Научи меня дышать

Время — это единственная реальная единица измерения. Ему подвластно все, ни одно существо, ни одна вещь, ничего не может выстоять под гнетом времени. Солнце заходит за горизонт, камни стачиваются под мощью волн, суша уходит под воду. Аими не может управлять временем, казалось, что никто не может. Но человек, стоящий перед ней сейчас кажется, смог обогнать отведенное ей на остаток спокойной жизни время. Всего 22 минуты, во время которых она могла дышать.

***

Секунды шли, мысли переполняли голову, но выдавить хоть один звук Аими из себя не смогла. Оказавшись лицом к лицу со своей судьбой, она почувствовала, что головная боль отступила, но щемящее чувство впивающихся когтей ее демонов, было сильнее, чем головная боль, посланная ей с небес. — Что, сказать нечего? Разве ты не должна радоваться и на руки мне кидаться, все-таки, ты свою родственную душу встретила. Низкий, тягучий, терпкий голос разразился в голове Аими, перекрыв собой весь шум ее собственных мыслей. Его голос был похож на крепкий черный кофе, плотный, горький, отрезвляющий. — Вы тоже родственную душу встретили, но радостным не выглядите. Аими, смотревшая все это время в грудь мужчине, подняла голову и взглянула ему в глаза. Он выглядел спокойным: расслабленные мышцы лица, легкая улыбка и скучающий взгляд лиловых глаз. Но тело его очевидно было напряжено. Сжатая кисть правой руки оттягивала карман черного пальто, пока левая проходилась по укладке черно-фиолетовых, уложенных еще утром волос. — Что же мне с тобой делать, дорогая… — наигранно задумчиво произнес мужчина в дверях ее квартиры — Может хоть на чай пригласишь? Познакомимся с тобой. Аими шумно выдохнула и сделала шаг в правую сторону, прижавшись к входной двери, пропуская мужчину внутрь своего дома. — Ты такая молчаливая. Даже мне от этого немного неловко. — проговорил молодой человек, перешагивая порог студии. Аими молча сняла вешалку с крючка и подала мужчине, который в это время аккуратно снимал пальто, попутно осматривая скучающим взглядом коридор. — Снимите обувь. — впервые вслух выразив свои мысли попросила Аими, параллельно подавая гостевые тапочки. — Все-таки ты умеешь говорить. — сделал свой вывод мужчина. Аими беззвучно повернулась в сторону гостиной зоны и медленными, размеренными шагами пошла по направлению к чайнику, стоявшему на столе. Не то, чтобы ей ничего не хотелось ему сказать. Но какой в этом был смысл? Мужчина, стоявший посередине ее гостиной, совмещенной с кухней, не был виноват в том, что оказался этой ночью на парковке у того круглосуточного магазина. Он не был виноват в том, что судьба решила их свести, он не был виноват в том, что Аими больше всего в жизни боялась перемен. Ведь устоявшаяся жизнь, даже если неполноценная, даже не самая радостная и желанная, давала ей иллюзию спокойствия, иллюзию счастья, к которому стремятся те, кому даже иллюзии уже недоступны. Набрав в чайник воду и поставив его на законное место, Аими развернулась и посмотрела в глаза своему непрошенному гостю. — Я предпочитаю виски, чайник для вас я поставила. Вы можете присесть за стол. — тихо, с абсолютным спокойствием проговорила Аими. Она развернулась к холодильнику, аккуратно открыла морозилку и вытащила из нее подмороженную бутылку виски, стоявшую там уже больше месяца и ожидавшую своего часа. — Чайник можешь выключить. Раз есть вариант получше, я выбираю его. Не люблю полумеры. Повторно нажав на кнопку чайника, девушка открыла верхний шкаф. Осторожно взяв в две руки стаканы для виски, она поставила их на стол вблизи покрытой тонким слоем льда бутылки. Он в тишине наблюдал, как его родственная душа открыла крышку бутылки, осторожно наклонила ее над сначала первым, а потом и вторым стаканом. Придвинув в его сторону один из наполовину наполненных бокалов, она произнесла: — Постарайтесь не кривить лицо, такой виски очевидно не будет вам по вкусу. Мужчина беззвучно усмехнулся ее словам. Оба понимали: все, что происходит сейчас — это реальный бред, но проблема была только в том, что он реальный. Не решаясь нарушить образовавшуюся между ними идеальную тишину, оба сделали большой глоток. — Знаешь, не так уж и плохо. — задумчиво сказал мужчина, поставив стакан на стол. Аими молча подняла уголки губ и посмотрела в глаза своего соулмейта. В ее голове тысяча мыслей, но при этом ужасающая пустота. Ей бы расплакаться, присесть у ножки стола и, приобняв ее, заливать свое горе, перебирая в голове все свои страхи, всю свою жизнь, всех своих демонов, от которых она так отчаянно скрывалась. Но в реальном мире, она молча достает из вязанной черной кофты пачку сигарет, вытаскивая из нее одну штуку и выдыхает, понимая, что сигареты ее не спасут. Достав зажигалку из кармана, Аими