Отчаянный подарок под взорванной ёлкой

Мне не спится. Не из-за прыжка с парашютом — честно говоря, относительно него я почти не переживаю. Мне ужасно хочется, чтобы мы все выбрались отсюда — целыми и невредимыми, и ради этого я готов рисковать. Дело в другом. Хвала Солнцу, что мои волнения касаются только меня. Сон не приходит, и я решаю прогуляться. Сейчас, кажется, около пяти утра. К кому бы я отправился в прежние времена? Пожалуй, смеялся бы с Люком и Дарком над их шутками. Вот только вряд ли выйдет теперь… Разве что однажды, очень-очень нескоро, мы встретимся снова в Стране Вечного Лета. А до тех пор — spero meliora. У одной из дверей я замираю. Осознаю, что собрался постучать, и одёргиваю руку. Не стоит будить Хельгу. Я и так не представляю, как она пережила столько ночей без сна ради нас всех. Лучше пойти проветриться на какой-нибудь другой этаж. Лестница… Мне стыдно, что я вчера услышал разговор Жоржетты и Хельги. Мог бы пройти мимо — но нет, замер, как мышь. Что-то подсказывает мне, что именно на это Жоржетта и рассчитывала. Всё больше подозреваю, что она не прикидывается организатором. Возможно, среди них она как хороший полицейский — хотя и странный, конечно. Моего терпения на её характер вряд ли хватило бы надолго. А вот Хельга в клане Моффат была бы как родная… Кхм-кхм-кхм! О чём это я вообще? «Можно пр-р-росто говор-р-рить. От этого ещё никто не умир-р-рал». Верно. Хотел поговорить ещё вчера, но Хельга выглядела так, будто вот-вот упадёт без сил. А в пять утра вести какие бы то ни было разговоры — идея так себе. «Он дур-р-рак. Где ты р-р-разум там узр-р-рела? Только дур-р-рак до сих пор-р-р не догадается…» Точно дурак. Раздражает, что это правда. Я ведь думал, что Хельга просто беспокоится из-за прыжка. Я ничего не замечал. Почему? Так ведь как в это поверить? Борьба за дорогих людей у меня в крови, но никогда не против их воли. Всё, что мне оставалось — разгадывать тайны, готовить, помогать и поддерживать других — вместе с самым ярким Солнцем в моей Вселенной. Тьфу, а это, похоже, гены дедушки-поэта проснулись… Я слишком много говорю. Прогулка меня не успокоила. Возвращаясь к себе, я чуть не впечатался в дверь. Жоржетта распахнула свою прямиком перед моим носом. — А, гер-р-рой-любовник? Мр-р-р, ты меня не видел, — усмехнулась она и пошла к лестнице. Что задумала Жоржетта так рано утром? Подозрительно. Здание постепенно остывает. Боюсь, что дней через пять здесь будет как на улице. Или быстрее — если ударят морозы. Но пока что на улице нескончаемый шторм. Отчасти верится, что это Монокума так погоду подкрутил. Шум ливня за окном наконец-то убаюкал меня, и очнулся я уже под утреннее оповещение. Солнце и сегодня не спешит показываться из-за туч. Но даже так — спасибо тебе, Солнце, что я всё ещё жив, что моё сердце по-прежнему бьётся. И спасибо, что это самое сердце даже в тяжёлые времена способно любить. Сегодня нужно обязательно поговорить с Хельгой. Понятия не имею, что я ей скажу. Весь романтический опыт у меня разве что из рассказов друзей, поэтому как оно всё выстраивается — вопрос. Но я обязательно что-нибудь придумаю! Когда я прихожу на кухню, Хельга роняет черпак. Поспешно поднимает и отворачивается к раковине. Похоже, она меня избегает. — Доброе утро! Что приготовим сегодня? — Привет, Дуарх. Я вот мисо-суп решила сварить, — отвечает, но так и не поворачивается. — Это хорошо! — наверное, чересчур бодро отвечаю я. И становится тихо. До тех самых пор, пока Хельга не заканчивает с супом. Она бросает на меня какой-то отчаянный взгляд, и мы практически одновременно выдаём: — Нам нужно поговорить! В тот же миг объявляются Света и Витя. — А мы тоже должны участвовать? Я вроде пока что ничего такого больше не делал… — чешет затылок Витя, а Света смеётся. — На самом