Роковой союз

Эва никогда бы не подумала, что будет переживать этот момент так рано. Она не застала смерть своей матери — уверена, что та не прожила долго с такой жизнью. Глупая записка с пересохшими пятнами крови покоилась в кармане. Эвтида постоянно дотрагивалась до неё ладонью, будто боялась, что та испарится. Ливий и Исман забрали тело для изучения. Эва не могла поверить, что это сетово самоубийство. «Дия бы точно на такое не решилась» — крутилось у неё в голове, пока ледяное тело соседки грузили на носилки. — Эва? — её плеча коснулась тёплая рука, к которой хотелось прижаться. — Ливий… — прохрипела она, зажмурившись. Парень опустился рядом с ней, притянув девушку к себе. Она невольно обхватила его шею и крепко обняла, уткнувшись лицом в грудь. — Я никогда такого не видел… — проговорил он негромко, поглаживая Эву по спине. — Её будто душили, но после передумали и перерезали вены… Но внутри с органами не ладное… Исфет, Эвтида, прости. — Я… я не знаю, что и сказать, — девушка замерла в его руках, чуть отпрянула. — Но ты точно не думаешь, что она сама… — Всхлипнув, Эвтида мгновенно вытерла нос рукавом. — Конечно, нет. Я не уверен, и не могу делать поспешные выводы, да и пугать тебя ещё больше не хочу, — его тон понизился почти до хрипа. — Говори, — настойчиво потребовала Эва, пытаясь взять себя в руки. — Органы выжгли изнутри, — твёрдо отчеканил Ливий. Эвтида замерла, переваривая информацию. Выжгли? О, Исфет, как же она страдала… — Господин Ливий! — выйдя из хижины лекарей, друга позвал один из его учеников. — Мне пора… Милая госпожа, береги себя. Учитывая, что Дия умерла не по своей воле, как я могу беречь себя? — О мой Ра, Эва, обожди! — прикрикнул Рэймсс, быстро надвигаясь на девушку. — Фух, боялся, что не успею. — Что такое? — она устало осмотрела его новые одежды. — Важно очень, считаю, учитывая, что сообщила мне Дия… — он понизил голос до шёпота и, осматриваясь, взял Эвтиду за руку. — Идём, поведаю кое о чём. Эва спорить не стала. Действительно ли, это что-то важное? Может, удастся немного разрядить обстановку в её трепещущей душе. — В общем, Дия и мне рассказала. Сперва тебе, после мне. Нам снилось одно и тоже. Сердце девушки ухнуло в пятки. Она совсем позабыла об этом. Это связано... Не значит ли это, что Рэймсс следующий?! Они всё ближе приближались к жилищу эпистата, потому пришлось говорить ещё тише. — Эва, я не хочу умирать, сама понимаешь. Я искал какие-то письмена в библиотеке. Хоть что-то похожее пытался найти. Но… — он раздосадовано покачал головой и издал тихое «эх». Спереди замаячила массивная спина Амена. Рэймсс оживлённо замотал головой, на что Эвтида цыкнула на него. Когда эпистат обернулся, черномаг уже ожидала его со скрещёнными на груди руками. Позади неё остался Рэймсс, со страхом сжимая кулаки. — Эва? Как ты… — Нормально, — резко оборвала она охотника. — И-извини, господин. Слишком часто уже услышала этот вопрос за сегодня. Я бы о просьбе хотела попросить. — Слушаю. — Он склонил голову набок, выжидающе вскинув бровь. — Тяжко мне одной в доме… Не могу. Тягостно слишком. Вижу её тело и… — Я понял, — Амен кивнул и дотронулся до её ладони. — Будет для тебя лишь один вариант. Сама додумаешься или подсказать? — сложно было прочитать, о чём же он думал. Видела Эва ясно лишь одно: в чём-то подвох. — Не понимаю, — честно призналась, бросив мимолётный взгляд за спину. Рэймсс всё ещё стоял на месте, но явно намеревался как можно скорее улизнуть. — Будешь жить… — начал эпистат и замолк, когда рука шезму дотронулась к плечу девушки. — Прости, господин. Эва, встретимся позже. — Позже? — охотник скривился, провожая хмурым взглядом уходящего Рэймсса. — Я только об этом узнала. Так, где жить, Амен? — У меня. Ответ врезался в самое сердце, заставив бить с удвоенной силой. Мурашки пробежали под кожу, забрались на кости. — Я не верно расслышала, у тебя? — она сделала шаг вперёд, почти утыкаясь лицом в его мускулистую грудь. — Да, — твёрдо ответил. В его голосе звучали ноты, с которыми спорить уж никак не хотелось.

