Ангел.

Она съедает, рвёт, насмехается, издевается и бьет в самые больные места. Она не даёт ему покоя даже во сне. Всё это вина. Каждую среду он просыпается ночью в холодном поту, вспоминая тот самый мамин плач. Это было невозможно забыть, и приходилось слышать это каждую неделю. Сегодняшняя среда не оказалась исключением. Маккензи внезапно вскочил из-за очередного кошмара, дрожа он уселся на своей кровати. Сбитое дыхание и потное, холодное тело скрипнуло на матраце из-за внезапной натяжки. Он вытянул руки перед собой, и сразу же пощупал своё лицо, пытаясь прийти в себя. Это не помогло, а просто дало осознать, где он сейчас находится, только усугубляя ситуацию. Пытаясь отдышаться, он медленно убрал мокрые руки со своего лица, безнадёжно и опустошённо смотря вниз. Складки на одеяле нежно обволакивал лунный свет, и его бледное лицо, конечно же, дополняло эту ничтожную картину. В голове крутилась только одна мысль: Как такое могло случиться? Хэйс не в состоянии ответить уже как полгода, и скорее всего - никогда не ответит. Учащенное дыхание было на ровне с его тревожными мыслями, голова гудела, а мозги растекались, совсем как он. Ему хватало лишь подумать о той ситуации в ноябре, чтобы растечься как йогурт. Он был в силах только молча ронять слёзы, пытаясь не разбудить своего тёмноволосого товарища, мирно спящего на соседней кровати. Эти цикличные мысли и действия продолжались около трёх минут, и пытаясь успокоиться и лечь обратно, он засмотрелся в стену. Лунный свет всё ещё падал на его затылок, отдаваясь силуэтом на стене. Немного сгорбленный, тёмный силуэт повторял за ним все движения. Это помогло отвлечься... До тех пор, пока он не увидел в этом силуэте маленького мальчика, который кричал его имя и хохотал. Отведя взгляд, он увидел ещё его силуэт, но уже в другой позе. Тени в его комнате, и все в твоих, Лесли, силуэтах. "Мак! Мак, смотри! Я здесь!" неслось изо всех уголков комнаты, становясь ещё громче. Это давило на него и душило, смеясь ему в лицо и глазея на него со всех, даже самых светлых уголков комнаты. Это изрезало его душу медленными, но меткими и острыми ударами. Это просто невыносимо. Он жмурился и закрывал уши, но голоса были всё громче. Каждый угол комнаты сворачивался в чёрные, густые силуэты и играл с его воображением, издеваясь над его психикой. Юноша выдавил из себя немой крик, снова захлебнувшись своими словами, так и не вышедшими из его рта. Вскочив с постели он затрясся, поняв, что любое место кроме этой комнаты - безопасное. Выбор пал на ванную. Шатаясь по пути к ванной, Маккензи не хотелось ничего кроме смерти, ведь подобные видения - были хуже любого наказания, и он был готов на всё, лишь бы они прекратились. Добравшись до желанной ванной комнаты, он громко хлопнул за собой дверью, впав в отдышку. Он сразу же ударил по выключателю и осторожно приоткрыл глаза, проверяя комнату на наличие силуэтов. Чисто. Спокойно выдохнув накопившийся клубок горячего воздуха, он медленно подошел к раковине и включил холодную воду. В отражении стоял измученный, растрёпанный рыжий парень с мешками под глазами и бледным, как молоко лицом. Белая безрукавка немного прилипала к телу из-за пота. Всё тело было в ссадинах из-за активного образа жизни. Под глазами были прозрачные, липкие дорожки из слёз, а нос - краснющий. Ему казалось, что он выглядит жалко. Плеснув на себя холодной воды, он тщательно промыл лицо, поставил руки на края раковины и снова посмотрел на себя. Он злился, но только на самого себя. Он ненавидел, но только самого себя. Он чувствовал вину, но только из-за своей глупости. Он стыдился, но только за себя. Так что он тут делает, раз всё плохое - из-за него? Эта мысль пробила на горькие слёзы. Его хныканье слилось с шумом воды, и он медленно скатился на колени перед раковиной, из последних сил держась за её края, сжимаясь, сквозь слёзы прося у кого-то прощения. Вдруг, он откинул голову назад, неимоверно громко крикнув, когда он услышал, что кто-то стучится в дверь. Он подумал, что это Лесли, и не в силах справиться с этим давлением, он закричал. Крик отдавался эхом, а он все продолжал. Прошла минута, две, и он уже начинал хрипеть, не останавливая своего крика. Руки крепко схватились за раковину, давая Хэйсу опору, чтобы подняться на ноги. Маккензи уже перестал соображать, и сильно ударил кулаком по керамической плитке. Раз, два, три… Он потерял счёт своих же ударов. Стена начала приобретать красный цвет, и он остановился, в последний раз схватившись за краюшки плитки и