деле, да, — выкручивается Хельга. — Нам всем стоит ещё раз обсудить тот «подарок». — И осмотреть его повнимательнее не помешает, — кивает Света. — Мало ли что. Наше общество пополнялось привычными лицами. Даже Жоржетта соизволила прийти. — Мр-р-р, подар-р-рок обсуждаете? Как по мне — он бестолковый какой-то, мр-р-р. — Точно странный, — соглашается Манолис. — Давайте через полчаса после завтрака ещё раз его осмотрим, — предлагает Хё-чан. — Я как раз цветы успею полить. Так и решили. Когда все доели и разошлись, Хельга принялась мыть посуду. Я помогаю. — Стало быть, после общей встречи? — говорю я. — Договорились, — очень неуверенно отвечает Хельга. — Всё в порядке? — почему-то спрашиваю я, хотя и сам понимаю… — А? Д-да. Пожалуй. — Э-это хорошо. Сложно понять, что делать сейчас. Хельга неожиданно смеётся. — Что? Что такое? — Я просто представила, как глупо мы выглядим со стороны. Как будто нам по четырнадцать, и мы пересмотрели кучу стереотипных дорам. — Понятия не имею, что происходит в дорамах, — теперь смеюсь я. — Но общий смысл — как будто да. Хельга поднимает взгляд на потолок и слегка задумчиво интересуется: — У тебя было когда-нибудь такое, что ты открываешь ящик своей парты, а оттуда чуть ли не высыпаются чёртовы записки? — Не-а. — Повезло. Только выбросишь — опять напихают. Утомительное занятие. — А что писали? — Ерунду какую-то. Как будто я и сама не знаю, какие у меня глаза и всё остальное прочее. — Красивые, — не успев подумать, бросаю я. — И у тебя, — так же быстро говорит Хельга. И вот мы снова смеёмся. — Одна кошка посоветовала мне что-нибудь говорить, — продолжает Хельга. — Знаю. Хороший совет. — А-а-а, то есть ты всё слы-ы-ышал? — делая страшное лицо, она замахивается черпаком. — Извини-извини, — прячу голову я. — Я правда идиот! — И? Что ты об этом думаешь? — опустив черпак, напряжённо спрашивает Хельга. — Да ничего не думаю, — пожимаю плечами я. — Только то, что я действительно дурак. Я ничего не понимаю в романтических штуках, а потому думал, что ты просто слишком сильно за меня беспокоишься. Мне сложно было представить, что ты тоже… «Тоже» что? О, Солнце, что я несу?! — А что… что ты думаешь обо мне? — Я? Я… Ну… — Мр-р-р, да поняли мы уже, что вы, дор-р-рамные гер-р-рои, др-р-руг др-р-руга любите и жить не можете! Можно уже следующую сер-р-рию, пожалуйста? Я подскакиваю. — Жоржетта, а ты… — начинает Хельга, но та её перебивает: — Мр-р-р, полчаса пр-р-рошло вообще-то. Я вызвалась вас искать — на свою голову… — Извини, мы уже идём! — отзываюсь я. — Знаю я вас! Оставлю в покое — застр-р-рянете тут ещё на год! Давайте-ка, под моим контр-р-ролем. Я опасная, пр-р-ристр-р-релить могу ненар-р-роком. А ведь и правда может. И вот, переглянувшись, мы с Хельгой движемся в сторону швейного класса. За нами Жоржетта насвистывает что-то весёлое. Стоило нам спуститься на седьмой этаж, как безразличная до того Жоржетта, смеясь, хватает нас за руки и соединяет их. Мне становится ужасно жарко. — Мр-р-р, так-то лучше! — Злодейка, — еле слышно выдыхает Хельга. И улыбается. Чёрт. У меня так сердце остановится — от того, какая она милая. — Смотр-р-рите, кого я пр-р-ривела! — О, мы вас уже заждались! — приветственно машет Мелисса. — Да, Люк вон уже почти в сосульку превратился! — добавляет Витя. — Бр-р-р, если такой наблюдательный, то лучше кинь в меня шубой! — раздражается тот. — Можешь забрать мой футон, — посмеиваюсь я. — Думаю, к вечеру распогодится, так что больше он мне не понадобится. — Е-е-е-е-е, Дуарх, брата-а-ан! — Люк бросается мне на шею, и я чуть не падаю. Хорошо хоть успел отпустить Хельгу, чтобы не потянуть её за собой. — Хм, ну, такой пейр-р-ринг тоже интер-р-ресный, конечно… — бормочет Жоржетта. — Хм… Но не канон, мр-р-р! Об этом пусть Фр-р-ранческа фанфики пишет. Рыдающий