Райнер всегда был.

      Райнер всегда был… надежным. Он приходил когда был нужен. Он разбирался с проблемами казалось после одного взгляда, просящего о помощи. Он всегда был опорой и плечом, в котором так нуждался более слабый характером Бертольд. Когда еще ребенком Бертольд осознавал, что он не может вынести это, понимал, что он не спасет их мир. Райнер никогда не осуждал, не критиковал, не выступал против него. Он был рядом, в тайне держал его за руку за спинами у остальных, когда Бертольд был готов сбежать от всего этого. Он стоял рядом с ним, плечом к плечу, не боясь смотреть вперед. Он всегда был.       Райнер всегда был… добрым. С ним - всегда. Он делился с ним едой, приговаривая, что Бертольд совсем исхудал и скоро его можно будет потерять в лесу, приняв за ствол дерева. Он лечил его раны после тренировок, он менял компрессы во время болезней, он даже разминал его затекшие после бесконечных забегов ноги. Он таскал для него дополнительные сладости, положенные только по праздникам. Он дрался с другими, защищая Бертольда от любого криво брошенного взгляда, а потом крепко обнимал его в скрытных уголках общежития.       Райнер всегда был… веселым. Он постоянно шутил свои глупые несмешные шутки, лишь бы разрядить атмосферу, когда Бертольд начинал чувствовать себя неуютно среди других. Он всегда выкрикивал какую-то глупость, когда на занятиях Бертольд не мог ответить на вопрос, переводя все внимание тренера или преподавателя на себя. Он всегда получал за это дополнительные круги или задания, но всегда смеялся, когда Бертольд делал все это вместе с ним в свое свободное время. Он никогда не признавал, что делал это специально для него, ничего из этого. Улыбался уголками губ, когда тот спрашивал его прямо, но не отвечал. Ничего удивительного, что когда в свои четырнадцать Бертольд впервые дотронулся до губ Райнера своими, тот лишь улыбнулся в поцелуй.       Райнер всегда был… ласковым. Он гладил Бертольда по волосам, позволяя отдыхать на своих коленях. Он аккуратно поддерживал его за талию, когда наступало время вылазить из Колоссального после особо выматывающей тренировки. Он стирал его слезы от ночных кошмаров поцелуями, шепча всякие успокаивающие глупости, радуясь, что их расселили в комнаты на двоих. Он переплетал их пальцы над полом, лежа на соседней кровати перед сном, рассказывая, как именно они будут счастливы вместе оставшиеся пару лет, когда все это закончится. Райнер целовал его с надрывом, до треснутых губ и царапин от зубов на шее, вкладывая в это буквально все, что в нем было. Не получится иначе, когда вам даровано не так уж много времени вместе. Но когда Бертольд буквально умолял наконец уже взять его во время их первого раза, весь надрыв, все отчаяние были похоронены глубоко внутри ореховых глаз, пока Райнер мучал его очередным нежным поцелуем на бедрах.       Райнер всегда был… воином. Он был стойким, таким же как и его титан. Он выносил все, что было дано ему, забирая еще часть ноши Бертольда. Судьба-сводница, Марсель или человек, устраивающий отбор из детей элийцев, позволили им быть рядом, защищая друг друга не только в жизни, но и на поле боя. Бронированный титан в паре с Колоссальным могли равнять с землей горы и менять русла рек, творя мир таким, каким они хотят его видеть. Но зачем, если общая цель в том, чтобы уйти на покой, к их маленькой ферме в глуши марлийских территорий. Райнер вел за собой, придумывал шпионские планы, убивал мешающих, продолжая жарко целовать Бертольда в перерывах между. Райнер готов, ни секунды не думая, пожертвовать собой и всеми вокруг ради Бертольда.       Райнер всегда был.       Потом Райнер был отстраненным. Терял мысль в середине обсуждения планов. Смотрел на Энни, словно видел ее впервые. Взгляд, которым раньше он раздевал Бертольда при любом удобном случае все чаще становился изучающим, будто вспоминал, почему они так близко друг к другу. Он по-прежнему держал его за руку при любом удобном случае, боготворил его ключицы и в ночи утаскивал в лес, подальше от кадетов и Энни. Но Бертольд не был уверен, что в их отношениях ничего не изменилось.       Потом Райнер был непостоянным. Влюбленно смотря на Кристу, пихал Бертольда в бок, горячо шепча ему на ухо, что женится на ней при первой возможности. Нарожает с ней пять детей, которые все будут такими же блондинистыми, как они, но обязательно с ее прелестными, цвета горного озера, глазами. А парой часов позже с тем же пылом шептал ему прогнуться глубже, чтобы на следующий день отдернуть руку, случайно соприкоснувшись с ним на пару секунд дольше положенного.       Потом Райнер был чужим. Вместе со своими прекрасными ореховыми глазами и широкими скулами он стал куда большей проблемой Имир, чем для Бертольда. Ей приходилось гоняться за ним по ночам, следя, не идет ли он на свидание с ее мелкой любовницей. Бертольду оставалось лишь смотреть вслед тихонько крадущемуся в ночи Райнеру, вспоминая, когда тот в последний раз смотрел на него как прежде. Последнее просветление было больше месяца назад и Бертольд не уверен, что именно было катализатором. Ни его слова, ни его действия больше не производили на Райнера никакого эффекта, только заставляя отдалиться от друга, который внезапно оказывался слишком близко.       Потом Райнер был солдатом. Он все с большей яростью убивал титанов, попадающихся ему на пути, все активнее помогал разведке строить планы против самого себя и бывших сородичей, окончательно забыв все, что было и кем он был до прихода на Парадиз. В одной из операций Райнер кинулся спасать Конни, оставив Бертольда на волосок от смерти. Это уже не ранило так сильно как раньше. Эмоции ушли куда-то вглубь, закопанные под слоем новой личности, в которой нет места страданиям по бывшему другу. Если бы это ни было так рискованно, Бертольд начал бы вести дневники, проверяя, не попадает ли он сам под влияние прародителя, забывая все, что держало его вне острова. Как выяснилось, забывать нечего. Все, что в принципе держит его на этой земле находится в прямой доступности, нужно сделать всего два шага, чтобы сгорбившись уткнуться в такой уютный и привычный изгиб шеи, вдыхая запах, роднее которого не существует. Бертольд убеждал себя, что все поправимо, просто нужен толчок извне, им нужно просто вернуться домой, чтобы Райнер вспомнил все, пока однажды, проходя мимо него и по привычке вдохнув полной грудью, наполняя себя им, Бертольд почувствовал лишь запах пожухлой травы и смазки для УПМ.       Райнер всегда был. А потом его не стало.