Отчаянный подарок под взорванной ёлкой

Основное правило хорошего сюжета: нельзя убивать главных героев. Вернее, можно, конечно, но их смерть — это конец истории. После неё может быть разве что эпилог, где все страдают ещё тысячу лет без своих любимчиков, а какой-нибудь дружочек-пирожочек утешает ггшную любовь всей жизни в своих тёплых и исключительно дружеских объятьях. Если же после смерти нашего главного властелина-пластилина всего сюжета история не заканчивается, напрашивается один элементарный вывод. Значит, ггшка, который издох, на самом деле ггшкой не являлся. Потому что настоящие главные герои не умирают. С другой стороны, наш сюжет не обязан заканчиваться смертью главного героя, правда? Возможно, наша сказка как раз о том, как все мы радостно выбираемся на свободу и пьём винишко за окошком. Звучит весьма и весьма. Мне, правда, винишко ещё нельзя, но итальянцы без вина — это же глупость какая-то! Ладно, ладно, пора бы отогнать подальше все мрачные мысли, ведь сегодня наш спасатель Дуарх отправляется в решающий полёт! — Доброе утро, учащиеся! Сейчас семь часов утра, а это значит, что отбой завершён. Нескучного всем дня, и не забывайте хорошенько убивать друг друга! Не надо мне тут! Не сглазь, а? Пусть всё сегодня пройдёт отличненько! Вчерашние новости, правда, кроме как хоррором не назовёшь. Все эти студенты… Они сыпались с неба, как в какой-то сумасшедшей фантазии! Ла-а-адненько. Пора выходить! Как хорошо, что вчера к отбою погода наладилась. Солнышко пробивается во все окна: вот оно я, скучали? Тем временем кое-кто устроил на кухне романтические посиделки и ничего не замечает, хи-хи-хи. — До-о-обренькое у-у-утречко! — напеваю я, и парочка вздрагивает. — А, Франческа! — неловко улыбается Дуарх. — И тебе доброе утро, — кивает Хельга. — Сегодня у нас омлет с беконом. — Отличненько! — сияю я. — А ещё-ё-ё… — Похоже, мы наконец-то отсюда сбежим! Оборачиваюсь. Это пришла Мелисса. — Да, точно! И можно будет больше не мёрзнуть! — чуть не плачет от счастья Люк. — Кстати, Дуарх! Огромное спасибо за футон! Если бы не ты… Погодите-ка! Так может здесь на самом деле любовный треугольник? Интересненько! — О, чую запах еды! — это появляется Витя. Света вздыхает и добавляет: — Ну, это же кухня, в конце концов. Я смеюсь. Но начинаю немножко нервничать, когда вижу потерянного Кансё-куна. Может, он всё-таки нашёл склад плёток Монокумы? Именно так бы я подумала, если бы не последние дни… — Что нового, Кансё-кун? — невесело интересуется Дуарх. — Информации стало чуть больше. Похоже, за счёт резервного отделения «Пик надежды» проводил эксперименты над людьми. — Чего-о-о-о? — не верит Люк. — Так может, вот это всё тоже какой-то эксперимент? — выкрикиваю я. — Тогда, выходит, всё это нужно ради того, чтобы кто-то… — задумывается Манолис и зло добавляет: — То есть наши друзья погибли, чтобы какие-то изверги понаблюдали за нами?! — Мы как гладиаторы на арене, что ли? — не понимает Витя. — Но как же так? — упавшим голосом спрашивает Хё-чан. — «Пик надежды» — академия, где ценят своих учеников, вы же знаете! Не может быть, чтобы преподаватели… — Как бы то ни было, именно поэтому нам нужно выбраться отсюда как можно скорее! — резюмирует Дуарх. — Хорошо, что наконец-то