Люк как раз от меня отлип, и мы принялись за обсуждение. — Вам не кажется, что во всей этой истории есть какой-то подвох? — говорит Хё-чан. — Монокума так обрадовался, что мы сшили парашют по его схеме! — соглашается Манолис. — Зачем ему оставлять то, что поможет нам сбежать? Ещё и хвалить нас за это! — Могут ли вообще парашюты помочь при прыжке с десятого этажа? — задумался Цзеюн. — Но как мы можем узнать об этом безопасно? — вздыхает Хё-чан. И тут Кансё-кун закашлялся. — Всё хорошо? — беспокоится Мелисса. — А? Кхе-кхе… Да, вполне. Кхе-кхе… Ай, чёрт с ним! Да, это настоящий рабочий парашют! Военная разработка — специально для сбора из относительно подручных средств. — Откуда ты это знаешь, а-а-а? — протягивает Франческа. — Доводилось использовать самому, — неловко признаёт Кансё-кун. — То есть с этим парашютом можно без проблем спуститься с нашего десятого этажа? — с надеждой уточняет Хельга. Кансё-кун кивает. — Теперь всё ещё более странненько! — восклицает Франческа. — Есть такое, — соглашается Мелисса. — Помимо парашюта, у нас появилось ещё кое-что, — напоминает Света. Мой взгляд устремляется на метлу — как раз в центре нашего круга. Слух же выхватывает неразборчивое мурлыканье. Похоже, Жоржетта никак не может расстаться с той весёлой песенкой. — Жоржетта, тебе скучно? — раздражается Мелисса. — Мр-р-р, слегка, — отвечает та. — Пока у нашего инстр-р-румента не отр-р-растут кр-р-рылья или пор-р-рядочная пр-р-редыстор-р-рия, мне здесь делать нечего. — Тебя никто и не держит, — хмыкает Света. — Вот и пр-р-рекр-р-расно. Пойду тогда, пожалуй. И что дальше? Жоржетта уходит! Света и Мелисса устало переглянулись. — Надеюсь, всё будет в порядке, — говорит Мелисса. — Ну, раз парашют у нас, то что она сделает? — пожимает плечами Манолис. — Верно, — соглашаюсь я. — Так что там насчёт метлы? — Ты ещё не передумал лететь после всего этого? — мягко улыбается Хё-чан. Я качаю головой. — Я готов на что угодно, лишь бы мы все целыми и невредимыми покинули это место. — Вот и хорошо, — выдыхает Света. — Скорее бы уже домой… — Не думаю, что получится прямо сегодня, — кивает на окно Цзеюн. — Похоже, дождь только усилился. — Да, как будто организатор управляет погодой! — подтверждает Франческа. — Вряд ли это возможно, — возражает Хельга. — В любом случае, давайте вернёмся к метле. Я возьму? Никто не был против. — Итак, что мы имеем? Хм… Похоже, это обычная новая метла. Так… Ничего не откручивается, ничего не нажимается. Самая простая метла. И красная лента… На ней ничего не написано — я не вижу, по крайней мере. Лента довольно длинная — но только и всего. Не вижу ничего подозрительного. Раньше эту метлу я не встречала. А у вас как? — Я тоже вижу её впервые, — говорю я. — Может, это часть какой-то традиции «Пика надежды»? Я точно не знаю, потому что приехал только через месяц после начала учебного года. Люк, может, ты помнишь что-то такое? — Да нет, вроде. Если бы нужно было делать с метлой что-то необычное, то я бы запомнил. — Абсолютных Уборщиков у нас в корпусе, кажется, не было, — добавляет Манолис. — Я тоже ничего не знаю о таких традициях. Все остальные ответили примерно то же самое. — Видимо, это какая-то странненькая шутка, — разводит руками Франческа. — Что ж, кажется, мы ни к чему новому не пришли, — грустно резюмирует Хё-чан. — Тогда предлагаю сделать кое-что ещё, — говорит Хельга. — Мы с Дуархом вчера ещё раз прошлись по загадочным фразам, и было бы неплохо, если бы вы все ещё раз на них взглянули. Всё есть в 10-10, буду ждать вас там. — Да, без проблем, — кивает Манолис, и все присоединяются. Парашют мы на всякий случай берём с собой. Итак, самое время наблюдать и запоминать. Мало ли кто что вспомнит. — Взгляните ещё раз на наши записи, — просит Хельга, и я перечитываю вместе со всеми:

«Лучше сожалеть о том, что ты сделал, чем о том, что ты не сделал» — Дуарх?

«Если подготовлен, то не нужно беспокоиться» — организатор?

«На чём мы остановились?» -?

«Если подождать, то хорошая погода для морского путешествия придёт» — Люк?

«Жить — значит мыслить. Цицерон» — Манолис?

«В тот момент моя жизнь круто изменилась» — Луана

«Я чувствовал, что настал мой последний час» — Дарк

«Смогу ли я вообще проснуться завтра…» -?

«Уж кто бы говорил» — Хельга?

«Хорошо выспалась?» — Франческа?

«Вечность пахнет нефтью.» — Витя?

«То, о чём ты думаешь всю ночь, медленно угасает вместе с утренним светом…» -?

«Она с улыбкой сказала, что очень счастлива, однако я волнуюсь за неё, так как мне кажется, что она только притворяется, что у неё всё хорошо!» — Кирстен

«Солнце будет видно через наше окно.» — Артись

«Ветер — мой единственный друг…» — Мелисса

«Больше не человек» «В следующей жизни я хотела бы стать кошкой» — Жоржетта

— А… Почему это для меня? — очень напряжённо уточняет Франческа. — Я пока ничего не проспала… кажется… — Это только предположение, — машет руками Хельга. — На самом деле, я хотела бы, чтобы вы перечитали и поправили меня. Может, что-то покажется вам смутно знакомым? — А зачёркнутые фразы — это так и должно быть? — слегка удивляется Света. — Да, именно такими мы нашли их в аудиториях, — подтверждаю я. — Похоже, те, что принадлежали… ну… ребятам… Их кто-то вычёркивает, — делает вывод Цзеюн. — Наверняка это организатор! — почти кричит Франческа. — То есть он прячется где-то здесь! — Ну, мы видели вполне настоящего Монокуму, — хмыкает Света. — Если он движется, то и зачёркивать слова ему не составит труда. — То есть вариант управления извне исключать всё ещё нельзя… — задумывается Кансё-кун. — Не знаю, как вас, а меня больше беспокоит самая последняя надпись, — обращает внимание Манолис. — Судя по всему, Жоржетта сама зачеркнула и исправила свою фразу, — объясняю я. — Но всё остальное — и надписи, и линии — не её почерк, — дополняет Хельга. — Так может нам просто почерк сравнить? — предлагает Витя. — Так и выясним, кто всё это написал. — Вряд ли организатор об этом не подумал, — возражает Света. — Ну да… — теряет энтузиазм Витя. — Давайте вернёмся к содержанию надписей! — напоминаю я. — А, да! Ну, про «Вечность пахнет нефтью» вряд ли особо знает кто-то кроме меня, — снова оживает Витя. — Поэтому тут вы, наверное, угадали. — Меня когда-то так дразнили! — вспоминает Хё-чан. — У меня вечно всё вылетало из головы, и друзья начали называть меня На-чём-мы-остановились-сан! — А когда это было? — на всякий случай уточняю я. — Ой, ещё в средней школе, — смеётся она. То есть администрация «Пика надежды» вряд ли об этом знала. Хм… — Мне ничего из этого не кажется знакомым, — вздыхает Франческа. — Но пусть будет так. — Вряд ли Цицерона приписали бы кому-то, кроме меня, — кивает Манолис. — И про ветер — точно моё, потому что это из моей песни, — соглашается Мелисса. — А я уже, кажется, достаточно подождал, чтобы хорошая погода для морского путешествия пришла, но пока я только мёрзну! — возмущается Люк, а мы смеёмся. — Света? Кансё-кун? Цзеюн? — говорю я. — Ничего, — качает головой Кансё-кун. — Я такого раньше не говорил и не слышал. По крайней мере, мне так кажется. — Аналогично, — добавляет Света. — Мне нравится «Если подготовлен, то не нужно беспокоиться», однако если бы я была достаточно подготовленной, то вряд ли бы очутилась здесь. Ещё и брата с собой притащила… — Да ладно, ты же хотела, как лучше! — приобнимает сестру Витя, и та грустно улыбается. — Я тоже… ничего об этом не знаю, — выдыхает Цзеюн и отворачивается от доски. Хм… — Мр-р-р, как пр-р-риятно, что все здесь. А то я вас потер-р-ряла. — А что, стало скучно без нас, а? — поддразнила Жоржетту Мелисса. — Наобор-р-рот — слишком хор-р-рошо было! Тепер-р-рь вот достаточно плохо. Я и вам сейчас так же сделаю, мр-р-р. И тут из-за пазухи она достала пистолет. Только я испугался, что Жоржетта сейчас начнёт стрельбу, как та продефилировала к окну, открыла его настежь, приказала: «Смотр-р-рите и слушайте!» — и швырнула пистолет вниз. Мы тотчас прилипли к окнам. Звяк! — Ну что, гер-р-рои? — хмыкнула она, скрестив руки на груди. — Оружие… — выдохнул я, понимая, о чём мы забыли. — С тем ар-р-рсеналом, котор-р-рый собр-р-ран р-р-ровнёхонько под этим окном и мотива никакого не надо! — И что же нам делать? — едва не плача, говорит Франческа. — Есть р-р-решение. Но для этого