***

Дабы не подвергать риску распространения неизвестной хвори, поглотившей Дию, было принято решение сжечь её. Ливий спорил, не хотел такого исхода для тела, которое можно было изучить и окончательно выяснить причину. Но, приказам верховного эпистата даже главный лекарь не может противиться. Запах жжёного тела всё ещё стоял в воздухе, хоть Эва и находилась совершенно в другом месте. Она невольно скривилась, посильнее сжав чашу с хеком. Исман и Рэймсс сидели напротив, общаясь и задумчиво глядя в одно место. Она как будто только сейчас заметила их, медленно подняв пьяный взгляд. — …возможно будет завтра. — Чётко донеслись до неё отрывки фраз. — Интересно… — негромко ответил Исман. После сделал глоток. Эва не понимала, почему ей было так пусто на душе. Дия не была для неё сильно близкой подругой. Она не знала практически ничего о жизни своей… напарнице? Нет. Соседке. Та, кто учился с ней. Вряд ли подруга… скорее, хорошая знакомая. Как бы ни было Эвтиде стыдно, но она даже не проронила ни слезинки, пока тело горело. Устала, вероятно. — Я… — голова кружилась, слова нормально не связывались. — Пойду, наверное. — Посиди ещё. Вон, поешь фиников, закуси. — Исман пододвинул поближе к ней миску. — Не хочу, пойду лучше. Она поднялась с лавки, чуть пошатнувшись. — Доброй ночи, тогда, — крикнул ей в спину Рэймсс. Закрыв за собой дверь домика, она сфокусировала размытый взгляд. Зачем так много пила? Вопрос так и остался без ответа. Эвтида прошла пару домов и, завернув за угол, встала у двери охотника. Как так сложилось, что она будет проводить свои ночи с ним? У него, если быть точнее. Нужно ли стучаться в своё пристанище? Посчитав, что Амен её и так ждёт, девушка вошла внутрь. Эпистат сидел за своим столом. В одной руке у него была чашка, а во второй держал папирус. Напротив стояла открытый непрозрачный бутыль. Не отрывая глаз от писания, он кивнул на место подле себя и немного отпил. Эва без промедления упала на стул. За бутылью она заметила вторую чашу. Налила себе, как оказалось, вино. — Хорошей, всё-таки, была. Я даже ей немного завидовала, — начала Эвтида, подняв чашку в воздух. Взболтнув содержимое, сделала пару больших глотков. Тут же скривилась. Амен отложил папирус в сторону. Посмотрел на шезму, откинувшись на спинку стула. — Ну, знаешь. У неё была семья. Нормальная семья. Её воспитывали в хороших условиях. Она училась у лучших учителей. Почерк красивый имела, — Эва прыснула от смеха и, качнув головой, выпила всё до капли. Вытерев рот, она продолжила неконтролируемые мысли. Ей нужно было выговориться. — Делала большие успехи в онейромантии. И всё для чего? Чтоб её убил таинственный алый господин. Рэймсс следующий. Амен размылся настолько, что Эвтида даже щурясь не могла его разглядеть. Слишком много алкоголя на сегодня. — Он тоже его видел, представляешь? — шезму нервно хихикнула и, почти что подскочив, чуть не свалилась на пол. Сделав шаг, она упала на колени охотника, обхватив того за шею. — Я не хочу умирать, господин. Не хочу… — язык заплетался. Глаза закрывались сами по себе. — Ох, Эва… — негромко проговорил Амен, утыкаясь носом в её макушку. Сама того не заметив, она рассказала ему всё. Эпистат даже немного опешил. Он совсем не ожидал, что Эвтида сможет проболтаться. Слишком она была пьяна. Но что теперь делать ему с этой информацией? Как использовать против, или оставить как есть? Получается, Рэймсс тоже шезму, как и Эва. Он догадывался, но теперь знает точно. — Моя Неферут, что же ты наделала, — простонал Амен. Поднявшись с Эвой на руках, он уложил её подле себя на постели. Тем