прикуривает сигарету, медленно вдыхая в легкие никотиновый дым. Придвинув пепельницу с края стола на середину, Аими протягивает зажигалку мужчине, который уже сидел с сигаретой в зубах и постукивал по карманам пиджака. — Спасибо, дорогая. Ну что, давай знакомиться. — с легкой улыбкой сказал мужчина, прерывая приятную тишину, что стояла между двумя родственными душами. — Аими Саито — протянув ладонь, проговорила девушка. — Ран Хайтани — легко пожав протянутую руку, сказал мужчина — Ты меня знаешь? Казалось, что этот вопрос висел в воздухе все это время, все 28 минут, что они были представлены друг другу судьбой. Аими его знала, хоть они и никогда не встречались. Она слышала о нем от одноклассников в средней школе, слышала его имя в курилке от одногруппников в университете, видела его новый клуб в новостной ленте телефона и знала, кто он такой. Ее никогда не интересовали малолетние банды, преступные группировки и мафиози. Она жила в мире полном насилия, порока и хауса и принимала его таким какой он есть, ведь она не слабая и она не уйдет от реальности. — Я слышала о вас — отвечает на его вопрос девушка — Мы в одной школе учились. Брови на лице мужчины совсем немного приподнялись от легкого удивления. Он не мог о ней слышать или знать ее, но осознавать, что судьба с ними играет очень забавно. — Неужели даже одноклассниками были? — с легкой улыбкой уточняет Ран. — Нет, я училась позже вас. Но другие все равно о вас говорили — спокойно отвечает Аими, делая еще одну затяжку. — Надеюсь только хорошее — с усмешкой сказал Ран, выдыхая никотиновый дым и сбрасывая тлеющий табак в пепельницу — Так, сколько тебе лет? — Двадцать пять. — Видимо наша с братом слава долго не угасала в стенах школы — тихо посмеялся мужчина. Весь этот диалог был пустым. Как и все, что есть в этом мире, созданном для любви, но погрязшем в иллюзиях и лести. Ведь мир, где есть четкий ответ на вопрос, с кем ты можешь стать счастливым, кажется идеальным. Однако, это лишь иллюзия. Судьба не учитывает человеческую слабость, она не учитывает искушения, она не учитывает боль, что ломает людей изнутри и дает выбраться наружу демонам, который должны спокойно сидеть под ребрами. Родители Аими были соулмейтами. Они встретились еще подростками, рано поженились и создали семью. В детстве ей казалось, что мир немного отдает розовым цветом. Папа делал ей молочные коктейли из клубники, а мама заплетала ей косички перед школой. Но розовые очки слетели с лица Аими в 12 лет, когда она поняла, что все изменилось. Папа больше не делал молочные коктейли из клубники, он напивался и не мог подняться из лежачего положения, чтобы не задохнуться от своей блевотины. А мама больше не плела ей косички, она лишь недовольно ругалась на дочь за четверку по биологии, собираясь на встречу с подругой. Даже родственные души могут не подойти друг другу. Парадокс, да и только. Но уйти от родственной души — это подписать себе приговор. Приговор, который будет ломать тебя изнутри. Нить, что связывает родственные души нерушима, она лишь укрепляется, но никогда не рвется. И даже после смерти своей родственной души, ты будешь лишь тенью себя. Сидя перед своей родственной душой, Аими не чувствовала ничего. Ничего из того, что было описано в романтических книгах, ничего из того, что она слышала от своих знакомых, ничего из того, что она хотела бы почувствовать. Но чувства — это признак человечности, а Аими не чувствует себя человеком. Она оболочка, что волочит свое существование лишь из-за гордости и страха перед смертью. — Дай свой телефон — сказал Ран, закинув выкуренную сигарету в пепельницу. Аими молча протянула ему свой телефон, наблюдая за действиями мужчины. Его пальцы быстро скользили по сенсорному экрану, набирая заученный номер. Послышался звук входящего вызова, после которого Ран сбросил трубку и вернул телефон девушке. — Как записал себя? — без лишней заинтересованности спросила Аими. — Дорогой, конечно. Мы же теперь с тобой связаны — с ехидной улыбкой сказал Ран, видимо ожидая от нее хоть каких-то логичных для этой ситуации эмоций. Но Аими лишь молча пожала плечами, убирая телефон в карман кофты. — Тебе еще налить или ты уже пойдешь? — уточнила девушка, пододвигая к себе бутылку с виски. — Думаю, для первой встречи мы достаточно пообщались — ответил мужчина, вставая со стула — Провожать будешь? — Дверь же нужно закрыть — с усмешкой ответила Аими, направляясь в коридор за своей родственной душой. — До встречи, дорогая — сказал мужчина, выходя из квартиры девушки. Ничего не ответив, Аими закрыла входную дверь и вернулась за стол к стакану виски и пепельнице с двумя окурками, размышляя о том, что даже их сигареты слишком разные для того, чтобы лежать в одном пространстве.

***