вам пр-р-ридётся р-р-раздеваться и р-р-работать! — Чего? — не понял Люк. — Р-р-работать! Что, новое слово для тебя, а-а-а? — дразнится Жоржетта. — Итак, товар-р-рищи! Пер-р-ренесите свои заметки в др-р-ругое место — и да начнутся стр-р-роительные р-р-работы! — Ты предлагаешь скинуть доску? — первой поняла Хельга. — Если есть др-р-ругие вар-р-рианты — пожалуйста. — Это может быть неплохой идеей, — соглашается Кансё-кун. — К тому же, мы сможем пробовать снова столько раз, сколько нужно: досок в корпусе предостаточно. Таким образом, наши с Хельгой заметки переехали на доску швейного класса, а мне с Манолисом с первой попытки удалось накрыть доской большую часть оружия. Конструкция выглядела довольно шаткой, плюс ещё ливень точно не помогал, так что мы сбросили три дополнительные доски поверх первой — на всякий случай. — После такого не помешало бы перекусить, — отметил Манолис. — Да, идёмте на кухню! — поддержала Франческа. — Я пас, — поднимает обе руки Кансё-кун. — Мр-р-р, и чем это ты там таким интер-р-ресным занимаешься — и без меня? — хитро протягивает Жоржетта. — Развратом, конечно, — безразлично отвечает тот. — С вашего позволения… — и покидает кухню. Слегка перекусив, все разошлись кто куда. Мы с Хельгой решили переместиться в видеозал. — Так на чём мы там остановились? — слегка смущённо уточняет она, устроившись на соседнем от меня кресле. — Кажется, нас поймала Жоржетта, — улыбаюсь я. Смотря куда-то вдаль, Хельга находит мою руку и притягивает в свои. — Мгм… — Моё, — хитро поясняет она. — Твоё, — не могу не согласиться я. Тем временем Хельга, кажется, нащупывает мой пульс. Экран перед нами пуст, но мне кажется, будто там показывают нас со стороны, и от этого мне ещё жарче. — Ага-а-а! — довольно протягивает Хельга. — Поня-я-ятно! — Ну допустим, — бормочу я. И пока Хельга перебирает мои пальцы, мне так хочется то ли прыгнуть с парашютом прямо сейчас, то ли навсегда остаться здесь, наплевав на все последствия. Я искренне радуюсь, что за окном шторм лишь усиливается. Это ужасно неправильно, но… Тем временем Хельга идёт к ящику с кассетами. Выбирает одну, запускает и возвращается. Пока на экране происходит что-то милое-романтичное, Хельга как-то незаметно притягивает меня ближе, устраивает мою голову на своих коленях и начинает играться с моими волосами. Это… это слишком! Но я ничего не могу поделать… Я не знаю, что происходит вокруг. Знаю только, что её пальцы тёплые и осторожные. Знаю, что её глаза напоминают ночной лёд. Знаю, что она гораздо смелее меня, что её губы мягкие, что её комната в общем-то не отличается от моей… Кажется, мы врезались в кого-то по дороге, но этот кто-то тотчас исчез из моей памяти. Некоторое время спустя, когда Хельга задремала у меня на груди, кто-то заколотил в дверь. — Хельга, Дуарх, вы нам нужны! — кажется, это был Манолис. Чёрт… — Ммм? — проснулась Хельга. — Нас кто-то ищет? Почему мне неловко смотреть ей в глаза? — Это был Манолис, — бормочу я. — А-а-а, понятно. Ну, раз ищет, значит, пойдём, — грустно протягивает Хельга. — Ты, кстати, выглядишь каким-то немного потерянным. Всё хорошо? — А у тебя? Задумчиво покрутив головой, она кивает: — Вроде бы да. И смеётся. — Эй, Дуарх, ты решил, что я проснулась и резко тебя разлюбила? — А? Что? Нет, конечно нет! Ну, разве что немного… — Вот и славно! И ты не смей! — Что не сметь? — Не смей меня разлюбить! А не то-о-о… — смеясь, угрожает Хельга. — Ни за что! — сразу же отзываюсь я. И краснею ещё больше. — Хе, подловила! Вот мы и выяснили, что ты меня любишь! — Конечно, люблю… — донельзя смущённо бормочу я. Тем временем Хельга выползает из-под одеяла и одевается. Мне тоже стоило бы поспешить. — Кстати, Дуарх, ты помнишь, что собирался отдать свой футон Люку? — Да, было такое, — киваю я. — Вот и хорошо, не забудь! Всё равно он тебе больше не понадобится. — Почему? — не совсем понимаю я. Хельга сердито смотрит на меня. — А… А-а-а-а! — до меня вдруг доходит. Так это она предлагает остаться у неё! Посмеявшись над моей недогадливостью, мы наконец выбираемся из комнаты. Общий сбор обнаружился на кухне. — Мр-р-р, какие люди! — сразу же обращает внимание на нас Жоржетта. — Дуар-р-рх, у тебя вор-р-ротник какой-то кр-р-ривой. А-а-а-а-а-а-а! Спрячьте меня кто-нибудь! — Гораздо интереснее, что всё-таки случилось, — исправляет ситуацию Хельга. — Кансё-кун, ты что-то нашёл? Все здесь, кажется… Я замечаю, что Кансё-кун белый как смерть. Неужели… Нет, не может быть… — У