временем, Тизиан возвращался с ночного дежурства. Он попрощался со своими товарищами и решил заглянуть к Амену. В руках булькала свежая финиковая наливка, а в голове играло желание выпить. Как ни странно, в это время эпистат ещё не спал. Тизиан почти что подошёл к двери, как услышал из окна голос той, кого быть тут точно не должно. Писарь. О чём она говорит? Жалуется ему? Как же она пьяна… Невольно Тизиан начал вслушиваться в то, что лепетала эта девка. И, признаться, он был очень удивлён и поражён. Будет о чём написать фараону. Как можно тише покинув территорию Амена, Тизиан скрылся в хижине охотников. Эва выпуталась из объятий эпистата. Он вскинул бровь, настойчиво возвращая девушку на место. Но та, несмотря на своё состояние, непреклонно поднялась на колени. — Эва, отдохни. — Н-нет. Отдохну в могиле, — смеясь, она залезла на бёдра Амена, сжав их ногами. — Эва… — предупреждающе зарычал белесый, обхватив тонкую талию. Но та раззадорилась лишь сильнее, проведя ладонями по стальному прессу. В глазах эпистата начал загораться интерес и чёртово любопытство. Он корил себя за это. Нельзя позволять ей продолжить. Точно не в её состоянии, точно не сейчас. Он не может. Но как же возбуждающе смотрит, как приоткрывает рот и чуть прикусывает губу. Её живот притронулся к его, когда она наклонилась, чтоб провести языком от его ключиц до шеи. Из горла охотника вырвалось гарчяние, будто предупреждение. Внутренний зверь вот-вот готов был сбежать. Сдерживать его становилось всё невыносимее. Твёрдая плоть упёрлась в бедро, вызывая несдержанный скулёж. — Амен, как же я хочу тебя, — пробурчала Эва в его шею и сцепила зубы вокруг грубой кожи. Зверь сорвался. Сжав талию посильнее, он перевернул Эвтиду на спину, навис сверху. Его губы жёстко накрыли её, вызывая горловой стон. Он жадно сминал их, оттягивая и поглощая, точно изголодавшийся. — Не позволю тебе оставить меня, Неферут. Тяжёлая ладонь сжала шею, пока вторая собрала подол воздушного платья. Он оторвался всего на пару мгновений, чтоб припасть к её грудям. Через ткань мучил, сжимая почти до крови напряжённые горошины. Не сдержавшись, тянет лёгкую ткань в стороны. Казалось, треск прозвучал оглушающе громко, но его заглушил стон Эвтиды. Больше не сможет остановиться. Ртом всасывает левый сосок, поднимает на неё глаза, сжимает губами, зубами. Эва стонет громче, ногтями цепляясь за бледные плечи. Опухшие губы Амена опускаются ниже, прикусывая кожу. — Н-нет, не надо. Я хочу, чтоб ты сделал это… по-другому. — Схватив эпистата за волосы, Эва чуть приподняла его. — Чш-ш. Не успела она возразить снова, как его пальцы впились в бёдра, резко раздвигая их. Эвтида ахнула, не смея сопротивляться. Охотник наблюдал, как её тело реагирует на каждое прикосновение — как мурашки бегут по коже, как напрягается живот, когда он проводит большим пальцем по внутренней стороне бедра. Первое касание к половым губам заставило её выгнуться. Второе — сжать зубы. Третье — простонать его имя. И тогда его пальцы начали двигаться — нежно, но настойчиво, создавая ритм, от которого у Эвы перехватило дыхание. Она закрыла глаза, но он тут же приказал: — Смотри на меня. Эвтида всё выполнит для своего господина. Её пальцы сильнее сжали плечи, оставляя глубокие полумесяцы. Волна накрыла её, и Амен замедлил движения, но не убрал руку. Шезму тихонько проскулила, невольно шевельнула бёдрами. Волосы совсем растрепались по подушке, щёки раскраснелись. Губы приоткрылись в невнятном полушёпоте. Она умоляла продолжать. Он чуть вышел из неё и резко, по фаланги, вогнул обратно. Эва взвыла, запрокинув