Танец меча

Рубиновый свет полной луны, заливал утопающий в пышном цветении сад, наполненный дурманящим ароматом жасмина и тонким благоуханием алых ликорисов. Ветви деревьев тревожно шумели на ветру отбрасывая пляшущие тени на усыпанные облетевшими лепестками мраморные тропинки, ведущие к укрытому в дальнем углу сада Лотосовому павильону. Внутри изящного строения пылали сотни свечей и играла музыка, а в воздухе полупрозрачной завесой клубился сладкий дым курящихся благовоний. Князь Ракеш, расслабленно развалившись на золочёной кушетке, лениво оглядывал полуобнажённых танцовщиц грациозно изгибающихся в такт мелодии на резной платформе в центре обширного бассейна. Ещё одна девушка, одетая лишь в расшитый золотой нитью широкий пояс и набор искрящихся драгоценностей, устроилась возле княжеского ложа и перебирала струны ситара, дополняя звучащую музыку. Мимо сновали слуги с блюдами, полными изысканных яств, и кувшинами полными вина. Князь жестом подозвал одну из служанок, держащую поднос с шербетом. Девушка вздрогнула и мелкими шагами засеменила к ложу, отчаянно стараясь не уронить свою ношу. Ракеш окинул служанку оценивающим взглядом, заставив её побелеть как мел. Девчонка была весьма хороша. Всё-таки, идея устроить охоту на людей именно в той деревне была на редкость отличной. Князь зловеще усмехнулся, почувствовав на спине полный бессильной злобы взгляд и поднял на уровень глаз и слегка покрутил хрустальную пиалу. В гладком камне отразился привезённый из той же деревни молодой юноша с опахалом, со жгучей ненавистью буравящий княжескую спину. Что ж… Строптивым следует указывать их место, и он даже знает, как это можно сделать. — Мой князь… Ракеш отвлёкся от своих мыслей и недовольно повернулся на звук голоса. К кушетке неслышно подошёл почтительно склонивший голову мантрин. — Чего тебе, Сабхаш? — Мой князь, вы ведь так и не прочитали послание, что луну назад передали служители Кандри? — Сабхаш, мне нет никакого дела до этих святош, — князь поморщился и отмахнулся от мантрина, как от назойливой мухи. Тот в ужасе округлил глаза. — Но это было послание Чёрного Шёлка! — Сабхаш сделал паузу чтобы отдышаться и добавил почти неслышно, — Небеса гневаются на вас… — Небеса гневаются, говоришь… — Ракеш сделал глоток из пиалы, после чего с размаху швырнул её о мраморный пол. Посудина со звоном разлетелась на мелкие кусочки. На секунду все замерли. — Гневаются… Чушь! — князь расхохотался, заставив присутствующих испуганно переглядываться, после чего сделал знак продолжать. Снова заиграла музыка, а танцовщицы продолжили с того момента, как остановились. — Сабхаш, — Ракеш снисходительно улыбнулся, — ты служишь мне уже почти сто лет, с того самого дня, как я взошел на трон и получил знак Избранника Небес, даровавший мне бессмертие и вечную молодость… Мантрин осторожно кивнул, глядя как князь забирает новую пиалу из рук подбежавшей служанки. — И за всё время правления эти "Небеса" ни разу не покарали меня, хотя, признаюсь, на пятом и шестом десятке было несколько случаев, за которые я боялся получить кару от Богов, но… — князь сделал ещё глоток вина и опять ухмыльнулся. — Её так и не последовало. Единственное, что было, это предупреждение от дворцового святоши и послание на красном шёлке. И теперь мне интересно, что же такое я должен совершить, чтобы хвалёное возмездие всё-таки случилось! Сабхаш, внутренне содрогнувшись, посмотрел на хохочущего князя. До мантрина доходили слухи, что среди простолюдинов имя Ракеша уже неотрывно связано с разрушенными деревнями, чьих жителей княжеская свита просто ради развлечения вешала на деревьях не делая различий по возрасту, с хохотом глядя на бьющихся в конвульсиях несчастных. А самых красивых девушек и юношей забирали во дворец. Обычно, через пару месяцев они больше напоминали поломанных кукол, вечно одурманенных маковым дымом, нежели людей. Мантрин снова вздрогнул от своих мыслей и помотав головой снова повернулся к князю, намереваясь что-то сказать, но тот уже словно забыл про разговор и теперь со странным интересом глядел на