Новый вид манипуляций

      Юра откровенно не понимал, в чем идея игры ради игры. Он мог понять соревнования, там хоть есть осознание победы и в некоторых случаях могут дать медальку, но сейчас? Сейчас их заставляют сыграть против другой команды просто ради того, чтобы сыграть и открыть сезон соревнований. Максимально беспонтовая идея, которую Юра когда-либо слышал, так что он не собирается шевелить даже пальцем. Нет, правда, ему и до соревнований дела особо нет. А сейчас — тем более. — Команда не особо сильная, ребята, но мы не будем обманываться, — звучит голос Ильи, и Юра поднимает голову, высоко вскинув брови, через взгляд стараясь передать весь свой скептицизм — Немного постараемся. — Постарайтесь, — усмехается под нос Юра, но, кажется, это было слишком громко. В любом случае, ему плевать — Да не смотри на меня так, Тихонов. Мне плевать. — Пошли поговорим, — Илья разворачивается и уходит к двери в душевую.       И, кажется, выбора у Юры не особо много. Он коротко переглядывается с Ромой и Костей и, глубоко вздохнув, тяжело поднимается на ноги. В душевой немного душно, а влажность воздуха заставляет дышать немного глубже. Юра высовывается обратно в раздевалку, чтобы костяшкой пальца нажать на кнопку включения вентиляции, после чего возвращается в душевую и закрывает за собой дверь, которая тут же плотно пристает к раме за счет созданного вакуума. Шум вентиляции немного раздражает, но дышать становится немного легче, так что Юра, сложив руки на груди, спокойно встречает пронзительный взгляд карих глаз. Почти буквально пронзительный, Илья смотрит в самую душу, хмуря светлые брови. И эта почти детская настойчивость даже немного забавляет. — Не надо на меня так смотреть, — в конце концов закатывает глаза Юра, убирая руки с груди, чтобы засунуть их в карманы джинс — Это не соревнования, Илья. Тут не за чем стараться, это дружеская игра. — Ты невыносим, Исаковский, — бурчит Илья и подходит немного ближе — Мы все равно должны показать себя. — Перед кем? — Юра приподнимает бровь в саркастичном вопросе — Разве что перед друг другом, но на это мы уже насмотрелись, не находишь? Прекрати раздувать из мухи слона.       Илья ничего не отвечает, но уголки его губ немного приподнимается в улыбке, когда он подходит к Юре почти вплотную. И, пока немного отключенный мозг Юры успевает распознать мотивы этого засранца, Тихонов уже действует. Его теплые пальцы мягко зарываются в и без того растрепанные Юрины волосы, поглаживая кожу головы, а в следующую секунду он уже целует. Мягко касается губами губ Исаковского, не спеша, не совершая характерных для себя торопливых и резких движений. Его губы мягкие, нежные и какие-то деликатные, а самый кончик языка медленно скользит по нижней губе, лишь щекоча тонкую кожу, но не пытаясь прорваться дальше.       Юра отвечает как-то машинально, потому что не ответить на поцелуи Ильи ему всегда было сложно, еще с самого первого, в инвентарной родного спортивного зала. Тогда Илья целовал неуверенно и осторожно, открывая для себя новую территорию, которая может оказаться опасной. Тогда его ладони неподвижно лежали на Юриной шее с обеих сторон, не решаясь как-то двигаться. Тогда он был похож на мальчишку, который отдает свой первый поцелуй девочке, в которую влюблен по уши. Юра тогда не нашел в себе сил не ответить на поцелуй, даже подразнить. Юра хотел ответить на тот поцелуй.       Сейчас же Илья действует увереннее, уже знает, как наклонить голову и какой темп выбрать, чтобы Юра ухватился пальцами за его плечи, поддавшись нежности момента, и приоткрыл губы. И Илья пользуется этим, притягивает Юрину голову чуть ближе, ненавязчиво нажимая пальцами на затылок, играюче касается Юриного языка кончиком своего, после чего на секунду отстраняется. Дразнит, заставляя Юру машинально тянуться за потерянным теплом, и тут же возвращается. Снова целует, и снова до дрожи в коленях и учащенного пульса мягко, пропитывая своей нежностью стены душевую и сухую кожу. А потом отстраняется, коротко мажет поцелуем где-то в уголке Юриных губ и заглядывает в глаза, не убирая рук от чужих волос. — Постарайся, пожалуйста, — просит шепотом, опаляя влажные губы дыханием, а большими пальцами невесомо, но так приятно массирует за ушами — Пусть это не соревнования, но это важно для меня. — Пошел к черту, — тем же шепотом отвечает Юра, скидывая с себя чужие теплые ладони, пусть ради этого и приходится переступить через себя.       Знает ведь эту уловку, изучил механизм действия этой ловушки вдоль и поперек, но все равно ведется. Как наивный ребенок, которого подкупили конфетой в блестящей шуршащей обертке. Знает, но ведется и ничего не может с собой поделать. И Илья тоже прекрасно знает, что это работает, знает, что победил, когда оставляет легкий поцелуй на Юриной шее и выходит из душевой, оставляя Исаковского молча пыхтеть от негодования. Илья понял, что это работает, когда впервые попробовал эту уловку перед соревнованиями, собственными губами вытащив из Юры обещание играть в полную силу. И Юра играл, проклиная себя и детскую мягкость характера, которую Тихонов в нем пробудил. Конечно, они тогда выиграли, и Илья целовал Юру около часа в качестве благодарности. Это был их первый подобный поцелуй, медленный, эмоционально глубокий и, как оказалось, имеющий на Исаковского большое влияние. Это был поцелуй в каком-то тесном закутке чужой школы, где и освещения толком не было, а рядом была пыльная дверь в подсобку. И Илья начал пользоваться этим слишком бессовестно, целовал именно так перед каждым соревнованием. А Юра и велся, как влюбленный дурак. Повелся и сейчас, поджимая губы и отказываясь устанавливать с Ильей даже короткий зрительный контакт, предпочитая полное игнорирование.       В итоге, условная победа в бесполезном дружеском матче была за ними, а Илья всем своим видом показывал, что в долгу не останется. И, на самом деле, Юра подумывал отмыть себе не только длительный сеанс хороших поцелуев, но и свободный от тренировок заслуженный выходной.