распогодилось. — Точно, — соглашается Цзеюн, обхвативший голову руками. — Как же безумно всё это звучит… — Кстати о безумии: кто-нибудь видел Жоржетту? — беспокоится Хельга. — Не-а! — отзываюсь я. Остальные тоже не видели. Ай, ничего нового! Только вот… — Парашют! — восклицает Манолис. — В порядке, — заверяет Дуарх. — Тогда чем же она занимается?.. — бормочет Света. — Р-р-развр-р-ратом, конечно! Добр-р-рое утр-р-ро! Ну что, не пер-р-редумали сбегать? А вот и наша язвительная пропажа! — Будешь так и дальше себя так вести — тебя с собой не возьмём, — хмурится Мелисса. — Пер-р-реживу, — хмыкает в ответ Жоржетта. — Завтр-р-рак ещё остался? Не говоря ни слова, Дуарх самолично выдаёт ей порцию. А взгляд, а взгля-я-яд!.. Постойте-ка! А вдруг это уже квадрат?! — Итак, Кансё-кун узнал, что в нашей академии, похоже, проводят опыты на людях, — повторяет Света. — И это как раз за счёт платного резервного отделения, студенты которого, как мы видели, совершили массовый суицид. — И погром, — добавляет Кансё-кун. — Ещё погром. Там, в основном корпусе. — Мр-р-р, даже так? Они р-р-разбушевались не на шутку. Вы по-пр-р-режнему хотите сбежать к ним туда? — Дело не в них, — качает головой Манолис. — Мы подумали, что и наша убийственная игра может быть своего рода экспериментом. — То есть Киригири-сама и Мунаката-сама всё знают, но ничего не делают, чтобы нам помочь, — вздыхает Хё-чан. — Раз так, то нельзя исключать… — …Что они и есть те самые всемогущие и всезнающие организаторы, — заканчивает Мелисса. — Мр-р-р, как скажете, — Жоржетта подозрительно безразлична. Постойте-ка! А не с ними ли заодно она действует?! — Если намылились пр-р-рыгать, то самое вр-р-ремя. Пока погода снова не испор-р-ртилась. У вас план есть, мр-р-р? — Почти, — кивает Хельга. — Мы подумали, что если нельзя открыть двери изнутри, то, возможно, выход найдётся снаружи. Особые знаки, запасные лестницы — что-то, что поможет нам сбежать. Вокруг учебного корпуса немало зданий. Может, в одном из них остался телефон? Тогда мы свяжемся с большой землёй и позовём на помощь. — Звучит хорошо, — одобряет Цзеюн. — Если парашют всё ещё в порядке, то проблем не будет, — заверяет Кансё-кун. И всё-таки: откуда он так много знает о парашютах? А что если… — А инфор-р-рмацией вы как обмениваться будете? — Ну… — задумывается Дуарх. — А давайте, как Дуарх прыгнет, он там прямо на месте осмотрится и крикнет, что он видит, а? — предлагаю я. — А это идея! — воодушевляется Хельга. — Главное для остальных — это не высовываться в окно, мр-р-р. А то на р-р-радостях можно и выпасть. — Да, пожалуй… — кивает Манолис. — Когда начнём? — чуть ли не подскакивает Люк. — Давайте через полчаса, — предлагает Дуарх. — Мы тут как раз посуду помоем — и встретимся наверху. Хорошо? Короче говоря, так мы и сделали. Хельга и Дуарх долго и проникновенно держались за руки. Ещё чуть-чуть — и Жоржетта стала бы их растаскивать. И всё-таки квадрат. Треугольник как минимум! — Давайте ещё раз проговорим план, — очнувшись от розового тумана, Дуарх стал очень серьёзным. — Я прыгаю с парашютом. Вы наблюдаете, но из окна не высовываетесь. Приглядывайте друг за другом на всякий случай. Как только я приземлюсь — я вам крикну. Сверну парашют, чтобы не порвать, и буду осматривать