Уверенность

Минтара была уверена в себе — в своем уме, силе, отточенном искусстве постельных игр. Она четко знала, что предлагает, и, выбирая любовников, ожидала, что они выжмут из этого все, а потом, скорее всего, предадут ее или уйдут. Таков был мир, и Минтаре уже пришлось убить добрую их половину за предательство. Но Тав до сих пор не сделала ни того, ни другого. Она сходила с ума от любви, но не теряла себя. Она была мягкосердечной, но редко позволяла пользоваться своей добротой. Она с легкостью отдавалась Минтаре, но любовников у нее было мало. Тав была загадкой, и Минтара желала найти на нее ответ. Каждую ночь, когда Тав устраивала голову у нее на груди, ей хотелось положить сверху руку. Проникнуть в разум Тав и впитывать каждую мысль, каждую частицу памяти, пока она не станет так же проста и понятна, как дыхание. — Минтара, — выдохнула Тав так нежно, будто во всех королевствах не было слова прекраснее, и посмотрела на нее сияющими глазами. Минтара назвала бы этот взгляд почти кокетливым, если бы Тав не была совершенно обнажена. — Скажи мне, о чем ты думаешь? — тихо спросила Минтара, гладя ее по голове. — О тебе, конечно же, — с широкой улыбкой ответила Тав. Минтара коротко рассмеялась. — Пожалуй, такого ответа и стоило ожидать, — пробормотала она. — Могу узнать, что именно во мне занимает твои мысли? Тав немного подумала: — Твоя очаровательная улыбка, наверное? Она ярче солнца. — Как поэтично. Что дальше, ты споешь в честь меня балладу? — с каменным лицом поинтересовалась Минтара. — Скажи мне что-нибудь другое. — Тогда твое чувство юмора. Мне всегда нравилась та шутка про мужчину, который женился на драуке. — Ах да, угодил в сети брака. Давай дальше. — Твой властный голос заставляет мою кровь быстрее бежать по жилам. — Мне говорили, что я произвожу на людей такое впечатление. Назови что-нибудь другое, что-то, что только ты знаешь обо мне, — попросила Минтара. На лице Тав появилась озорная улыбка. — Только приличное. Тав надула губы. — Ну, раз уж ты лишила меня самых забавных ответов, — заявила она, — придется углубиться в философию. Ты редко признаешь, что всегда любила что-то нежное, мягкое. — Я ничего такого не признаю, — нахмурилась Минтара. — Правда? Я видела, как ты смотрела на то пушистое одеяло на рынке. И я знаю, что ты краснеешь всякий раз, когда я говорю тебе комплименты на виду у всех, даже если притворяешься, что мои «слащавые» порывы тебя раздражают, — Тав улыбнулась. — Это довольно мило. — Я не милая. — Еще какая милая, — Тав скользнула руками по телу Минтары, задев несколько не слишком-то невинных мест, а потом обняла ее за шею. — Поэтому-то я и люблю тебя так сильно. — Ты всегда была слащавой до приторности, — сдвинула брови Минтара. — Нет, — покачала головой Тав. — Все, что я тебе говорила, я говорила честно. Если ты хоть на миг сомневалась в моей искренности, можешь проверить сама, — она наклонила голову, молчаливо приглашая. Минтара вгляделась в ее лицо. Тав, отвечая совершенно честным взглядом, хлопнула ресницами. — Нет, не думаю, что это необходимо, — наконец заявила Минтара. — Можешь считать меня «милой», если хочешь. — Спасибо, буду, — широко улыбнулась Тав. Может быть, Минтара не знала себя так хорошо, как ей казалось. Может быть, она и не нуждалась в этом. В конце концов, в последнее время уверенность стала редкостью. И Минтара была не прочь удивляться или оставаться слегка заинтригованной, если причиной тому Тав. Иногда это было даже приятно.