che cosa vuoi?

— Какой уровень усталости? — Чонин воплотил свое желание: одним широким движением провел по хвановой шее языком. — Если хочешь, я могу сам тебя растянуть и потом сделать всю работу тоже. — Хенджин откуда-то сверху покачал головой. — Могу вылизать тебя или отсосать. Чего ты хочешь? Хенджину всегда так нравилось, что возлюбленный делал акцент на его желаниях тогда, когда он в этом действительно нуждался. Чонин поднял глаза, внимательно следя за выражением чужого лица снизу вверх. На красивом лице отразился мыслительный процесс, словно Хенджин чуть ли не математически сопоставлял степень своей усталости с тем видом близости, которым они сейчас займутся. — В следующий раз обязательно. И можно все сразу и в любом порядке, — заверил Хенджин.

***

Бессмертие учит правильно расставлять приоритеты. Запоминать только самое важное: то, что будет актуально еще долгое время. Например, обещания, данные твоему возлюбленному-вампиру, который имеет феноменальную память, когда это ему выгодно. И уж точно помнит, что Хенджин отложил их полноценную близость до следующего раза. Но этот самый следующий раз все не наступает. Ни через неделю, ни через две. Ни после. И если сначала Хенджин действительно думает, что все дело в том, что Чонин просто очень занят в банке, сам полностью отдаваясь художественным заказам, то сегодня ему становится понятно, что воздержание было запланированным. Возлюбленный просто выжидал, оттягивая удовольствие. Нагуливал аппетит. Сегодня Чонин возвращается пораньше в их комнату. Хенджин уже там — нежится на широкой кровати: они только переехали в комнату побольше. И теперь, наконец-то, простыни мягкие, такие нежные, и напоминают Хенджин те, на которых он валялся в детстве. Много десятилетий назад. Хенджина немного смущает столь раннее появление возлюбленного, ставшее непривычным с тех пор, как Ян заинтересовался философией. Теперь Чонин подолгу беседовал с Лоренцо Медичи и, Хенджин был уверен, подсказывал ему какие-то мысли. Сам он это не одобрял, потому что вмешательство в дела людей никогда ничем хорошим не заканчивалось. По крайней мере, для Чана и Минхо не закончилось. Но больше всего удивил Хенджина разлившийся по щекам возлюбленного румянец, неяркий, но сразу бросившийся в глаза Хвану, знавшему чониново лицо наизусть что до, что после обращения. Это так отличалось от уже привычной бледности. Чонин сразу начал выглядеть моложе. Конечно, ему и обычно едва ли можно было дать двадцать. Но взгляд всегда выдавал в нем тяжесть прожитых лет: холодный, уставший. И только при виде Хенджина в нем появлялось что-то озорное, игривое, живое. Теперь Чонин не просто выглядел живым — его холодная красота словно заиграла красками. Хенджин бы сравнил его обычно острые черты с чем-то зимним, сейчас же возлюбленный расцвел весенней мягкостью, свежестью. Он был таким красивым, и Хван поймал себя на том, что уже довольно долгое время просто пялится на него, пока Чонин, насмешливо сложив руки на груди, смотрел в ответ. — Привет, — заговорил наконец Ян, и Хенджин словно отмер. Но отвести взгляд от пышущего жизнью возлюбленного так и не смог. Он давно уже не смущался того, что ему хочется любоваться Чонином, не скрывался, когда делал это. Чонин улыбнулся. — Привет, — кивнул Хенджин, — вижу, ты отлично поужинал. Лисья улыбка стала только шире, и Хенджин подумал, что хочет запомнить лицо возлюбленного сегодня, чтобы написать его. Художник не успел додумать эту мысль, потому что почувствовал, как под Чонином прогнулся матрас, когда тот залез на кровать. Даже издалека от него веяло человеческим теплом, такой эффект сохранялся обычно всего пару часов после действительно плотного кормления. Хенджину захотелось прижаться лицом к груди Чонина, чтобы почувствовать слабый жар его тела. — Я сегодня твой десерт? — Хенджин улыбнулся, притягивая возлюбленного в свои объятия и приникая