Жизнь, полная приключений

В целом, Хельмеппо уважал стремление к роскоши и ночной образ жизни. Собственное поместье и осознание, что ты могущественнее всех остальных, еще недавно были в самом верху его списка личных ценностей. Так что в какой-то степени вампиры были для него существами понятными. Но времена своего поместья и высокого социального статуса закончились, кажется, сотню лет назад, так что настоящий вампирский замок на расстоянии одного броска ножа не вызывал у него ничего, кроме ужаса. Когда краешек солнца показался над дальними горами, Хельмеппо в сотый раз проклял эту затею и двинулся к черному ходу. Чтобы узнать что-нибудь о замке и о живущем в нем вампире, ему пришлось долго поить местных в таверне и сравнивать полученные сведения, а потом осматривать все входы в замок из ненадежного прикрытия ближайших кустов. Парадный вход казался форменным самоубийством — и вряд ли он смог бы открыть тяжелую кованую дверь в одиночку. Дверь для слуг же закрывалась на хлипкий засов, а расположенный рядом вход в винный подвал и вовсе был приглашающе распахнут. Хельмеппо предпочел помещение хоть с каким-нибудь окнами. Когда он взломал дверь черного хода (насколько мог тихо) и не был сразу же убит притаившимся за нею хозяином замка, Хельмеппо совсем приуныл. Умереть было бы проще. А теперь оставалось только лезть в чертов замок. В первом же зале Хельмеппо ждал сюрприз — окна оказались не занавешены, как казалось снаружи, а почти полностью замурованы. Стараясь ступать как можно тише, он перебегал от колонны к колонне, при каждом шорохе вдавливал пальцы в ледяной мрамор, стараясь не дышать, и прислушивался. Окружающая темнота давила на все его существо. Хельмеппо ненавидел темноту, летящую ему в лицо паутину и мертвую тишину. Залы замка казались огромными, бесконечными. Когда глаза привыкли в темноте, Хельмеппо заметил, что на каждой двери был герб — пять лезвий, собранных в кружок, как когти. Он покрепче сжал арбалет. Тот был заряжен заговоренными стрелами, самое то для всякой нечисти, но Хельмеппо чувствовал себя неуверенно без привычных ножей кукри с посеребренными лезвиями. Их можно было использовать только в ближнем бою и пришлось повесить на пояс, ведь он надеялся держать врага на расстоянии. Впрочем, даже вооруженный до зубов, он никогда бы не полез в вампирский замок в одиночку, если бы не исключительные обстоятельства. Где-то совсем недалеко что-то зашуршало. Хельмеппо застыл как вкопанный. Гарп говорил, что в безнадежной ситуации следует найти опору в собственном мужестве. Хельмеппо закрыл глаза на секунду, пытаясь где-то внутри это мужество нащупать, но тут же испугался больше прежнего и распахнул глаза обратно — лишиться зрения, пусть слабого и несовершенного по сравнению с вампирским, было невыносимо. Фигура в плаще налетела на него — как летучая мышь, подумал Хельмеппо, но полы плаща уж очень знакомо и нелепо хлопали. Он смог увернуться, едва не покатившись по холодному каменному полу, выставил арбалет и едва не выпустил болт, когда фигура сдернула капюшон. Розовые волосы тускло светились в полумраке. Хельмеппо чуть с ума не сошел. Он отпустил арбалет, бросился к Коби, схватил его обеими руками за плечи и, забыв обо всем, собрался орать как никогда, но тот ловко залепил ему рот маленькой ледяной ладонью. Тогда Хельмеппо и услышал другой шорох. От него волосы сразу поднялись дыбом, и он все приближался. Коби затолкал его за колонну, в какую-то нишу, и сам вжался следом. Пытаясь успокоить колотящееся сердце, Хельмеппо начал дышать по одной из техник, которым их учил Гарп. На четвертый медленный вдох он почувствовал тепло тела Коби — оно просачивалось к нему под одежду, такое знакомое и желанное, что помогало лучше любых упражнений. Шорох