразнящей и игривой, а не сухой и, что называется, "на отъебись". Хочется, чтобы Юра так же искал одобряющий взгляд Ильи, как порой этот взгляд ищет и сам Илья в голубых глазах. Но пока все, что может Тихонов - указывать на недочеты и выдумывать какие-то ошибки в жалкой попытке привлечь это самое внимания, и беситься на самого себя еще сильнее.  — Пацаны, — звучит голос Кости, и Илья переводит на него взгляд, изо всех сил стараясь не психануть еще и на друга — Я тут недавно одну светлую мысль в интернете прочитал. "Если не можете найти общий язык - целуйтесь". Может, хоть это попробуете?        Илья даже не слышит несдержанного смешка Ромы, концентрируясь на том, как его сердце запинается, немного сбиваясь с ритма. Картинка в голове рождается довольно живая, заставляя Илью, возмущенно из-за ощущения жара на щеках, хватать ртом воздух. Будто сквозь толстый слой ваты до слуха доносится стук мяча о деревянный пол, и мозг Ильи не успевает отреагировать как-то на резкий звук, потому что перед лицом уже появляется Юра, на котором сфокусироваться получается удивительно легко. Илья успевает подметить его поджатые губы и неуверенно сведенные к переносице брови перед тем, как его резко тянут за ворот футболки, заставляя наклониться. А потом Юрины губы коротко прижимаются к уголку губ Ильи, мажут мимолетным поцелуем, но такое ощущение, будто эти доли секунды оставляют ожог на коже. Лишь боковым зрением перегруженный мозг замечает, как Юра, уже подхватив мяч, скрывается в инвентарной.        В голове Ильи тысячи мыслей проносятся за секунду, зудят, как пчелиный рой в улье, но в то же время - абсолютная тишина, перебиваемая только стуком сердца в ушах. Он бездумно плывет взглядом сквозь пространство, до сих пор ощущая фантомное тепло в уголке губ, а потом его глаза сталкиваются с Ромиными, широкими и явно шокированными. И это действует как снег за шиворотом, отрезвляет, заставляя крупно вздрогнуть и взять себя в руки хотя бы настолько, чтобы можно было вдохнуть и двигаться. Но не думать. И именно поэтому Илья срывается с места, почти сбегая в погруженную в полутьму из-за сломанного светильника инвентарную.       Юра стоит возле матов, все еще сжимая в пальцах ни в чем не виновный мяч. Его плечи напряжены и не двигаются, ощущение, будто он даже не дышит, тщетно надеясь, что сможет слиться с мягким полумраком маленькой душной комнатки и его не заметят. Но Илья прекрасно его видит, поэтому кладет ладонь на острое плечо и рывком разворачивает к себе лицом. Свет из зала освещает горящие голубые глаза, но на лице Юры осточертелое спокойствие, его веки расслаблены, а кончики губ немного опущены в показательном безразличие. Но его ладони будто приклеены к мячу и отпускать его не собираются. Илья бы сам сейчас ухватился за что-нибудь, чтобы найти опору и вернуть мозгу способность функционировать, но все, что он делает — бьет сверху по мячу в руках Исаковского. Бедный спортивный инвентарь падает на пол, откатываясь в сторону стелажей, а голубые глаза провожают его почти сожалеющим взглядом.  — Что это было? — нетерпеливо спрашивает Илья, кое-как держа руки по швам.  — Костя предложил вариант, — пожимает все еще напряженными плечами Юра в преувеличенно расслабленном жесте — Я попробовал.  — Блять, — вздыхает Илья — Прекрати строить из себя идиота, придурок. Зачем ты попробовал? — Захотелось, — Илья выпрямляется, то ли нервничая, то ли начиная раздражаться, и складывает руки на груди, принимая закрытую позу — Захотелось и попробовал. Что ты от меня хочешь?        Илья понятия не имеет, что им движет, когда, помедлив две секунды в попытке прислушаться собственным желаниям, действительно хочет им потакать. Он мягко толкает Юру в грудь, вынуждая того врезаться спиной в прислоненные к стене маты, и делает шаг ближе. Медленный, давая шанс оттолкнуть, но Юра не отталкивает. Наоборот, он опускает руки вдоль тела и расставляет ноги на ширину плеч, смотря немного снизу-вверх. И Илья принимает это за зеленый свет.        Тихонов наклоняется и целует, на этот раз в цель, на этот раз правильно, но более осторожно, мягко, не врезаясь в каком-то приступе решимости. Мягко касается Юриных губ своими, и тот подается навстречу, немного будто бы неловко опуская ладони на чужие плечи. Поцелуй выходит таким до боли мягким, каким и должен быть первый поцелуй, без языка, слюней и задушенных вздохов, без перекрывающего ток крови к мозгу желания. Осознанный, обоюдно обдуманный. Илья укладывает ладони на тонкую Юрину шею, касаясь большими пальцами впалых щек, чувствует, как чужие пальцы поглаживают плечи через ткань футболки, и целует. Целует, касается, дышит немного шумно от переполняющих внутренности эмоций. Улыбка сама прорывается через поцелуй, вынуждая Илью отстраниться и тихо засмеяться, отвернувшись.  — Весело? — непривычно тихо спрашивает Юра, и Илья, поворачиваясь, видит на его лице лишь бесконечный вопрос — Что такого веселого?  — То, что Костя со своими цитатами из интернета оказался прав, — улыбается Илья, а левая рука Юры все еще сжимает его плечо — Время продолжить тренировку.  — Ты, блять, невыносим.        Илья знает это. Но теперь, когда он наконец ловит на себе этот долгий взгляд и улыбается ему, он, возможно, будет чуть менее невыносимым.