щекой к прохладной коже (не привычно-ледяной, а именно прохладной) в разрезе рубахи. Он начал притираться к ней, довольно урча. — Я сегодня десерт. Хенджин замер. — Ох, — он судорожно втянул воздух в легкие, — черт. Он ведь правильно понял Чонина? Наверняка. Кажется, возлюбленный только что предложил Хенджину испить его кровь. Это было очень интимно и отнимало у вампира, чью кровь пьют, много сил. Наверное, поэтому Чонин выпил так много крови, что ощущался теперь почти живым. Действительно подготовился. Хенджин почувствовал, как в паху потяжелело. Он подтянулся так, чтобы его лицо было возле лица Чонина, и выдохнул в чужие губы: — Тогда ты мой ужин. Чонин первым прижался к губам возлюбленного своими, но это был совсем не тот поцелуй, которого Хенджин хотел. Он желал поддаться страстному чувству, отдать Чонину всего себя, но тот только легонько чмокнул пухлые губы, а потом совершенно бессовестно отпрянул, не давай юркому языку прижаться к своим губам. — Что ты хочешь? — Чонин выглядел таким невинным, когда спрашивал это. Прожитые годы, что всегда ощущались в его глазах, заменились возбужденным блеском. Он казался Хенджину таким красивым в эту секунду. Как и всегда. — Тебя, — выдохнул он. Чонин только покачал головой, так что Хвану пришлось продолжить, — кажется, ты мне что-то пообещал. — Правда? — Определенно, — Хенджин облизнулся, чувствуя, как чешутся клыки в желании прорезаться. Шея Чонина давно не выглядела настолько привлекательно. — Там было что-то про растянуть, вылизать и отсосать. — И только? — Чонин приподнял брови и сощурился. Его выражение лица показалось Хенджину до того забавным, что он фыркнул. — Остальное в зависимости от того, как ты справишься с первыми пунктами. — Ах так, — Чонин озорно улыбнулся, в его глазах сиял какой-то особенно живой блеск. Он выпутался из объятий Хенджина и навис над ним. Хван смотрел снизу вверх на возлюбленного, любуясь его красотой. Он делал это на протяжении почти что всей своей долгой жизни и ни капли не устал. — Ты не так смотришь на меня. — Как? — Так, будто любишь меня. Хенджин засмеялся: — А как я должен на тебя смотреть? — Так, будто хочешь меня съесть, конечно же, — как глупому объяснил Чонин. Хенджин развеселился еще больше. Его полные губы растянулись в смешке, приоткрывшем ряд ровных зубов, пока еще без клыков. Именно этим и решил воспользоваться Чонин, приникая к возлюбленному в поцелуе, теперь страстном, голодном. Он пролез руками под халат, что был на Хенджине, с удовольствием обнаруживая полное отсутствие исподнего. Губы возлюбленного были влажными, умелыми, Чонин толкнулся ему в рот языком, откровенно наслаждаясь звуками, наполнявшими комнату. Ладони Чонина, обычно ледяные, теперь наполненные остатками живого тепла, заставляли Хенджина млеть от прикосновений. Контраст температур ощущался божественно. Хенджин первым отодвинулся, потянувшись рукой к прикроватному столику, где всегда в доступе было масло, но Чонин перехватил его руку. — Я сам, как обещал, — он завершил начатое возлюбленным, когда взял флакончик душистого масла. — Перевернись, будь добр. Парень снизу тут же выполнил просьбу, располагаясь на животе. Чонин задрал его легкий халат, открывая своему взору бледную кожу хвановых ягодиц. Он невольно засмотрелся, приходя в себя только после того, как Хенджин поерзал, явно недовольно. Иногда он был так нетерпелив, что Чонину хотелось мучить его только сильнее, замедляясь или вовсе останавливаясь. Но как было не замереть и не засмотреться, когда у Хенджина такая красивая фигура. Длинные ноги с молочной кожей, россыпь родинок на спине, отчасти скрытая сбившимся складками халатом, узкая талия и в меру широкие бедра. Хенджин был идеальным. Для Чонина, и всегда только для него. Иметь только одного партнера на протяжении веков не было чем-то скучным. Правда, возможно, это так работает только если вы Ян Чонин, а