меня есть видео, — упавшим голосом отвечает он. — Предположим, у нас всех есть видео, — осторожно начинаю я, вспоминая о втором мотиве. — О чём именно ты говоришь? Несколько раз вдохнув и выдохнув, Кансё-кун стал объяснять: — Вероятно, вы никогда не рассматривали это здание внимательно — до убийственной игры. — Ну да, учились и учились, — кивает Люк. — Я вообще так высоко не забирался, — соглашается Витя. — Незачем было. — Я помню классы, но что-то необычное… — пожимает плечами Света. — Вот-вот, — поддерживает Хё-чан. — Это то, о чём я и говорю. Но я знаю, что было раньше в некоторых теперешних помещениях. — Уборочный инвентарь вместо манги? — предполагает Мелисса. — Серверная вместо секс-игрушек, — отвечает Кансё-кун. — И центр управления электронными замками. — Так чего мы сидим-то? — подскочила Франческа. — Давайте… — Сейчас там ничего нет, — остановил её Кансё-кун. — И как это связано с видео? — пока не понимаю я. — Серверной и центра управления больше нет, но интернет-кабель остался. Пусть я не то чтобы мастер, но из кучи электрических игрушек у меня вышло собрать что-то вроде адаптера. Проще говоря, я смог словить сигнал и увидеть… Проще показать. Кансё-кун потыкал в свою карточку и запустил видео. Я не знаю, что об этом сказать. В главном корпусе «Пика надежды» есть резервное отделение, куда студентов набирают за деньги. Я слышал, что учиться там очень дорого, но образование дают хорошее, поэтому желающих немало. У них своё здание, своя форма и гораздо более жёсткие правила, чем у Абсолютных. И прямо сейчас, на наших глазах, студенты резервного корпуса один за одним выскакивают из окон и разбиваются насмерть. — Это… Это что такое вообще?! — воскликнула Мелисса. — Вау, — мрачно протянула Света. — Кансё-кун, где ты вообще это нашёл?! — закричала Хё-чан. — Везде. Буквально. По всем каналам связи передают вот это. — Так… — вздохнула Хельга. — Выглядит ужасно. Но давайте попробуем подумать. Электронными замками сейчас управляет Монокума, верно? Я не знаю, кто организатор, но скрывается он за этим плюшевым медведем, поэтому пока что назовём его так. — Допустим, — кивнула Света. — Так вот, — продолжила Хельга, — почему бы и связь с внешним миром не контролировать точно так же? — Хм, и то верно, — кивнул Манолис. — Что если это какая-то странная вторая часть мотива? — Но в чём связь с метлой? — не понимаю я. — Полёты? — предположил Витя. — Что-то вроде: «Если полетите куда-нибудь, то закончите вот так!» — Звучит разумно, конечно, но разве о своих мотивах Монокума обычно не объявляет? — задумалась Света. — Может, он сменил тактику? — пожала плечами Хё-чан. — Как-то это всё безумненько… — обхватив голову руками, пробормотала Франческа. А вот Жоржетта кажется мне слишком тихой. Прищурившись, смотрит на зацикленную запись и молчит. Хм, похоже, даже она не ожидала такого развития событий. — Можем ли мы выяснить, не монтаж ли это? — задаётся вопросом Хельга. — Кто-нибудь из нас разбирается в признаках монтажа? — уточняет Мелисса? — Я — нет, я только по музыке… — Хотелось бы, конечно, но и я нет, — качает головой Света. — Но ты же записывала себя на видео! — возражает Витя. Света чуть раздражённо вздыхает. — Записывала — да, монтировала — нет. — А, понятно… — Мы не просто замёрзнем! — бормочет Люк. — Нас ещё и из окна выкинут! Выкинут, точно! Это предупреждение, чтобы мы никуда не лезли! — Ты ещё скажи, что это знак, — усмехается Витя. — А если и правда знак?! Атмосфера, конечно, давящая. И вечернее оповещение энтузиазма не добавляет: — Эй, Монокума, ты знаешь что-нибудь об этом видео? — выкрикиваю я, пока экран не успел погаснуть. Но ответа я так и не получаю. — Наверное, это значит «нет» — пожимает плечами Света. — Ладно, пора бы нам закругляться. — Люк, ты сейчас ничем не занят? — вспоминаю я. — А? Ну, только замерзанием. А что? — Я же обещал тебе свой футон! — Точно! А тебе правда не жалко? — Правда. Идём! Обменявшись кивками с Хельгой, я подхватил Люка под руку и потащил к себе. — А как же ты, братан? — по-прежнему хлопал глазами Люк. — Не беспокойся, мне и так нормально, — улыбнулся я. — Ну, ла-а-адно… Получив второй футон, довольный Люк чуть потолок головой не пробил, прыгая от счастья. Здорово, что даже в такой безвыходной ситуации я могу сделать для кого-то хоть что-то хорошее. Люк ушёл к себе, а я окинул свою комнату взглядом в последний раз и обратил внимание на блокнот. Тот самый, в котором я записывал то, что говорили на приветствии другие. Решив, что немного времени ещё есть, я присел на парту и принялся перечитывать. 