голову. Амен не давал ей опомниться — два пальца вошли глубже, сразу до костяшек. Разводя, их внутри, крутя, задевая самое чувствительное место, пока она не начала хныкать и закусывать губу. Эва не выдерживала. Волна оргазма хлынула на неё, затопив с ног до головы. Она кончила; тело посылало спазмы, лёгкие покалывания. В уголках глаз скопились слёзы. Амен вытащил пальцы, поднёс их к своему рту, слизал до последней капли. После шлёпнул девушку по внутренней стороне бедра — звонко, но не сильно. Руки Эвтиды расслабленно соскользнули по его телу. Пальцы дрожали, упали вдоль на прохладную простынь. Она даже не успела вдохнуть. Амен накрыл её рот в тот самый момент, когда вошёл в неё. Не резко, но твёрдо — одним непрерывным движением, пока их тела не слились полностью. Эва застонала ему в рот, пальцы сжали простынь. Ноги обвились вокруг его тела, прижимая ближе к себе. Его движения начались медленно — каждый толчок заставлял девушку выгибаться, каждый лёгкий выход — хвататься сильнее. Но ритм ускорялся, становился неумолимее. Глаза закрылись от наслаждения. Рука сжала хрупкую шею. — Смотри на меня, — хрипло приказал он. Эвтида с трудом распахнула веки, наблюдая, как его обычно серые глаза горят алым. Видела, нет, хищно наблюдала, как его челюсть напряглась, когда он сдерживал себя. — Прекрасна. Моя, — слова вырывались между его тяжёлыми вдохами. Наощупь схватив её запястья одной рукой, прижал над головой к подушке. Другая опустилась с шеи на набухший бугорок. Нажав на него, доводил девушку до безумия. Сдерживался до последнего, но стоящий колом член слишком жаждал высвобождения. И они достигли пика вместе. Амен излился девушке на живот и бёдра, не желая доводить ту до ранней беременности. Стон его имени заполонил всё жилище. Эпистат бы всё отдал, чтоб слышать это каждый исфетов день. Вытерев её каким-то куском хлопковой ткани, он устроился рядом с ней, прижав обессиленную девушку к себе. — Спи, моя Неферут, — прошептал он, целуя ту в макушку. Эва с трудом разлепила веки, совершено не помня, почему так болит голова. И тут возникло два варианта, либо из-за выпитого алкоголя, либо из-за тарабанящих в двери. Мутным взглядом она осмотрела комнату Амена, надеясь вспомнить хоть что-то. Чётко появились образы Рэймсса и Исмана, до этого сожжение Дии… А после? — Амен… — простонала Эва, переворачиваясь на спину. Место рядом пустовало, как и помещение в целом. И где он? Было ли что-то ночью? В дверь продолжали настойчиво стучать, пока не раздался громогласный голос верховного эпистата снаружи. И, судя по всему, ломились явно не с добрыми намереньями. Из-за гудящей головы, Эвтида с трудом ловила обрывки фраз: «...по приказу фараона… арест… казнь». Алкогольный туман рассеивался, оставляя во рту вкус медной монеты. Кому это было адресовано? Неужели, Амену?! Но, что он натворил? За что? И вдруг — словно удар веслом по вискам — перед глазами шезму пронеслись ночные отголоски. Его горячие ладони на её коже. Собственный пьяный шёпот, несдерживаемые желания между поцелуями. Будто наблюдая со стороны, она осознала, что совершила огромнейшую ошибку. Тело вспотело мгновенно. Как мёртвая застыла, ища глазами путь к отступлению. Единственное место, где можно было спрятаться — купель. Но оттуда выхода не было. Остаётся одно — смириться. Гвардейцы ворвались прежде, чем она успела сделать вдох, пока вставала с кровати. Дверь глухо ударилась о стену. Четыре кинжала блеснули на солнце, ослепляя. Стража забежала в дом, окружая Эву. За их спинами — Тизиан с разбитым лицом и Амен, вновь занёсший над товарищем