ваш возлюбленный — Хван Хенджин. Чонин распределил душистое масло по пальцам, мягко касаясь чужого входа. И только после «ну же, давай», сказанного чуть раздраженным Хенджином, толкнулся внутрь одним пальцем, быстро добавляя второй. Он немного удивился, помня, что между ними ничего не было почти месяц, но недостаточно сильно, чтобы как-то это прокомментировать. Растянуть, вылизать и отсосать? Первый пункт он почти закрыл, так что можно было переходить к следующему. Чонин поставил Хенджина на четвереньки одной рукой, почти не чувствуя его вес. Хван в очередной раз подумал, что то, что вампир может так просто вертеть его телом, довольно горячо. Секс на весу, ставший не очень сложным благодаря вампирской силе, все еще не ощущался чем-то обыденным. Так что Хенджин был без ума от Чонина (чуть сильнее, чем обычно), когда тот подхватывал его и прижимал к стене. Вампир не мог не думать о том, что хотел бы ощущать это как можно чаще. Ян спустился к его входу, где все еще активно двигались пальцы. Он лизнул на пробу отверстие, ощущая, как парень сжимает в себе два его пальца. На языке ощущался только вкус масла и холод нежной кожи. Привычное сочетание, но такое возбуждающее. Хенджин застонал и дернулся, наслаждаясь скольжением языка внутри и тем, как сжимается сильная рука на его бедре. Хотелось действий, но он знал, что сначала Чонин хорошенько его помучит, как его ни умоляй. Эта твердость, этот стержень, позволявший не вестись на провокации, стоять на своем, когда на тебя пытаются воздействовать, всегда был в младшем. И Хенджин, безусловно, находил это безумно привлекательным большую часть времени. Ладно, всегда. Пальцы скользили внутри Хенджина, и умелый язык Чонина раздвигал и обхаживал их так, что уже очень скоро Хван понял, что близок. Три пальца и язык отлично наполняли его, тем более, что периодически, когда его возлюбленный чуть выворачивал руку, они давили на простату. Звуки, издаваемые Хенджином, постепенно становились все более жалобными. Он был совсем близок к тому, чтобы кончить, когда попытался отдалиться, чтобы оттянуть оргазм. Но Чонин не позволил, только сильнее удерживая Хвана за бедро, помогая рукой его ногам не разъехаться окончательно. Хенджин захныкал: — Ну Инни-и, — протянул он имя возлюбленного, — я же так кончу... — И что? — Чонин наконец оторвался от Хенджина, но через несколько секунд не сдержался и оставил укус на бледной ягодице возлюбленного. — Ох, — пальцы внутри Хенджина снова надавили на простату, и он не смог сдержаться. — Я не смогу потом так сразу возбудиться... Он давно не питался, так что его регенерация не была достаточно быстрой. Чонин вместо ответа на слова двинул пальцами внутри по кругу, из-за чего Хенджин застонал в голос. Черт. Он обернулся, бросив раздраженный взгляд назад, и встретился глазами с самим дьяволом. Ян Чонин, прихожанин одной из церквей Флоренции, занимавшийся с детьми прихода хором и математикой, смотрел на Хенджина с самым греховным прищуром лисьих глаз, какой только возможно было представить. Хотя нет, в этих глазах было куда больше порока. Хван почувствовал, как от этого взгляда низ живота пробрало возбуждением. — Сможешь, — Чонин улыбнулся открытой, лучезарной улыбкой. Во рту мелькнули острые вампирские клыки, и он провел по ним языком. Хенджин почувствовал, что он на грани: один шаг — одно слово, чуть более глубокое движение, и он кончил бы. И, конечно же, Чонин подтолкнул его, когда ощутимо двинул пальцами. Под идеальным углом, так, чтобы Хвана пробрало (уж слишком уж хорошо возлюбленный знал его тело). А потом шепнул мягко: — Кончай, Джинни. У него просто не было шансов. Хенджин никогда не был тем, кто мог бы сопротивляться Чонину, поэтому он излился на простыни, так и не прикоснувшись к себе. С его губ сорвалось что-то позорно похожее на хныканье, но другие звуки, смотря в глаза Чонина сейчас, издавать было