приближался, но теперь к нему добавился далекий звон и — это были голоса?.. — Ушел, — прошептал Коби и сжал руку Хельмеппо. Он не хотел признавать это вслух, но Коби точно лучше него овладел всеми премудростями Гарпа, и на его чутье Хельмеппо полагался больше, чем на собственное. Еще он старательно не хотел признавать то, что сжал руку Коби в ответ и не собирался ее выпускать. — Прости, Хельмеппо-сан, — сказал Коби, заглядывая в глаза своими, совершенно огромными за стеклами очков. Его губы дрожали, и Хельмеппо прорвало. — Ты идиот! — шепотом орал он. — Как ты мог!! Я думал, ты уже висишь на стене, как трофей! Или лежишь в гробу! Зачем ты пошел один!!! — Но я был не один, — сказал Коби, сжимая его руку. — Это мои друзья, они попали в ловушку! Мы должны их спасти. Хельмеппо застонал, тоже шепотом. Ну почему Коби нужно было заводить себе друзей. Просто отвратительная черта характера. Хельмеппо все еще не мог простить ему то, что Коби заразил этим и его самого. — Спасибо, что пришел за мной, — еле слышно сказал Коби. Взгляд он отвел, зато сиял улыбкой. — Эээ… мечтай, — ответил Хельмеппо. — Я пришел за славой. Убью этого вампира и стану знаменитым. Стану как отец. И богатым! От неожиданности он смешал в кучу все то, что обычно выдавал за свою мотивацию. — У тебя план-то есть? Или ты… как твои друзья? — поспешно поинтересовался он. Красться по замку вдвоем было — все равно ужасно, просто кошмарно, потому что теперь приходилось бояться еще и за Коби. Но как-то совсем по-другому. Коби настоял на том, чтобы идти первым. Это было знакомо — пялиться в его спину и надеяться, что обойдется. Чертов вампирский замок выступал из темноты зловещими очертаниями. Все предметы здесь казались острыми. Они возвращались к черному ходу знакомой дорогой, но от этого не становилось легче. Весь план Коби держался на том, что вампир, по слухам, когда-то был в этом замке дворецким, а значит, отлично знал крыло для слуг и обязательно заметил бы взломанную дверь. Хельмеппо почему-то верил, что добыл верную информацию, а Коби почему-то верил Хельмеппо. От этого Хельмеппо становилось страшнее всего. Теперь Коби постоянно оглядывался, и Хельмеппо хотел сказать ему — перестань, это опасно, но слова застревали у него в горле, потому что каждый взгляд на эти глаза, эти губы, это искреннее беспокойство казался необходимым. Он понял, что было по-другому: за неполный год в учениках Гарпа они уже миллион раз попадали в разные передряги, но ни разу поодиночке. Коби был рядом — и в бою, и на тренировке, и в других видах опасностей, и даже во сне. Когда Хельмеппо крался по замку без него, это было словно и не из его жизни. Да, он сам выбрал остаться охотником на вампиров, а не заняться каким-нибудь более безопасным ремеслом. Но на такое он не подписывался! Они снова услышали шорох, когда были на середине очередного зала, на этот раз пустого. Прятаться было негде, и звук был совсем близко. Хельмеппо выстрелил наугад, а потом, повинуясь инстинктам, выпустил арбалет из рук и полоснул ножом кукри во тьму — раз, второй, и лезвие на что-то напоролось. Потом вампир пинком отбросил сначала Коби, а потом его самого, будто и не заметил такую царапину. Он двигался нечеловечески быстро: светлая рубашка, видневшаяся из-под плаща, оставляла за собой фантомный светящийся след. Будто чтобы жертвы успели рассмотреть, что их ждет. Хельмеппо как завороженный уставился на длинные белоснежные отлеты воротника, а потом перед его глазами сверкнуло острейшее лезвие и… вампир взвыл и повалился на колени. За его спиной Хельмеппо увидел Коби — он был очень бледен, очки перекосились, со лба капала кровь. Из его руки выпал пустой табачный кисет, и Хельмеппо поспешно прикрыл рот и нос рукавом. У него всегда слезились