кулак. Раздаётся глухой звук одновременно с донесением одного из воинов. — Во имя несу-бити пер-а Менеса Второго! — рявкнул старший гвардеец, хватая её за запястья так, что хрустнули кости. — Эвтида, писарь из Гермополя, обвиняется в чёрной магии! Её дыхание участилось. В горле встал ком, во рту пересохло, будто засыпали песком. — Это… ошибка… — прошептала она, но взгляд упёрся в Амена, который застыл, упёршись рукой в стену дома. В его взгляде читалось ничто иное, как сочувствие. Холодными глазами он смотрел на неё, не в силах что-либо предпринять. Он сделал шаг, на что тут же был остановлен двумя гвардейцами. Перехватив его под руки, что-то негромко проговорили. Лицо эпистата исказила злоба. — Да ты знаешь, кто я?! — белесый попытался вырваться, и он вырвался. Вот только за его спиной, словно вылезли из ниоткуда, появилось ещё трое стражников. — Ты, шезму, сетово отродье, будешь арестована сию секунду, — выплюнул сквозь зубы другой гвардеец. — Будешь под стражей до вынесения официального приговора. А после… — он хищно ухмыльнулся, проводя большим пальцем по своей шее. — Это ошибка! Вы заблуждаетесь! Амен! — кричала Эва, пока стражники хватали её под руки. Сердце готово было выскочить, остановившись всего на долю секунду. Она старалась вырваться, но тот, кто с ней разговаривал, грубо дёрнул её за волосы. — Ещё одно неверное движение — прирежу на месте, тварь, — прошипел он в её лицо и толкнул на выход. Гвардейцы перекрутили ей руки за спину так, что плечи хрустнули от напряжения. Эвтида вскрикнула — не то от боли, не то от ошеломляющего предательства, которое жгло сильнее любых оков. — Шаг в сторону — переломлю ноги, — прошипел старший, впиваясь пальцами в её шею. Город опалял палящим солнцем, воздух дрожал над каменными плитами. Запылённая улица вела к окраинам, где за сырой стеной пряталась темница — старая, как сами Фивы, с облупившимися барельефами и запахом прогнившей влаги. Эву вели вперёд, цепко сжимая за плечи. Пальцы гвардейцев оставляли болезненные следы на коже, а шаги отдавались глухим эхом в висках. Она спотыкалась, губы пересохли, язык словно прилип к нёбу. Запястья больно сдавливала верёвка. Всё ещё надеялась, что сейчас кто-нибудь окликнет, остановит, что это нелепая ошибка… Но единственное, что слышалось — редкие выкрики торговцев и ветер. Мир вокруг будто отгородился, осталась только одна тонкая нить — взгляд Амена. Он стоял, вжавшись плечом в стену, тяжело дыша. Эва почувствовала этот взгляд. Его серые глаза встретились с её — и в них не было того равнодушия, которое она ожидала увидеть. Там была ярость. Ярость такая тихая, что от неё кровь стыла в жилах. Мутная, кипящая, ещё не сорвавшаяся наружу. Видела там тьму — густую, непроглядную, как перед бурей. Эвтида пыталась удержать взгляд, но слёзы жгли глаза. Сердце сжалось в комок. Шезму не могла смотреть, как он просто стоит. Хотелось завопить, плевать на стражу, на людей. Хотелось кричать, чтобы Амен сделал хоть что-то. Но она знала — нельзя. Он охотник. Он служит фараону. Он убивает таких, как она. Она уже почти отвернулась, как в воздухе раздался резкий, глухой звук — будто что-то врезалось о камень. Не успев понять, что происходит, обернулась. Первый гвардеец — кто старший, — рухнул как мешок с зерном. По выбритому виску струилась кровь, лицо перекосилось. Амен стоял рядом, сжимая уже окровавленную ладонь. Серые глаза метались, как у хищного зверя, ищущего добычу. Остальные опомнились, прекратив ошарашенно наблюдать за их умирающим соратником, кинулись на Амена. Второй гвардеец успел выхватить кинжал, но эпистат