невозможно. Его взгляд потемнел, что вместе с еще не сошедшим румянцем придавало ему особенного очарования. Хенджин почувствовал, как его колени окончательно слабеют, и он наверняка упал бы, если бы сильные руки не обхватили бы его мягко. Чонин с легкостью перевернул его на спину, так что они оказались лицом к лицу. Близость к шее возлюбленного сделала Хенджина крайне нетерпеливым. Ему так хотелось проткнуть тонкую кожу острыми клыками, уже появившимися у него во рту, они раздражали десну. Хван все еще был разморен оргазмом, на самом деле ему не хотелось ничего иного, кроме как просто лежать, смотря в потолок, и чтобы голодные губы возлюбленного поцеловали его. С одной стороны, безумно хотелось нежности — чтобы Чонин просто улегся сверху, положил голову Хенджину на грудь, чтобы он мог вдыхать запах волос, отросших с последней стрижки. Но с другой стороны — верхние клыки давно продрали нижнюю губу, желание ощутить под ними чужую плоть потихоньку заполняло собою все мысли. — А вот теперь ты выглядишь так, будто хочешь меня съесть, — Чонин улыбнулся, все так же нависая над Хенджином. — Выглядишь таким нуждающимся, мне нравится. И хотя искушать голодного вампира никогда не являлось хорошей идеей, Чонин вовсе не боялся, что возлюбленный на него кинется. У них обоих было достаточно времени для тренировки выдержки и доверие друг другу, выстраивавшееся не одно десятилетие. А еще нечто очень напоминавшее такую любовь, которая бывает только раз в жизни. И как же повезло им делить ее с кем-то бессмертным. — Правда, я не знаю чего ты больше хочешь, — улыбка Чонина стала совсем хищной, похожей на оскал, но такой довольной, — мою кровь или мой член. Он наклонился ближе к уху Хенджина, так что его шея оказывается в опасной близости от чужих клыков. Хван судорожно вздохнул, не решаясь открывать рот, боясь, что хищнические инстинкты возьмут верх. Вот теперь он понял, насколько давно он в действительности не кормился. В свое оправдание Хенджин бы сказал, что был очень занят из-за обилия заказов в мастерской. Он до сих пор помнил, как совсем недавно был готов броситься на Сандро, но потом вновь отвлекся на работу. Господи, как же он был голоден. Это чувство постепенно тлело в груди, отдаваясь раздражением по всему телу: он так ярко ощущал покалывание в кончиках пальцев и то, как чесались клыки во рту. — Так что ты хочешь? — Чонин провел языком по ушной раковине, и Хенджин немного неловко дернулся, все еще не способный полностью управлять своим телом. — Подумай хорошенько. Мысли в голове ощущались чем-то физически тяжелым, но Хенджин уже знал правильный ответ. Прямо сейчас любимый нечеловек перед ним уже долгое время был возбужден, но сдерживал себя. Чтобы получить все, иногда нужно чуть отодвинуть свои личные интересы в пользу общих. Так Хенджин и поступил, когда совершенно бесцеремонно скользнул рукой Чонину в штаны, оттягивая их вместе с исподним. Он обхватил налитый кровью член ладонью, совсем легонько поглаживая. Из-за неудобного положения руку приходилось неестественно выгибать. — Отличный выбор, — он мягко улыбнулся и чмокнул Хенджина в уголок пухлых губ, после чего принялся раздеваться. Рубашка, штаны и исподнее быстро исчезли, являя взгляду Хенджина подтянутое тело возлюбленного, бледное, с совсем маленьким количеством родинок. Одна из них была прямо на шее, рядом с адамовым яблоком, — ее хотелось лизнуть. Чонин снова приблизился, удивительно быстро оказавшись меж хенджиновых ног. Говорить сейчас не было никаких сил, но поторопить возлюбленного Хвану безумно хотелось, но все, что он мог — просто ждать. Порой было так приятно передавать контроль над собой Чонину, чувствовать, как идеально он управляет Хенджином, ведь знает, что и как нужно сделать, куда надавить и с какой силой, чтобы уничтожить возлюбленного. В этот раз Чонин решил сильно Хенджина не мучить, очень скоро толкаясь