1. Хельга Гюннардотир (Исландия) — А. Грила, 6-С (3 год), 20 лет. Не любит беспорядок. Любит списки и таблицы. Аналитик по складу ума. Медленная реакция: нужно время, чтобы подумать и дать ответ. По моему мнению, реагирует Хельга гораздо быстрее меня. Точно ли это удобно, что сегодня я останусь у неё? Она Солнце всей моей Вселенной, поэтому я не хочу добавлять ей трудностей. С другой стороны… Ладно, будем считать, что так и должно быть. Должно же? 2. Манолис Полицеймакос (Греция) — А. Айос Василис, 7-В (2 год), 18 лет. Любит науку и взвешенные решения. Не любит непослушных детей и людей, действующих на эмоциях. Кажется, он не соврал. По крайней мере, Манолис кажется довольно уравновешенным. 3. Лань Цзеюн (Китай) — А. Шэнь Дань Лаожэнь, 7-А (2 год), 17 лет. Любит спорт и вкусную еду. Не любит выступать публично. Чтобы что-то услышать от Цзеюна, нужно, конечно, постараться. Не помню насчёт спорта, но, как мне кажется, его главная любовь — это чай. 4. Люк Росс (Австралия) — А. Сильвестр, 8-В (1 год), 16 лет. Любит бургеры и сырные булочки. Отлично плавает. Действует быстро. Часто попадает в глупые ситуации. Это точно! Впрочем, это я и сам могу о нём сказать. 5. Фуюгава Хёсэцу (Япония) — А. Юки-онна, 6-В (3 год), 19 лет. Любит людей во всём их разнообразии. Не любит долго молчать. Умеет красиво писать и танцевать. Хё-чан и правда очень заботливая и принимающая. 6. Франческа Инганнаморте (Италия) — А. Бефана, 8-А (1 год), 16 лет. Любит мангу и аниме, сериалы и компьютерные игры. Характер боевой. Весёлая. Сегодня она была скорее подавленной. Впрочем, ливень за окном плюс непонятный подарок Монокумы, а теперь и это видео… Энтузиазма всё это не добавляет, и правда. 7. Светлана Дубровина (Россия) — А. Снегурочка, 6-А (3 год), 19 лет. Любит учиться и читать книги. Ненавидит надоедливых людей. Умеет вязать, шить, обрабатывать раны. В последнее время быстро устаёт (физически — или от того, чем занимается?). Света и правда часто сонная. Возможно, страдает от бессонницы? Неудивительно — в такой-то ситуации. Она точно очень хочет домой, раз даже организовала убийство ради этого. Но, глядя на неё, я почему-то скорее сочувствую ей. 8. Виктор Дубровин (Россия) — А. Дед Мороз, 7-С (2 год), 18 лет. Любит зиму и снег. Обожает сестру и пиво. Ненавидит учёбу. Просто обычный парень (он так и сказал). Пиво и сестра у Вити точно на первом месте. Обычный парень… Он не умный и не глупый. Возможно, слишком зависит от мнения Светы. Вряд ли он сам собрался бы кого-то убивать. Да и на сложные планы его не хватит. 9. Артись Пинчук (Беларусь) — А. Зюзя, 6-А (3 год), 19 лет. Любит дождь и лес. Ненавидит подчиняться, но всё равно это делает. Предпочитает ни во что не вмешиваться. Сильно развито чувство самосохранения — многократно проверено. Боязлив — и не стесняется этого. Получилось, что как раз Артись первым во всё и вмешался. Самосохранение… Похоже, не очень-то и хотелось ему жить. Откуда-то я помню, что Артись точно не спешил возвращаться домой на эти каникулы. 10. Жоржетта Лагранж (Франция) — А. Йольский Кот, 7-С (2 год), 17 лет. Любит животных. Не любит людей. Хотела бы убить всех, кто сейчас здесь находится (после этих слов она мило улыбнулась и замурлыкала). Эпатажная, как и всегда. О Жоржетте мне нечего сказать. Она до жути странная. Впрочем, именно она ведь вчера и сегодня… ну… сводила нас с Хельгой. Чего ради? 11. Кирстен Кристенсен (Дания) — А. Снежная Королева, 7-С (2 год), 17 лет. Любит красивые вещи. Умеет делать макияж и причёски. Часто действует на эмоциях. А ведь она предупреждала… Если бы кто-то успел остановить Кирстен, вовремя вразумить её… 12. Дарк Рассел (США) — А. Санта-Клаус, 8-D (1 год), 16 лет. Не любит рэп. Любит Рождество. Зависим от чужого мнения, но борется с этим. О Дарке за декабрь я не узнал почти ничего нового. Был ли я в шоке, когда оказалось, что он убийца? Хм… Когда обстоятельства раскрылись, то и осуждать его как будто бы стало не за что. Мне очень жаль, что так вышло с одним из моих друзей. С ним я был знаком, наверное, дольше всех здесь — но ничего не смог сделать… 13. Мелисса Нгвази (ЮАР) — А. Крампус, 6-В (3 год), 18 лет. Любит закат в пустыне. Не любит своё лицо, поэтому предпочитает прятаться за гримом и масками. Сильная и ловкая. Мне кажется, что несправедливость Мелисса тоже терпеть не может. 