ловко перехватил его руку. Раздался мерзкий хруст, будто сухую ветку сломали пополам. Лезвие звякнуло о землю. Мужчина взвыл, но тут же осёкся — охотник ударил его кулаком под дых, тот сложился, и ещё один удар — обухом кинжала по голове — заставил тело повалиться наземь. Третий был крупнее. Несмотря на своё телосложение, был довольно проворен. Юркнул за спину эпистата, надеясь застать врасплох. Но Амена бы просто так верховным эпистатом не сделали б, не будь он так умён. Белесый разворачивается, точно вихрь, и ногой бьёт его в колено. Воин завизжал, рухнул, хватаясь за развернувшуюся под странным углом ногу. Амен не дал ему времени стонать. Он наступил тому на шею, раздался сдавленный хрип и тихий, мерзкий щелчок. Эвтида огляделась. Где же остальные стражники? Она точно уверена, что их было намного больше. Убежали за подмогой? Испугались Амена? Тизиана у дома не оказалось. Эва так переживала, что бывший товарищ и названый брат эпистата нанесёт ему удар в спину. Но стражников более и не осталось. Последний — совсем мальчишка — стоял с мечом, но руки тряслись. Губы дрожали, лицо побелело. На глаза наворачивались слёзы. Амен взглянул на него. Не шагнул, не поднял руку — просто посмотрел. Но то, каким взглядом он это сделал — заставил ужаснуться даже Эвтиду. Юноша выронил меч. Метнулся прочь, оставляя за собой дымку из пыли и забыв про честь, уставы и службу. Пропал за поворотом, на ходу чуть ли не снося прилавки. Амен развернулся к Эве. Грудь ходила ходуном, лицо в потёках чужой и своей крови. — Амен, я… — Беги, Эва, клянусь Ра — беги! — сипло, сквозь зубы прошипел он. Она стояла, сжав кулаки, запястья саднили от верёвок. — Я не брошу тебя… — не унималась девушка. — Беги, Эва! — рявкнул так, что воздух дрогнул. Эпистат перерезал путы, схватил её за плечи, встряхнул, словно приводил к жизни. А потом резко впился губами в её. Жадно кусал и поглощал, будто боялся, что она пропадёт навсегда. Отчаянный, но такой страстный глубокий поцелуй. Амен оттолкнул шезму от себя. Боялся, что не сможет сдержаться. Эва сорвалась с места, но сердце оставила там — на этой проклятой улице, где он сейчас, хрипя и обливаясь кровью, вставал навстречу новым крикам и топоту. Всё-таки они привели остальных… Она слышала, как за спиной снова звон железа разрывает воздух, как падают тела и как кто-то орёт от боли. Бежала, не оглядываясь. Бежала без мыслей остановиться на передышку. Бежала, даже не думая прощаться с Исманом. Она не могла его подставить. Нет, пусть он дальше занимается своим любимым ремеслом. Эвтида забежала в переулок, без задней мысли набрела на тупик. Остановилась в паре пальцев от глухой стены. Замерла, тяжело дыша. Она начала отходить назад, думая, как можно преодолеть стену. Древесная лиана. В голове созрел план. Но сбыться ему было не суждено. Её поймали. Кто-то схватил за волосы, грубо дёрнул вниз, прижал лицом к земле. — Сволочь… — задыхаясь, прохрипела она. Но сил бороться больше не осталось. Темнота поглотила разум. Кажется, всё было зря. Она очнулась в сыром, промозглом помещении. Каменные стены с облупившимися остатками росписей. Пол, покрытый пылью и клочками соломы. В углу — узкое отверстие, откуда поступал лёгкий ветерок. Воздух пропитан сыростью, от которой скручивало желудок. Пахло прелым, старыми бинтами и тухлой водой. Эва с трудом села. Запястья ныли, плечи болели. В голове всё ещё стоял крик Амена и те серые глаза, в которых впервые за всё время она увидела страх. Не за себя — за неё. Бедный Амен… Исфет, на что я обрела его? Что натворила… Зачем влез?! Эва обхватила колени, уткнулась