в уже растянутое отверстие. Он шумно выдохнул, оказавшись внутри полностью, и воздух из его рта, приятно-прохладный, окатил лицо Хвана, что раскинулся на подушках. — Да, — согласился Хенджин, наполненный просто идеально. Он не был уверен в том, что в действительности подтверждает. Чонин начал двигаться, медленно, сильно. Хенджин застонал на одной ноте, и его клыки выделялись так явно, когда он выгнулся, запрокинув голову. — Ну же, давай, — Чонин взял возлюбленного за голову, чуть оттягивая волосы, чем вызвал еще один протяжный стон. Он приподнял голову Хенджина, чуть поворачивая ее набок так, чтобы вампиру было удобно впиться в его шею зубами. Это определенно было сигналом к действию. Все внутри Хенджина завязалось в тугой узел и буквально затряслось от возбуждения: сейчас он будет пить кровь своего возлюбленного. Хенджин довольно заурчал. Сам этот звук, походивший на рык, шел из глубины его грудной клетки. Чонин усмехнулся, прекращая толкаться, но все так же растягивая Хенджина собою, пока тот явно примерялся к венке на его шее. А потом Хван лизнул кожу возлюбленного, особенно тщательно проходясь языком по местечку с родинкой. Он оставил несколько смазанных поцелуев на разных частях шеи Чонина, а потом, одним умелым движением, вогнал клыки под кожу. Кровь хлынула в рот Хенджина, и он почувствовал, как возбуждение от происходящего бьется у него внутри комком радостной удовлетворенности. Кровь Чонина кислила, но была самым вкусным блюдом из того, что Хван когда-либо пробовал в жизни. Он в очередной раз в этом убедился — никакие блюда, которые ему подавали во дворце, где он вырос, ни за что бы не сравнились со вкусом крови, добровольно отданной тебе тем, которого ты любишь. Сердце Хенджина, казалось, было готово вновь забиться в груди от счастья. Чонин все так же нависал над ним, глубоко дыша, чтобы сделать кровь вкуснее, наполнив ее кислородом. Такая внимательность не могла не трогать: Ян определенно знал, что делал, стараясь подарить возлюбленному наибольшее наслаждение. — Тише-тише, — попросил Чонин, когда Хенджин сглотнул слишком много жидкости, так что чуть не подавился. Две алые струйки из уголков его губ побежали на подбородку, стекая на шею. Хван поймал себя на том, что залип на этом ощущении, зацикливаясь на том, что чувствовал в эту секунду. Его прострелило вампирской гиперчувствительностью: внезапно он понял, что дыхание Чонина обжигает кожу головы, член возлюбленного приятно наполняет изнутри, идеально растягивая, а чужая кровь собирается в районе ключиц. Он был близок ко второму оргазму за этот вечер — хотя Чонин не двигался внутри, а члена Хенджина так никто и не коснулся, разрядка была очень близка. Одно неловкое движение, и он кончил бы. Но Чонин замер на месте, и тогда Хвану пришлось самому попробовать насадиться на член. Оторвавшись от шеи возлюбленного, чтобы не продрать кожу сильнее — даже на вампирах (с их регенерацией) укусы заживали долго — он пластично двинул бедрами. После мелодично простонал и снова приник к шее возлюбленного, принимаясь зализывать аккуратные ранки, что остались от его клыков. Хенджин не мог отказать себе в удовольствии пройтись не только по месту укуса, но и по всей шее: сделав ее снова идеально чистой, он прошелся языком по кадыку. Чонин сверху довольно застонал. И тогда же он двинулся, вместе с этим обхватывая член Хенджина кольцом из пальцев. Это показалось Хенджину чем-то нереальным. Потому что спустя пару хаотичных движений его выгнуло на постели так, что он потерял на пару мгновений связь с реальностью. Все, что Хван ощущал — продолжающиеся ритмичные толчки возлюбленного, растяжение от его члена и его кровь на языке. Больше никого в этом мире для Хенджина не существовало. Только Ян Чонин. — Внутрь, — попросил Хенджин, сам поражаясь тому, насколько плохо звучит его голос. Но это было лишь отражением того, как же хорошо