окрестности. Договорились? Мы все яростно киваем. — Парашют проверен, с ним всё хорошо, — заверяет Кансё-кун. — Доски тоже на месте, выглядят прилично, но всё же будь осторожен. — Буду, — с улыбкой отдаёт честь Дуарх. — Ну, с Богом! — перекрещивает нашего спасателя Манолис. — Попутного ветра! — желает Люк. — Удачного приземления! — ободряюще улыбается Мелисса. — Пусть всё получится, — тихо добавляет Цзеюн. — Да, всё точно будет в порядке! — машет рукой Витя. — Мы в тебя верим, — добавляет Хё-чан. — Точно, — подтверждает Света. — Всё будет отличненько! — не отстаю я. — Мы ещё встретимся. Все вместе. В безопасности, — максимально твёрдо говорит Хельга. — Конечно, так и будет! — обещает Дуарх. И лишь Жоржетта молчит и смотрит куда-то вдаль. Похоже, она совсем не рада, что наш спасатель не обращает на неё внимания! Что ж… Вот и оно! Дуарх выдыхает и взбирается на подоконник. Я прячу руки в карманы юбки, чтобы не было видно, как они дрожат. Конечно же я волнуюсь! Все мы волнуемся! Ну, кроме Жоржетты разве что. Дуарх оборачивается, машет нам рукой на прощание, затем поправляет парашют и делает шаг навстречу пустоте. Вместе с ним, кажется, с десятого этажа падает и моё сердечко. Ужас как страшненько! А вдруг… Мы прилипаем к закрытым окнам. И вот, через какой-то миг парашют оседает, накрывая нашего героя с головой. Ничего не происходит. А, нет, вот Дуарх стягивает его с себя! — Он смог! Он приземлился! — как дикий, орёт Люк. — Да-а-а-а-а! Мы сможем выбраться отсюда! — вторит ему Витя. — Я в поря-я-я-ядке! — доносится снизу, и Хельга, до того напряжённая как струна, выдыхает и подаётся к открытому окну. Сзади её под руки подхватывает Жоржетта, не давая высунуться из окна. Тем временем Дуарх скрутил парашют и аккуратно положил рядом с собой. — Что ты ви-и-идишь? — кричит ему Хельга. Дуарх крутит головой по сторонам и, кажется, собирается куда-то пойти. Я сжимаю кулаки сильнее. Спокойно, Франческа, всё в порядке! Сейчас всё будет хорошо! Наш спасатель указывает на что-то левой рукой. Вскидывает голову и кричит: — Там!.. А? ТРЕСК!!! Что-то белое разлетается по доскам, и Дуарх падает, как подкошенный. Куски белого, кажется, растворяются в луже алого. — А? Дуарх? ДУА-А-А-АРХ!!! — орёт Хельга. Кажется, ещё чуть-чуть — и она прыгнет следом. Но Жоржетта держит. Нет-нет-нет, я не упаду! Я не упаду! Я не упа-а-а… Щека горит. Что случилось? — Не спи, а то сдохнешь. Мр-р-р, — усмехается надо мной Жоржетта. А-а-а-а, я что, опять упала? А что произошло? Почему Хельга примотана к стулу верёвкой? Жоржетта вздыхает. — Специально для особо одар-р-рённых: Дуар-р-рх мёр-р-ртв. На этих словах Хельга вырывается активнее, да так, что падает вместе со стулом. — А можно подробности? — каким-то совсем глухим голосом говорю я. — Мр-р-р, мне лень. Пойду поем что ли. И уходит. Реально уходит! — Франческа, хорошо, что хотя бы ты в порядке, — мягко улыбается Хё-чан. — Монокума объявил о… — тут она взглянула на Хельгу и заговорила тише: — Монокума объявил об обнаружении тела. Файл есть на карточке, можешь проверить. На этот раз никто не сможет изменить место преступления, поэтому охраняем мы не его, а… ну, понимаешь. Мы с Цзеюном остались здесь, а ребята обследуют школу. Можешь присоединиться к кому-нибудь, если