глаза от древесного пепла, который Гарп заготавливал лично и к которому Коби тоже пристрастился, хваля его многофункциональность. Они впервые попробовали его в деле. Вампир стоял в круге, очерченном пеплом, и не мог переступить через тонкую, едва видимую магическую черту. Впрочем, он уже совладал с собой: отбросил в сторону осыпанный пеплом плащ и остался в одной своей белоснежной рубашке. — Ясень, — проговорил вампир. Голос у него оказался бархатным и опасным, — И, конечно же, рябина. — Где мои друзья? — звенящим голосом спросил Коби. — Но это не все, — продолжил вампир так, будто Коби ничего не говорил. — Может, терновник? Хельмеппо сначала почуял, а потом уже увидел, как Коби сжимает кулаки. — Дуб, — прокаркал он. — Заговоренный дуб. А теперь скажи, где его друзья. К его ужасу, вампир повернулся к нему всем телом и холодно, широко улыбнулся. Длинные клыки оказались наименее пугающей его чертой. Хуже всего был черный, полный желания убивать взгляд. — А у тебя знакомое лицо, — сказал он, препарируя Хельмеппо этим безжалостным взглядом. Потом зашагал вдоль линии пепла, словно зверь в клетке. — Какой труп вас интересует? Тот, что в соломенной шляпе? Носатый? С зелеными волосами? — Ты бы ни за что не смог убить их так легко, — запальчиво сказал Коби. — Если ты даже со мной не справился. Улыбка вампира чуть потускнела. — Похоже, у вас толковый учитель, — сказал он. — Что-нибудь простенькое вроде осины меня бы не остановило. Но… Он замахнулся, и они оба дернулись — ножей блеснуло уже не два, а намного больше. Но вампир не двинулся к ним, а присел, вбивая свои ножи в пол. Захрустело дерево. Лезвия оказались такими крепкими и острыми, что взрезали доски полукругом. Еще удар — пол под вампиром с грохотом обвалился, и он рухнул вниз. Последним, что увидел Хельмеппо, был его ужасный немигающий взгляд. Он вдруг обнаружил, что Коби закрыл его собой. С легкой истерикой Хельмеппо подумал, что если бы вампир мог снести ему голову, при их разнице в росте Коби ему бы особо не помешал. А его тело, уже, видимо, привыкшее к постоянной смертельной опасности, рванулось от нее прочь и не забыло прихватить Коби. — Подвал! — в один голос воскликнули они. На улице стояло неуместно солнечное утро. Подвал зиял в нем черной дырой и словно приглашал угодить прямиком в ловушку. Хельмеппо поймал взгляд Коби. Придумывать новый план было бессмысленно — вампир знал, сколько их, чем они вооружены и куда пойдут. Но, к удивлению Хельмеппо, не было похоже, что Коби нервничает. — «Если ты даже со мной не справился?» — кисло спросил Хельмеппо. — Я думал, Гарп уже накостылял тебе за заниженную самооценку. На самом деле Гарп сказал, что она возмещается завышенной самооценкой Хельмеппо, но Коби сделал вид, что этого не помнит, и только несмело улыбнулся. — Прости, что бросил тебя одного, Хельмеппо-сан, — вдруг сказал он. — Я не думал, что ты… Это было так неожиданно. Я сто лет не видел Луффи, каковы были шансы, что только ты отойдешь, и мы с ним вот так столкнемся в таверне? Шансы вообще работали совершенно по-другому, когда применялись к одному идиоту в соломенной шляпе, подумал Хельмеппо. Но было ужасно обидно вернуться из уборной (в которой он долго убеждался, что выглядит неотразимо, и набирался смелости) и узнать от хозяина таверны, что туда завалились двое сумасшедших, грязных и заляпанных кровью, и стали вопить, что вампир утащил их друга. Местные, конечно, указали им на вампирский замок, но помочь вызвался только Коби. На столе так и остался нетронутым фруктовый эль, который Хельмеппо купил для него, потому что у него были планы на этот вечер. Большие, отважные, очень смелые планы в отношении Коби. А потом — целая жизнь, полная приключений. Вместо этого они теперь собирались