лбом в ладони. Ты же знал, что так будет… Ты же знал… Почему рискнул? От отчаяния и чувства приближения конца, в мыслях начали всплывать картинки из самого начала. Она начала вспоминать то, как её предостерегали насчёт Амена. То, как они с Дией шутили над Рэймссом во время занятий. То, как Исмана семья приютила. Исман… Я же с ним не попрощалась… По щеке пробежала слеза. Интересно, меня будут пытать? Сколько буду ждать здесь?.. Так же проносились и письмена, которые ей давал на перепись господин. О том странном страннике… Как ни кстати, она начала вспоминать и то, что ей ещё в детстве, точно сказку на ночь, матушка рассказывала. «Юноша, за чьей красотой, обвораживающей улыбкой таится зловещий смех, слышимый по всем красным землям. С Просторов живым не уйдёшь, ведь там чаще всего проходит странник. Глаза его, как огни в небе мерцают — звёздами кличут. Оттого и видит всё. Речи сладки, дурманят хлеще хека и самого крепкого вина. Тайны помыслы, дурные. Он, подобно змею, искушает и изворотливо подстерегает свою жертву. Сеет раздор, свою волю, словно исходит от самого их сердца, будто сами хотят в пустыне затеряться». Сет. Бог хаоса, войны, разрушений. Почему вспомнился вдруг? Вспомнила и ночи с Аменом, от которых между ног свело, заалели щёки. — Бедная, бедная Нефтида. Кажется, всё было зря? — бархатный голос заставил резко вскинуть голову. Да так сильно, что шея хрустнула, а мир на мгновение дёрнулся. Это имя… Откуда?.. Конечно, она слышала этот голос прежде. Конечно, она уже догадалась, кто был перед ней. Сет. Он явился из ниоткуда. Сидел на песчаном блоке, безмятежно болтал ногами. В руке небольшой помятый свёрток с алыми пятнами. Глядел он прямо на Эву. — Сет, — ядовито выплюнула она, отчаянно обхватив руками ржавые прутья. — Дошло, наконец. Я безумно устал наблюдать за вами. Особенно, как в этой кудрявой головешке шевелятся шестерёнки. — Шесте… рёнки? — недоумённо повторила Эва, склонил голову набок. — Подружка-онейромантка не справилась. Досадно, на самом деле, — Бог скривился, швырнул бумагу прямо перед камерой шезму. Действительно, та самая записка. — Предостережения для слабаков. Верно, Нефтида? — он ухмыльнулся, обнажая клыки. — Не зови меня так. Зачем? Зачем ты убил её? — хрипло спросила Эва, не в силах оторвать от листка помутневший от слёз взгляд. Ей не хочется быть следующей. — Я и пальцем не тронул. Слово Бога, — Сет рассмеялся, на что Эвтида дрогнула. — Она не справилась, — настойчиво повторил. — Дружок-некромант — следующий. Но, чую, он сойдёт. А вот ты… Тц… — красноволосый громко цокнул, дёрнув головой. — Что я? Слабая, не смогла язык за зубами сдержать? Так, если видел всё, почему не остановил? Почему не вмешался?! — она подползла на коленях ближе, с вызовом посмотрела в его пылающие глаза. — Почему? Шезмочка, я не имею права влезать в ваши людские события. Но, ты мне ещё нужна. Вернее, твоя сильная Ка. Возлогаю большие надежды. — Моя смерть тебе не выгодна. Ты же подпитываешься нами. Если нас не станет… — Тебя заменит другой. Ты не единственная в этом отвратном мире. Не приписывай себе все награды, моя дорогая. — Сет широко, но явно недобро усмехнулся. — Прости… — она тяжело сглотнула. — Не каждый день удаётся с Божеством поговорить. Я не хочу умирать, Сет… Не хочу продолжать гнить здесь до казни. Помоги мне. — Хм… — Бог постукал пальцем по губам, обдумывая слова шезму. После спрыгнул с песчаника и присел на корточки перед девушкой. — Ты права, — он поддел её подбородок пальцами. — Ты мне ещё нужна. И если хочешь выбраться, то придётся заключить со мной сделку.