хочешь. Суд будет через два часа… то есть, уже чуть скорее. — Большущее спасибо! — активно киваю я и вскакиваю. Два часа! Надо спешить! Правда, что мне делать — с моим-то фанфиковым мозгом — понятия не имею! Ну, хоть на других посмотрю! На коридоре я врезаюсь в Манолиса. За ним обнаруживается Кансё-кун. — Куда ты так спешишь? — улыбается Манолис. — Ищу кого-нибудь, потому что ничего не понимаю! — на одном дыхании признаюсь я. — Можешь расследовать с нами, — предлагает Кансё-кун. — Ура-а-а! Спасибо! А что вы уже нашли? — Ты читала «Файл Монокумы»? — уточняет Манолис. Я качаю головой. — Тогда давай зайдём на кухню. Вместе обсудим и заодно осмотрим, что там осталось с утра. — Хорошо! — тут же соглашаюсь я, и вот мы заворачиваем на кухню. На миг мне кажется, что какая-то фигура промелькнула на складе, но никто ничего не замечает. А это значит что-о-о? Это значит, что у меня потихоньку едет кукушечка! Уф-ф-ф, так, я справлюсь! Правда справлюсь! — Собственно говоря, «Файл Монокумы», — напоминает Манолис. — Я процитирую. Смерть Дуарха Моффата наступила в 8:48 в результате падения на голову тупого предмета с некоторой высоты. — Подробненько и конкретненько, — вздыхаю я. — По крайней мере, даже Монокума подтвердил нам, что Дуарх погиб не из-за прыжка, а из-за какой-то упавшей на него штуки, — пожимает плечами Манолис. — Вопрос лишь в том, что это и откуда оно взялось. — Это было нечто бьющееся, судя по треску, — вспомнил Кансё-кун. — Я стоял чуть поодаль, поэтому не видел, чтобы что-то падало. — А какие у нас варианты? — задумываюсь я. — Какой-то большой предмет, который скинули… Кстати, а откуда? — поднимает голову Манолис. — Либо из того же окна, откуда прыгал Дуарх — то есть из аудитории 10-10, либо… — говорит Кансё-кун. — Либо из какого-нибудь другого окна! — восклицаю я. — Но ведь все остальные окна не открываются, — возражает Манолис. — А что мешало его разбить? — уточняет Манолис. — Может, треск, который мы слышали, был не из-за хрупкого предмета, а из-за оконного стекла? — Или организатор захотел нас остановить и сбросил что-то с крыши, — предполагаю я. — Тоже вариант, — кивает Кансё-кун. — Но если крышу мы обследовать не можем, то вот окна — вполне. Давайте заканчивать с кухней. Я не вижу здесь ничего похожего на тот тяжёлый предмет. — Мр-р-р, я с вами. А, вот чью тень я видела! — С чего бы? — поднимает бровь Манолис. — А вдр-р-руг вы найдёте то, что я спр-р-рятала? Тогда я вас на том же месте и пор-р-решу. Мр-р-р, шевелитесь давайте! Остался всего час! Найдём то, что спрятала Жоржетта? Коллекцию плёток Монокумы, что ли?! Так, дыши, Франческа, дыши! Спокойно, фанфиковый мозг! Не сейчас! Шиппер, конечно, в здании, но у нас тут труп! В итоге мы плетёмся за бодрой чёрной кошкой. Чую, не к добру это! Весь час мы потратили на проверку всех окон подряд. Оказалось, что ни единой щели, ни единой трещинки нет ни на одном. Обидно! Зря мы, что ли, ходили туда-сюда? Жоржетта бросила нас перед самым судом, и мы, не обнаружив ничего полезного, поплелись к лифтам. Третий суд. И в первом, и во втором я была немножко бесполезной. Просто детективы — не мой жанр, вот! Я шипперка-яойщица, а не это вот всё! А что если мы все — персонажи какого-то упоротого фанфика, и прямо сейчас