кроваво умереть в темном подвале, сражаясь с вампиром, одолеть которого у них не было шансов. — Он сказал, что знает мое лицо, — медленно проговорил Хельмеппо. — И у него десять ножей, по одному на каждый палец. Коби только смотрел непонимающе, ведь его отец не хвастался ему этой историей десятки раз. — Это Куро, — прошептал Хельмеппо. — Тот самый Куро с тысячей планов! За его голову дают миллионы! Пару секунд они молчали. Хельмеппо видел, как Коби обдумывает новую информацию — кажется, он успокаивался от самого процесса. — Что же, тогда в плане еще меньше смысла, чем я думал, — сказал он и улыбнулся, словно извиняясь. Достал последний кисет с древесным пеплом из сумки и повесил его себе на пояс. Хельмеппо молча зарядил арбалет. Коби открыл рот. Хельмеппо отлично знал, что он собирается сказать: что-нибудь дурацкое вроде «тебе необязательно лезть в этот страшный подвал, ведь это мои друзья, а не твои. Спасибо, что пришел за мной, но дальше я сам». Хельмеппо мог предугадать каждое слово. К его удивлению, Коби просто закрыл рот. Потом открыл его еще раз. Что он собирался сказать теперь, Хельмеппо не представлял, но с нетерпением ждал последнюю новую вещь, которую он узнает о Коби, прежде чем они умрут. А Коби шагнул вперед, взял Хельмеппо за воротник и мягко потянул к себе. И поцеловал. Это было легкое и целомудренное касание, осторожное прощупывание почвы стратегом. Хельмеппо мгновенно обхватил его за шею, зарылся пальцами в легкие тонкие волосы на затылке и поцеловал по-нормальному. Коби выдохнул, открыл рот ему навстречу, вцепился в плечи обеими руками. Ради него Хельмеппо, конечно, мог погеройствовать, но от языка Коби у него во рту количество мыслей сократилось до одной-единственной: как далеко можно зайти, прежде чем все-таки отправляться навстречу неминуемой гибели? Не так далеко, как ему хотелось бы, но немножко, наверное, можно? Он оторвался от Коби, погладил большим пальцем зацелованные губы, тонкую белую шею. Так хотелось еще — всего этого, так не хотелось возвращать эту шею туда, где ее может прокусить какой-нибудь жуткий кровосос. Хельмеппо нежно прижался к ней губами, и Коби склонил голову набок, позволяя все, а от его тихого стона у Хельмеппо земля заходила ходуном под ногами. Или земля под ногами и правда тряслась? — О, ого, — вдруг сказали у него за спиной. — Привет, Херлеппо. — Луффи! — пискнул Коби. Как я мог, подумал Хельмеппо, хотеть лезть ради этого человека в вампирский подвал. Лучший друг Коби стоял у входа в подвал, чумазый как черт, весь в крови. Из всей его одежды новых дырок не было только в соломенной шляпе. На плече у него кулем висел человек, которого Хельмеппо раньше не видел, а рукой он волок за собой второго, с зелеными волосами — за ним тянулся широкий кровавый след. — Привет, Зоро, — сказал Коби. Зоро открыл глаза и обвел их оценивающим взглядом. — А где этот, который стоит шестнадцать миллионов? — хрипло поинтересовался он у Луффи. — Я обрушил на него пару стен, — жизнерадостно ответил тот. Зоро одобрительно похлопал руку, все еще державшую его за шиворот, и сообщил: — Ага, я спать. — Вам нужен врач, — сказал Коби, но, к огромному удовольствию Хельмеппо, не сделал попытки высвободиться из его рук. — А я не говорил? — Луффи, укладывавший своих друзей на лужайку, обернулся к ним и сверкнул улыбкой. — У нас теперь есть врач! И повар! Только они уехали с Нами, она нашла какую-то «подработку» на соседнем острове. У вас есть Ден-Ден-Муши? И мясо, у вас есть мясо? Коби положил голову на предплечье Хельмеппо и тихо рассмеялся. Потом, намного позже, когда они вернулись в таверну, до Хельмеппо наконец дошло, что страшная преждевременная смерть в вампирском замке пока что отменяется, и другие проблемы сразу же выступили