танцовщиц. Сабхаш недоумённо проследил за направлением его взгляда. На резной платформе в центре бассейна появилась новая фигурка, чьи движения хоть и были абсолютно синхронными с остальными танцовщицами, но что-то неуловимо притягивало взгляд именно к ней. Словно сверкающий бриллиант среди пёстрой гальки. Наряд и покрывающая голову вуаль из тончайшего дымчато-синего, словно небо перед грозой, шёлка, скорее подчёркивали изящные изгибы тела, нежели скрывали, а блеск серебряных украшений и сине-фиолетовых драгоценностей создавал ощущение пробегающих искр, предвещающих молнии. Как-то незаметно для всех, это прекрасное создание оказалось в самом центре платформы и теперь все взгляды были обращены только на него. Князь невольно подался вперёд, словно бы пожирая хрупкую фигурку глазами и напрочь забыв про окружающих, которые теперь не вызывали у него ничего, кроме раздражения. Движения остальных танцовщиц теперь казались грубыми и неуклюжими, а снующие вдоль стен слуги отвлекали своим неуместным появлением. Ракеш не выдержал и трижды хлопнул в ладоши, заставив присутствующих замереть. — Всё пошли вон отсюда. Быстро! — слуги удивлённо переглянулись, но всё же потянулись к выходу. — Кроме тебя, — он поманил загадочную танцовщицу пальцем, когда та собралась уйти следом за остальными, — подойди поближе. Та поклонилась, положив руки на плечи, и сделала несколько шагов в сторону князя. Приглядевшись, Ракеш понял, что это не девушка, а юноша. Впрочем, этот факт князя ничуть не смутил. Скорее даже наоборот. Князь усмехнулся и сделал глоток вина из пиалы. — Твоё владение искусством танца впечатляет… — Ракеш оценивающе оглядел гибкую фигурку остановившегося на почтительном расстоянии танцора. Узкая талия, подчёркнутая расшитым серебром и аметистами поясом, необычная алебастрово-белая кожа, без единой татуировки (хотя обычно руки танцовщиц были покрыты замысловатыми узорами, но князь быстро потерял эту мысль), иссиня-чёрные волосы с вплетёнными драгоценностями достигающие лопаток… — Благодарю вас, мой князь, — юноша выпрямился, с лёгкой улыбкой посмотрев на Ракеша. Глаза у него оказались под стать внешности: тёмно-серые, словно грозовое небо, слегка подведённые сурьмой, подчёркивающей миндалевидный разрез. А на тонкой шее тускло поблёскивал огранённый тёмный, с еле заметным красноватым оттенком, кристалл. — Покажи, что ещё умеешь, — князь повелительно махнул рукой. Юноша ещё раз поклонился и сделал пару шагов назад, занимая начальную позицию, и, отсчитав про себя пару тактов, начал новый танец, лишь взглянув на который князь напрочь забыл всё, о чём думал. Повисшую тишину нарушал лишь мелодичный перезвон украшений, сопровождавший текучие грациозные движения. Юноша постепенно ускорялся, танец становился всё более завораживающим, и Ракеш невольно подался вперёд, стараясь не упустить ни единого взмаха тонких рук. В какой-то момент князь бегло подумал, что в павильоне отчего-то значительно потеплело. А танцор в это время неизвестно откуда, словно бы по щелчку пальцев, достал два изогнутых клинка, к рукояткам которых были привязано по широкой полосе синевато-чёрного шёлка. Следить за танцем становилось всё труднее, хотя юноша плавно приближался, так что князь уже мог коснуться его, просто протянув руку. Ракеш слегка привстал со своей кушетки и быстрым движением притянул оказавшегося слишком близко танцора к себе, ухватив того за талию. Князь торжествующе посмотрел на свою добычу и на миг остолбенел, встретившись с ней взглядом. В тёмно-серых глазах не было ни страха, ни удивления. Вообще ни одной эмоции. Словно бы князь посмотрел в бездонный чёрный колодец. Наваждение продлилось всего секунду, а в следующее мгновение Ракеш успел краем глаза заметить лишь тусклый стальной отблеск. Белый мрамор залило кровью, фонтаном хлынувшей из рассечённых жил. Из разорванной трахеи, чьи белёсые края виднелись в ране, со свистом вылетал воздух, надувая кровавые пузыри. Князь хрипя и булькая свалился с кушетки тщетно пытаясь зажать зияющий разрез на горле, но делал только хуже. Пальцы