другая безумная фанатка давит нас, как тараканов, одного за другим? Уф-ф-ф… — Пу-ху-ху-ху-ху, а вот и ваш любимый директор, единственный и несравненный Монокума! Тухлые вы сегодня какие-то! Давайте-ка поднажмите! Ровно через десять минут начнётся наш с вами классный суд! Жду вас в том же месте. Если вдруг от отчаяния вы потеряли память, напоминаю: чтобы попасть в зал суда, вам необходимо вызвать лифт и проехать на нём до самого нижнего этажа. Не пытайтесь покинуть его раньше времени или взломать, иначе вас ждёт БУ-У-УМ!!! Пу-ху-ху-ху. Не забудьте взять с собой карточки и помните, что неявка на суд — тяжёлый проступок, и наказание будет суровым. До встречи! — В прошлый раз было пятнадцать минут, — безразлично отмечает Кансё-кун. — Ну, мы в любом случае уже здесь, — пожимает плечами Манолис. — Ага-а-а… — выдыхаю я. Спустя десять минут одиннадцать живых, пять фотографий и один Монокума собрались в подвальном зале суда. Дуарх какой-то очень серьёзный, кстати. Никогда его таким не видела. Интересненько: Монокума эти фотки заготовил заранее или печатает, пока мы проводим расследование? — Пу-ху-ху-ху, приветствую вас всех на третьем классном суде! Как и всегда, напоминаю, что если вы правильно определите запятнанного, то казню я только его, но вот если ошибётесь — пу-ху-ху-ху! В таком случае, запятнанный выпустится, а остальных ждёт наказание! Ничего новенького. — Сегодня мы обсуждаем дело Абсолютного Эльфа Дуарха Моффата. Восходящая звезда героизма, надежда всей академии оказалась разбита неизвестным отчаянным предметом. Кто же победит сегодня: отчаяние или надежда? Пу-ху-ху-ху! — Что ж, давайте обсуждать, — вздыхает Хё-чан. Раньше всех направляла Хельга. Но сейчас она едва на ногах держится. Уф-ф-ф… — Для начала неплохо бы понять, что вообще произошло, — отмечает Света. — Кто-нибудь что-нибудь помнит? — Я стояла у самого окна и видела, что прыжок прошёл как надо, — вспоминает Мелисса. — Дуарх не только приземлился без проблем, но и скрутил парашют — то есть он был в состоянии двигаться. — А вдруг он получил какую-то травму по дороге, но она отразилась на нём не сразу? — предположил Витя. — Нельзя исключать и такой вариант, но эта травма не стала причиной его смерти. В «Файле Монокумы» сказано, что имело место падение чего-то на голову, — напоминает Кансё-кун. — Проще говоря, Дуарха убили, сбросив на него какую-то тяжёлую вещь, — резюмирует Света. — ЭТО БЫЛ ТЫ, ДА?! ТЫ ВСЁ ЭТО ПОДСТРОИЛ С САМОГО НАЧАЛА!!! — вдруг как с цепи срывается Хельга. Она дико смотрит на Монокуму, пока тот непонимающе качает головой. Да уж, интересненько… — Тш-ш-ш, тиш-ш-ше. Но вопр-р-рос р-р-резонный. Есть ли гар-р-рантия, что убийца всё ещё ср-р-реди нас? — уточняет Жоржетта. — Пу-ху-ху-ху, конечно! Вы, мои дорогие Абсолютные, наверняка заметили, что по всему корпусу висят камеры видеонаблюдения. Конечно же, у меня есть запись, которая показывает всё, что нужно! — Мр-р-р, есть так есть, — пожимает плечами Жоржетта. — Ты нам лучше покажи кое-что др-р-ругое. Но для начала я спр-р-рошу всех остальных: все ли пр-р-рисутствовали в аудитор-р-рии 10-10 в момент пр-р-рыжка Дуар-р-рха? Кто кого помнит? — Я хорошо помню вас с Хельгой, — начинаю я. — Ты её держала, чтобы она из окна не выпала. — Я помню, что