ударившись лобешником об стену, лишь бы это всё прекратилось. Но это не помогло. Кровь хлестала из костяшек, капая алыми каплями на пол. Он вытер их о безрукавку, кровь не остановилась, а его безрукавка теперь испачкана. Уже без стука кто-то отворил дверь. Не было сил смотреть кто там, ведь он знал, что это очередное звуковое видение с Лесли. — Прости меня, — выкинул он — за всё что я не успел сделать прости, малой. — ели слышным, подрагивающим голосом протянул он, снова зажмурившись и тяжело вздохнув, — Мак..? - произнеслось со стороны двери. Это не похоже на голос Лесли. Это же… — Мак, это я, Тайлер... Ты… - он запнулся, увидев чадо перед его глазами. Он никогда никого и ничего так быстро не понимал, как его состояние. Сердце остановилось. Моментально повернувшись к врачу, рыжий замер, анализируя происходящее. Его кровь впитывалась в безрукавку, а на полу была вся в разводах. Это правда бросалось в глаза, но посмотрев лишь единожды, голубоглазый больше не смотрел туда, чтобы не смущать стоящего посреди ванной комнаты. Тяжело было сосредоточится на здравых мыслях. Товарищ выглядел ошеломлённым, даже можно сказать испуганным, то же самое читалось и на Маккензи. Парень начал говорить не думая: — Прости, что я так… Я всё уберу и отстираю. — стыдясь, он пытался ухватиться взглядом за что-нибудь, но каждый раз его глаза снова останавливались на медике. Было так страшно и тяжело, ведь впервые кто-то, кроме Лесли, видит его таким раздавленным. — Боже, Мак, я даже не знаю, что сказать. Я… — он глотал огромные клубки воздуха, лишь для того, чтобы Мак чувствовал контроль над ситуацией со стороны Тайлера. Он не хотел, чтобы пушистый лишний раз нервничал, и ради этого приходилось переступать через самого себя… — Ты хочешь побыть один сейчас? — неуверенно спросил Форд, по привычке сложив руки у пояса. Конечно же нет, не хотел, но просить остаться — казалось чем-то похабным, можно сказать, бессовестным. Было тяжело разговаривать, и приходилось использовать действия, а не слова. Хэйс молча двинулся ближе к напарнику и сразу же положил руки под холодный поток воды, пытаясь убрать кровь. Тайлер кратко и незаметно улыбнулся. Было приятно, что Мак ему доверяет настолько сильно. Достав из аптечки в ванной пластыри и вату с перекисью, и перед тем, как удалится, кратко произнëс: — Кинь безрукавку в стирку, я жду тебя в спальне. Маккензи послушно выполнил все инструкции, надел чистую футболку, но все время мусолил в голове самые разные развития диалога между ними. Неизвестность пугала, ответственность пугала ещё больше, страх быть отвергнутым страха — доводил до истерического страха. Врач уже ждал его на чистой, заправленной кровати, в комнате с нежным оранжевым освещением. Его угольные ресницы дëрнулись, он мягко улыбнулся Хэйсу и получил ответную улыбку. Сев совсем рядом с Тайлером, тот попытался взять всё что ему надо, чтобы продезинфицировать рану, но Форд схватил того за руку и положил ее себе на ногу. Маккензи удивлённо выгнул одну бровь, но не брыкался. Парень взял вату, баночку с перекисью и аккуратно начал наливать ее прямо на свежеиспечённые раны. Рыжик сморщился, вытянул пальцы ног, закинул голову назад, прикусил губу и тихо завыл, рассмешив парня сидящего рядом. Он сделал всё настолько быстро и нежно, что Хэйс даже забыл о том, что было 5 минут назад. — Готово. - улыбнулся Тайлер, посмотрев на Маккензи. Он глянул на свою руку, костяшки были облеплены милыми пластырями с животными, которые выбирал Форд, пока рыжеволосый переодевался. Увидев там пластырь с лисами, тот ухмыльнулся, тихо протянув: — Спасибо, Тайлер. — Всё хорошо, — ответил он — тебе лучше? — Спасибо, да, намного. Спасибо, что ты рядом. Мне правда стало легче от твоего присутствия. Лекарь широко улыбнулся, когда услышал, что из-за него другому стало лучше. Это было неимоверно приятно. Какое-то время подумав, Форд стал немного тоскливее, и перед тем, как Маккензи успел поинтересоваться таким его внезапным переменным состоянием, врач спросил: — Ты ангел? — Что? — опешив, задал ответный вопрос Хэйс. — Моя мама говорила мне, что те, кто метят себя - это ангелы. — Я не ангел. - настойчиво фыркнул Мак, полностью отрицая, что может иметь что-то общее с духовными посланниками. — Конечно, ты ангел. Мама говорила, что только ангелы вредят самим себе, потому что им не нравится жизнь на земле. Этот мир уничтожает их, поэтому они пытаются вернуться на небеса. — Твоя мама очень мудрая, Тайлер. — Спасибо. Она тоже ангел, но она уже вернулась домой.