am I enough?

Парни часто проводили трансляции, и они уже давно стали привычным делом. Кто-то из них садился перед телефоном и выходил на связь со стэй, чтобы в течение часа болтать ни о чем. Все по-разному относились к такой рутине, но чаще всего это было веселой возможностью поболтать с фанатами. Намного реже трансляции становились неприятным дополнением и так тяжёлого дня. Например сегодня, только парни закончили тренировку, как Сынмина позвали провести эфир. Парень старался спихнуть кому-то эту задачу, ведь Ким весь вспотел, а о макияже даже говорить было нечего, если бы он и был, то утек бы давно. По его мнению, остальные парни выглядели намного лучше, даже учитывая то, что тренировались все вместе. — Фанаты хотят видеть тебя — припечатал менеджер, обрывая пустые отговорки. Его слова эхом отскочили от стен зала и врезались в голову Сынмина с ужасающим звоном. — Можно я приму душ и накрашусь? — без особой надежды спросил он. — Нет — и, прежде чем Ким снова начал ныть менеджер закрыл за собой дверь. Остальные парни молча наблюдали и не лезли в разговор, все слишком устали. Только Чан ободряюще похлопал младшего по плечу, прежде чем направиться с остальными домой. Сынмин вяло попрощался со всеми, стараясь не нагружать их своей неуверенностью. Лишь отмахнулся, говоря о том, как лень проводить сейчас эфир. Все молча согласились и пожелали удачи, каждый по-своему. Обнимая Феликса на прощание, Сынмин вдруг заметил, что Чонин не уходит. — Нини? — Я подожду тебя, хён — тихо сказал Ян, оставаясь на своем месте в центре зала. — Как раз повторю те моменты, которые у меня не получаются — младший солнечно улыбался, давая понять, что отговорить его не получится. — Хорошо — Сынмин почувствовал улыбку на своем лице. Конечно, ему было приятно такое внимание, особенно от его парня. Возможно, лайф пройдет не так ужасно, как он себе представляет. Теперь верить в это стало намного проще. Жаль, что эти надежды были растоптаны почти сразу как Сынмин вышел в эфир. Чат наполнился сообщениями о грязных волосах Кима и о том, как плохо они выглядят. Парень начал теребить пряди, вяло оправдываясь. — Я очень вспотел, они на самом деле мокрые, а не грязные… Надеюсь вы простите меня? — Сынмин постарался улыбнуться, сглаживая ситуацию, но чат не собирался успокаиваться. Дальше пошли сообщения о его родинках, мешках под глазами и слишком загорелой коже. Фраза «Сынмин — горелая картошка» все чаще попадалась на глаза. — Я не накрашен, простите. И правда похож на картошку — внутри парня все сжалось от стыда. Хотелось прикрыть лицо, уткнуться в свои ладони полностью и спрятать этот позор. Сынмин отчаянно поправлял волосы и прятал рот пока говорил, все ещё стараясь провести нормальный эфир. — Горелая картошка, ха? — он прочитал очередной комментарий, выдавливая вялые смешки. Стэй ведь не хотели его обидеть, они не виноваты, что он сегодня так противно выглядит. Сынмин говорил себе это, игнорируя то, как противно щиплет глаза и дрожат губы. Он продолжал разговор не о чем, выбрав стратегию игнорирования чата. Однако через какое-то время у него кончились даже такие глупые темы и пришлось вернуться к сообщениям стэй. В основном там была реакция на его последнюю историю, но вдруг всплыло кое-что то другое. — Сынмин похож не на картошку, а на неопрятного щенка — прочитал Ким, надеясь, что голос не дрожит. — Да, вы правы. Извините стэй, я, наверное, лучше пойду — он знал, что больше не может это выносить, когда весь чат заспамили словами о «неопрятном щенке». Сынмин ускоренно стал прощаться, оканчивая эфир и выходя из приложения. Как только телефон был выключен он уткнулся в свои ладони и заплакал от обиды и усталости. Ему было действительно плохо, парень выпал из реальности ненадолго, погружаясь в ненависть к себе. Но поток ужасных мыслей прервал внезапный хлопок двери. За всеми этими переживаниями он совсем забыл, что Чонин остался ждать его в зале. Сынмин поднял глаза как раз вовремя чтобы увидеть стремительно приближающегося младшего. Не думая ни секунды Чонин плюхнулся к нему на колени, обхватывая чужое лицо своими ладонями. — Ты красивый — сказано так яростно, будто Чонин был готов драться за эти слова. — Самый прекрасный и нежный. Твои родинки не уродливые и ты абсолютно не виноват в том, что загорел. Мы все загорели, на улице же лето! — Ян кипел, парня невероятно задели все эти слова в адрес его хёна. Сынмин смотрел на него грустными глазами, явно не веря ни слову. Он всё ещё плакал и немного дрожал, хотя его руки инстинктивно приземлились на талию любимого. Увидев такую реакцию, Чонин смягчился. — Мини, я тебя люблю — намного ласковее сказал Ян. — Ты и правда невероятно красивый без макияжа, мой самый нежный парень — Чонин прижался ближе, потирая их носики друг о друга. — Тебе так идёт загар, похож на маленькое солнышко — младший немного покраснел, но говорил он искренне, не отводя глаза. Сынмин смотрел в ответ. Может он и правда не горелая картошка? Мог ли он быть чьим-то солнышком? — И твои родинки выглядят прекрасно. Как…булочка с изюмом — Чонин покраснел ещё сильнее, но с силой прижал поцелуй к каждой родинке старшего. Сынмин робко улыбнулся, наблюдая такое трогательное поведение Яна. Булочка? Не неопрятный щенок? — И твоя улыбка всегда освещает комнату… с брекетами или без, она поднимает нам всем настроение– Чонин сполз к Сынмину на шею, уютно устроившись там. — Люблю тебя — добавил он. — А я тебя — Сынмин больше не плакал, только сильнее обнял драгоценного парня в своих руках. — Спасибо Нини… — За что? — искренне удивился Ян. Он ведь понимал, что так просто от чужой неуверенности не избавиться, на это нужно намного больше времени. — За твою любовь — Сынмин вытянул к себе его лицо, целуя как следует, сплетая их губы. — Тогда тебе спасибо, за то, что любишь в ответ — оторвавшись от старшего сказал Чонин, прикусывая его нос и улыбаясь. Сынмин заныл, пытаясь снова поцеловать вредину, но Чонин не дался. — Поехали домой… Если стэй думали, что тебе нужно в душ, это лишь потому, что они не видели меня — хихикнул Чонин. Он и правда был насквозь мокрый. — Душ подождёт — отмахнулся Сынмин, удобнее располагая младшего в своих руках и всё-таки втягивая его в новый поцелуй. Да, они тут надолго.