скользили, впиваясь ногтями в кожу и проваливаясь в рану, лишь сильнее разрывая её. Обычный человек уже давно бы потерял сознание от кровопотери и невозможности дышать, но получивший знак Избранника Небес был не просто бессмертен. Он вообще не мог умереть. Ракеш кое-как повернулся не бок и задрал голову вверх, одновременно хватая всё ещё стоящего рядом танцора за лодыжку. Тот глядел на него с нечитаемым выражением, а потом медленно поднял вверх ладонь, повернув её тыльной стороной от себя. По охватывающему один из пальцев кольцу с аметистовой печаткой пробежали лиловые всполохи, а в воздухе запахло озоном. Юноша медленно поднёс кольцо ко лбу затрясшегося от ужаса князя и резко приложил искрящуюся печать к тому месту, где был вытатуирован знак Избранника. Слабо потянуло горелой плотью. Ракеш захрипел сильнее и обмяк, закатив глаза. Танцор немного постоял над ним, а потом резко развернулся, лёгкими прыжками пересёк весь павильон и вылетел в сад. Даниэль Молния бежал по княжескому саду, подставив лицо под свет алой луны. Два клинка были убраны в ножны за спиной, и привязанные к ним шёлковые полосы летели следом, раскрывшись на слабом ветру подобно крыльям. Он только что убил человека, но, что удивительно, не испытывал никаких угрызений совести. Возможно, потому что воспринимать это чудовище как человека не получалось. Когда три года назад сквозняк только попал в этот мир, он оказался в какой-то деревне как раз в тот момент, когда князю Ракешу вздумалось "развлечься". Каким-то чудом ему удалось спрятаться в небольшом амбаре, забившись в щель между мешками с зерном, и укрыться от княжеской свиты. Но спрятаться от полных ужаса криков местных жителей не удавалось, даже зажав уши руками. Когда несколько часов спустя наконец всё стихло, он ещё некоторое время сидел, не смея пошевелиться и не решаясь выйти наружу боясь того, что он может там увидеть. Когда в амбар зашёл укутанный в белый шёлк человек, Молния чуть не завопил, но тот что-то сделал, и все чувства сквозняка разом притупились, словно бы он заснул, всё ещё оставшись способным слышать и видеть. Именно это помогло ему спокойно и без истерики пройти через разграбленную деревню мимо сваленных в кучу трупов селян. Следующие несколько лет Даниэль провёл в храме Богини Луны Кандри, не покидая его ни на минуту и вместе со многими другими изучая искусство танца. Месяц назад ему наконец-то позволили покинуть стены храма Кандри и заодно рассказали, по чьей вине он тут оказался. А потом показали разрушенные и разграбленные поселения. Месяца с лихвой хватило, чтобы лишиться всякого сочувствия к князю, поставившего себя выше Небес, так что во дворец он отправился не колеблясь… — Эй! Кто тут? — из-за поворота выглянул ночной сторож, совершавший обход. В следующий миг он отлетел в сторону, сбитый с ног ударом молнии, слишком слабым, чтобы серьёзно навредить, но достаточным, чтобы ближайшие пятнадцать минут тихо поскуливать от боли в дрожащих конечностях. Сквозняк стремительно взлетел по ветвям деревьев на ограждающую дворцовый комплекс стену и легко спрыгнул примыкающее снаружи озеро… *** Даниэль резко проснулся и заозирался по сторонам. Похоже, он задремал сидя в кресле на втором этаже у себя дома в Как-о-Думе. За окном было совсем темно, и Молния встал, чтобы зажечь лампу. Снов о том путешествии он не видел уже очень давно, и обычно они не предвещали ничего хорошего… У висящего на стене зеркала Даниэль остановился. Чёрные волосы растрепались и непослушными волнами обрамляли лицо, глаза лихорадочно блестели, точь-в-точь как тогда, когда он убегал из Лотосового павильона. Снизу раздался стук. Молния отработанным до автоматизма движением за пару секунд завязал волосы в хвост, перемахнул через лестничные перила, неслышно приземлившись на пол у входа, и распахнул дверь. — Сегодня что, никто не спит? — На пороге стояли Никита и Маша в компании какого-то незнакомца, одетого как шарлатан. — Никита, Маша, что-то случилось? — Даниэль нахмурился. — Ну-ка, зайдите… Похоже, сон был в руку, и в этот раз тоже назревало что-то серьезное.