14. Урагири Кансё (Япония) — А. Сёгацу-сан, 7-D (2 год), 17 лет. Любит детей и благородных людей. Не любит лжецов. Иногда бывает излишне чёрствым. Хорошо стреляет. И хорошо разбирается в электронике, судя по всему. Не может ли он быть нашим организатором? Как-то слишком подозрительно всё-таки для японского Санты — уметы собирать адаптеры и помнить, где раньше была серверная. 15. Луана Мария Перейра (Бразилия) — А. Дева Мария, 8-С (1 год), 16 лет. У неё двойное имя. Часто опаздывает. Это всё. Жаль, что Луана всё-таки не опоздала на этот семинар… На всякий случай беру с собой и направляюсь к Хельге. Парашют у неё, так что беспокоиться мне не о чем. Ну, точнее, есть о чём, но не о парашюте. Стоит мне опять раскраснеться словно помидор, как на коридоре меня кое-кто останавливает. Даже не знаю, ожидаемо это или неожиданно. — Поговор-р-рим? Я правда хочу отказаться, но… Что-то подсказывает, что лучше выслушать Жоржетту. — Хорошо. — Давай пр-р-рогуляемся кое-куда. — Ладно. Жоржетта ведёт меня к бассейну. Похоже, это её любимое место. — Смотр-р-ри, — указывает она. — Здесь что-то сломалось, мр-р-р, и теперь он пр-р-ревр-р-ратился в ледяную ванну. И правда. Кажется, не так здесь и холодно, но на воде то тут, то там плавают льдины. — Похоже, скоро здесь всё станет таким, — напряжённо замечаю я. — А ты попр-р-робуй заныр-р-рни, — посмеивается Жоржетта. Я смотрю на неё и не понимаю, что она имеет в виду. Тогда она вздыхает, берёт мою руку и опускает в воду. Вода почти горячая. — Но как?.. — Это не лёд, — пожимает плечами Жоржетта. — Но что — понятия не имею. Мр-р-р. Жоржетта направилась в раздевалку, но дверь оставила открытой. Это она меня ждёт или как? Ладно, предположим, я прав. — Мр-р-р, не пр-р-ри откр-р-рытых же двер-р-рях р-р-развр-р-ратом заниматься. Чего?! На автомате я закрываю дверь… …и происходит кое-что неожиданное. Жоржетта меняется в лице и в голосе — как будто передо мной стоит абсолютно другой человек. — Здесь нет прослушки. Я проверила. Все черты её лица, обычно как бы приподнятые, опустились, и она начала выглядеть до жути уставшей. — Прослушки? Что происходит? — Выдохни, я не собираюсь тебя есть. Только поговорить. — Л-ладно… — Если у тебя есть что сказать — тоже не стесняйся, — разводит руками Жоржетта. — Хорошо… — Ты понимаешь, что завтра ты умрёшь? А?! — Секундочку, а с чего ты… — Это очевидно. Будь я автором этой истории, то не дала бы тебе всё разрушить. — Автором? То есть ты организатор! — понимаю я. — Это не имеет значения. — Имеет вообще-то! Значит, по твоей вине мы все заперты в этих стенах?! — Хм… Жоржетта замолкает, задумавшись. Затем снова поднимает голову и продолжает: — Разве что косвенно. Но сейчас это не имеет значения. Правда, неважно, кто я. Важны две вещи: Монокума хочет убить именно тебя, а ещё то видео — правда. — Откуда ты это знаешь? — всё ещё не верю я. — Мотив — метла — появился уже после того, как ты согласился прыгать. Это не случайный предмет. Кто-то знает его историю, но делиться ею не хочет. Поэтому подумай ещё раз: ты точно не был в ситуациях, где ты, кто-то ещё и метла? — Какая вообще это может быть ситуация? — ударил себя кулаком по лбу я. — Я не знаю. Твой парашют сейчас у тебя? — У Хельги, — нехотя признаю я. — Хорошо. Это хорошо. Следи за ним до самого прыжка. — А что насчёт видео? — вспоминаю я. — Откуда ты знаешь, что там всё правда? — Хм… Просто знаю, наверное? Интересно то, что это было неожиданностью даже для организаторов. Вернее, похоже, у них там какой-то разлад. Меня пугает осведомлённость Жоржетты. — Ты знаешь, для кого и почему написаны все те фразы на досках? — А? Фразы? Ну да. А вы нет? — Хельга вспомнила, что слышала свою от кого-то. Моя просто на меня похожа. Но мы не уверены до конца. — Это способ показать, что они всё о нас знают, — пожимает плечами Жоржетта. — Что они добрались до наших жизней задолго до игры. Но, похоже, не рассчитали, что не все помнят такие мелочи, как случайно брошенные слова. И тут вернулась привычная Жоржетта. — Ладно, гер-р-рой-любовник, иди, а то твоя Хельга меня потом сожр-р-рёт! — Последний вопрос. Зачем ты… ну… — Р-р-работаю свахой? Понятия не имею! Потому что пр-р-рикольно, навер-р-рное? И вот я иду в комнату к самому яркому Солнцу в своей Вселенной. Но оттого ли моё сердце колотится как бешеное? Вдруг завтра и правда что-то пойдёт не так? Вдруг вместо спасения на нас всех обрушится ледяная ванна? О, Солнце, как же я не хочу, чтобы Хельга жила в подобном мире!