ему было на самом деле. Сама просьба показывала степень его отчаяния, он любил быть тем, кто дразнит, а сейчас самостоятельно давал поводы возлюбленному. — Давай внутрь, пожалуйста... Возможно, Хенджин был немного жаден. Он уже получил кровь Чонина, но ему все еще было мало, хотелось большего. Хенджин всегда был готов взять все, что ему мог бы предложить его возлюбленный — будь то любовь, внимание, собственная кровь или что-то еще. Ян от такой просьбы застонал. Ох, Хенджин еще и был вежлив, насколько же он идеален для Чонина, и только для него. Он двинул бедрами по кругу, дразня возлюбленного, все еще очень чувствительного после оргазма, так что тот зашипел. Но волноваться повода не было, Чонин прекрасно знал, что делал, знал, что Хенджин никогда не был против подобных движений, а после оргазма они ощущались как что-то за гранью, заставляя его сжиматься вокруг члена. Чонин припал губами к хенджиновым, чтобы соединиться с возлюбленным еще и таким образом. Во рту Хвана все еще ощущались клыки: пока что тот попросту не был способен их скрыть. Когда Чонин излился внутрь спустя несколько мгновений, то застонал, не отрывая своего рта от рта Хенджина — в их поцелуе отчетливо ощущался привкус крови, появившийся из-за клыков, но это только лишь сильнее заставляло их смаковать вкус губ друг друга. Чмокнув припухшие губы Хенджина в последний раз, Чонин оторвался от него. Он глянул на лицо возлюбленного: тот выглядел таким довольным, таким наполненным чем-то неуловимо напоминающим жизнь, что Ян улыбнулся. Вампир попытался отстраниться, выйти из тела возлюбленного, но Хенджин запротестовал: — Подожди, — попросил Хван. Он сразу же как будто замялся, а потом, увидев встревоженный взгляд Чонина, чуть подрасслабился, заговорив вновь. — Давай полежим так. Хочу просто побыть так. Чонин усмехнулся, но просьбу выполнил, улегшись на грудь Хенджина. Сколько же поводов для поддразниваний Хван подарил ему сегодня. Но Чонину действительно нравилось, что возлюбленный готов ему открываться, показывать свою уязвимость, прямо говорить о своих желаниях. На белоснежном теле застыли кровавые подтеки, ставшие коричневыми. Ян не удержался и принялся их потихоньку отколупывать ногтем. Наступила очередь второго вампира фыркать: — Что ты делаешь? — Развлекаюсь, — не отрываясь от своего занятия пожал плечами Чонин, — нужно чем-то заняться, пока тебя развлекаю. Он кивнул головой вниз на место, где их тела все еще были соединены. Хенджин почувствовал, что, если бы он мог покраснеть, то обязательно сделал бы это. Румянец бы разлился по его шее и плечам, щеки бы ощутили жар, а руки, наоборот, холод. Раньше, когда он смущался, его пальцы леденели, — теперь же они всегда были холодны, подобно всему его телу. Только сердце Хенджина было теплым, потому что оно было самым счастливым, горящим сердцем в мире, когда Чонин был рядом. Когда, как сейчас, лежал у Хвана на груди, тыкался носом в оголенную кожу: халат давно сбился и почти что сполз с хозяина. Когда Чонин занимал себя такими дурацкими бессмысленными занятиями, как отколупывание собственной крови с тела возлюбленного. Было что-то в этих хаотичных действиях, что ощущалось таким дорогим, но таким глупым. Хенджин в очередной раз подумал о том, как иронично то, что заставить его почувствовать себя по-настоящему живым, может лишь другой мертвец. Рядом с Чонином сразу после приступа смущения на Хвана обычно накатывало игривое настроение. Это вообще происходило с ним довольно часто, и он не мог удержать язык за зубами. — Знаешь, — как-то излишне серьезно сказал Хенджин спустя пару минут молчания. — М? — лениво поинтересовался Чонин, не отрываясь от своего ленивого лежания. — Ты не выполнил часть про отсосать. Чонин фыркнул и как бы в отместку прикусил кожу на чужой груди. Хенджин мягко улыбнулся и зарылся рукой в его волосы, наслаждаясь их мягкостью меж своих пальцев.