Кансё-кун проверил парашют и доски прямо перед прыжком, — говорит Манолис. — Да, и я это помню! — соглашается Хё-чан. — И тебя помню, Франческа. Мы стояли буквально рядом. — Да, точно, — подтверждаю я. — Люк путался в футонах и бормотал, что хочет как можно быстрее выбраться, — добавляет Мелисса. — Манолис благословлял Дуарха, а потом стоял передо мной. — А ты всё время тёрла затылок, — улыбается Света. — Да, было такое, — кивает Мелисса. — Нервы, как-никак… — Я всё время был рядом с вами! — заверяет Витя. — А Цзеюн стоял слева от меня и тоже никуда не уходил. — Это правда. Мне кажется, я видел всех, кто здесь есть, — говорит Цзеюн. — Мр-р-р, р-р-раз так, то покажи-ка нам, дир-р-ректор-р-р Монокума, запись того самого пр-р-рыжка! У тебя же есть? — Пу-ху-ху-ху, а ты зришь в корень, Жоржетта Лагранж! Ладно, ваш добрый директор не откажет и на этот раз. Прошу, смотрите! На экранах появляется запись. Ха, какие же мы сверху забавные! Правда, видно нас немного странно. Похоже, чем ближе ты к открытому окну, тем сильнее обрезает тебя камера. — Время — 8:43, — отмечает Манолис. — Дата сегодняшняя. И все на месте. — Точно, — соглашается Света. — Я вижу двенадцать человек. Все мы плюс Дуарх. — Давайте понаблюдаем, не делает ли кто-нибудь что-нибудь странное, — предлагает Мелисса. А Мелисса на записи и правда начинает чесать затылок. Ха, забавненько! Я вот просто скучно стою у окошка и ничего не делаю. Это Хельга старается выглядеть спокойной, но сама чуть не подпрыгивает. Это Люк роняет то один футон-то другой. Это Манолис, как настоящий епископ, крестит Дуарха перед прыжком. А это Жоржетта. И она однозначно смотрит в какую-то одну точку, пока палец её правой руки за спиной вырисовывает какие-то странные круги. — Жоржетта, а что это такое ты делаешь? — то же самое замечает Хё-чан. — Управляет Монокумой, конечно же, — сквозь стиснутые зубы цедит Хельга. — А? Что? — не понимает Мелисса. — Как вы это выяснили? — Если управляет, то только магией, — соглашается Манолис. — Эти странные пассы не очень-то похожи… — Нет, это я знаю точно, — твёрдо перебивает Хельга. — И вот доказательство. Она поднимает блокнот — такой же, как и у каждого из нас. То есть это записки организатора?! Вау! — Мр-р-р, это не моё, — усмехается Жоржетта. — Ага, конечно! — не верит Люк. — Мр-р-р, вот пр-р-равда. — Да, это не её, — кивает Хельга. — Перед вами записи Дуарха. Как вы знаете, он… был… он был очень внимательным… — её голос дрожит. — Он… он записывал многое. Помните, как мы представлялись друг другу? Дуарх… он записал и это. И то, какое оружие было на старте у каждого из нас. А ещё — кое-чьи слова. И вот это он записал буквально сегодня ночью! Хельга бережно откладывает блокнот. Вместо него она с карточки передаёт на экран фото одной из страниц — той самой записи с сегодняшней ночи: Похоже, что завтра я всё-таки умру. Не знаю, как именно. Но не помню, чтобы она хоть раз ошиблась в прогнозах. Я молю Солнце, чтобы с Хельгой и ребятами ничего не случилось. Пусть лучше я, чем они. Она знает слишком много. Она должна быть организатором, но ведёт себя слишком странно. «Ты понимаешь, что завтра ты умрёшь? Будь я автором этой истории, то не дала бы тебе всё разрушить» — зачем такие подсказки? Как я