на первый план. Он вспомнил, что нужно как можно скорее отправляться дальше по поручениям Гарпа, ведь они и так выбились из графика, что он потратил почти все деньги на выуживание информации из местных и теперь у него не хватает на новые штаны, а также что Луффи едва ли не удвоил свою команду, а так как друзья Луффи автоматически становились друзьями Коби, их ждет еще больше безумных дней вроде этого. Хельмеппо застонал вслух. Возможно, умереть в вампирском замке все-таки было не худшей идеей. Коби, сидевший ближе обычного, спросил, в чем дело, и даже внимательно выслушал ответ, хотя Хельмеппо видел, что глаза у него закрываются от усталости. А потом спросил с очень серьезным видом: — Ты хочешь сдаться, Хельмеппо-сан? Но это ведь на тебя совсем не похоже. Только осознание, что у него нет денег на новые штаны, удержало Хельмеппо от того, чтобы облиться элем. — С чего ты взял? — возмутился Хельмеппо. — Я не… Я всегда… Он прикусил язык. Слова о собственной никчемности звучали в голове голосом отца. Хельмеппо отказывался их повторять. Пальцы Коби легли на его собственные. — Ты стараешься стать лучшим в своем деле, хотя много раз мог сдаться. Ты смог бросить вызов отцу, когда он сбежал из тюрьмы. Ты пришел за мной. Даже сейчас ты не даешь чему-то плохому одержать над тобой верх. Хельмеппо хотелось спорить с этим тихим упрямым голосом. Но последняя фраза заставила его замолчать — она и нежное движение чужой руки, гладившей его пальцы. Он не этого ожидал, когда пользовался привычной роскошью бесконечно ныть Коби о чем-то. Коби не стал давить, заговорил о другом. Через некоторое время Хельмеппо смог снова ему отвечать, а потом с нарочитой небрежностью спросил у хозяина таверны, остались ли у него свободные комнаты, куда выходят окна и полагается ли скидка тем, кто спас город от вампира. — Может, вам еще и кровати раздельные? — пробурчал хозяин таверны. — Нет, — сказал Коби. От одного этого слова Хельмеппо повело так, что он очнулся уже в комнате, стоя на коленях перед Коби. Глядя на его порозовевшее лицо — Коби тоже не отрывал от него взгляда — Хельмеппо начал расстегивать его форменные брюки. Коби застонал, когда Хельмеппо медленно обхватил его губами. Дрожа — Хельмеппо чувствовал эту дрожь, держа его за бедра — он осторожно толкнулся вперед. Хельмеппо и не думал, что собственный рот может быть таким чувствительным. От движения горячего члена, одновременно твердого и нежного, у него перемыкало в голове, так это было приятно. Возбуждение быстро достигло почти невыносимого градуса, но трогать себя не хотелось. Хотелось, чтобы Коби продолжал размеренно в него толкаться и, забывшись, отчаянно стонать, становясь громче, когда Хельмеппо поглаживал его языком. Когда член дрогнул у него во рту, а Коби попытался отстраниться, Хельмеппо насадился сам, втягивая щеки, и Коби одной рукой схватился за стену, а другой зажал себе рот, кончая. Едва проглотив, Хельмеппо поднялся, помог ему дойти до кровати, и Коби стал стаскивать с него штаны, везде оглаживая, лаская и целуя. Штаны остались снятыми только наполовину, потому что Коби сжал его член, стал двигать рукой, и Хельмеппо задвигался ему навстречу, потянулся за поцелуем. Они оторвались друг от друга только когда Хельмеппо, содрогаясь, кончил тоже. Хельмеппо окончательно стащил штаны и натянул на них обоих одеяло, задул свечу, стоявшую на подоконнике. Комната погрузилась в уютную, безопасную темноту — не такую, как в замке. В этой темноте у него был Коби. — Очень насыщенный день, — только и смог сказать Хельмеппо. — Он еще не закончился, — ответил Коби. К своему удовлетворению, Хельмеппо отметил, что звучал он так же обморочно. Хельмеппо обнял его, попытался придумать повод побурчать, и сам не заметил, как уснул.