связан с той метлой? Кто ещё? Парашют точно в порядке. Проверить, нет ли ловушки на досках! Никому не отдавать парашют! Кроме Хельги. Видео настоящее. Откуда она знает? Фразы — они знают нас давно, но мы их забыли. Она почему-то хочет мне помочь. Или нет? Солнце, пусть Хельга будет в порядке! — Ну, я вижу тут Хельгу, — задумчиво прищуривается Витя. — Но Хельга и «она» — разные люди, — замечает Манолис. — Что ж так непонятненько-то? — вздыхаю я. — На других страницах точно нет «её» имени? — Мр-р-р, вот и я пока что не вижу связи, — улыбается Жоржетта. — Человек паниковал пер-р-ред потенциально опасным пр-р-рыжком. Может, пр-р-риснилось ему что-нибудь. Дева Мар-р-рия, не знаю… — Нет, это была ты! — перекрикивает Хельга. — Доказательства, мр-р-р, где? — Дуарх рассказал мне сегодня утром, что ты вчера затащила его в бассейн и странно себя вела! — Мр-р-р, это похоже на меня, — кивает Жоржетта. — Но, мр-р-р, где в записях бассейн? Есть только фр-р-разы, пр-р-рогнозы и пр-р-рочее неизвестно что. И цитаты этой особы стр-р-ранные. Я так не говор-р-рю. — Подождите секундочку! — вклиниваюсь я. — Хельга, а что конкретно Дуарх тебе рассказал? Несколько раз вдохнув и выдохнув, Хельга отвечает: — Вчера вечером Дуарх отдал свой футон Люку, чтобы тому было теплее. — Да, правда! — кивает Люк. — После этого он должен был пойти ко мне, но задержался. Когда Дуарх всё-таки пришёл, он сказал, что перечитывал свои записи и потерял счёт времени. Я подумала, что это похоже на нас обоих. — Пу-ху-ху-ху, а какими такими непотребствами вы всю ночь занимались, а-а-а? — уточняет Монокума. Хельга серьёзнеет. — К чему вопросы? В наших странах мы оба совершеннолетние. У тому же, у тебя ведь есть камеры. — У-у-у, ску-у-учно! Даже разврат не дают обсудить! Эх, а я ведь вам столько инструментов оставил… — Давайте вернёмся к теме! — нетерпеливо напоминаю я. — Сегодня утром мы, как обычно, готовили завтрак. Дуарх… он скорее подбадривал меня, чем самого себя. Говорил, что всё точно получится. Что он… По лицу Хельги начинают течь слёзы. — Да, мне было страшно! В первую очередь, я боялась, что что-то случится. Но ещё я беспокоилась из-за того видео! Вдруг оно было второй частью мотива? Вдруг Монокума специально всё это смонтировал? И тогда… И тогда Дуарх признался, что по дороге ко мне его перехватила Жоржетта. Она вела себя страннее обычного. Была слишком серьёзной. И про то видео она сказала, что всё по-настоящему! Именно поэтому Дуарх хотел поскорее вытащить нас всех отсюда — чтобы разобраться во всём, когда мы будем в безопасности. Но эта… эта!.. И Хельга разрыдалась. То есть это правда Жоржетта? Это всё она? Получается, что и в сегодняшнем убийстве поучаствовала тоже она? Страшненько-то как! Она же… — Мр-р-р, звучит убедительно, — пожимает плечами Жоржетта. — Я всё ещё настаиваю, что ер-р-рунду пр-р-ро автор-р-ров и пр-р-рочее не говор-р-рила, но допустим. А дальше что? — Как что? Ты же его убила! — восклицает Витя. — Мр-р-р, а это я сказала где? — А как насчёт «Ты понимаешь, что завтра ты умрёшь?» — что скажешь? — замечает Света. — Если бы это говор-р-рила я, то было бы «Ты понимаешь, что завтр-р-ра ты умр-р-рёшь?», мр-р-р. Где вы такое видите? — Не придуривайся, Жоржетта, — закатывает глаза Мелисса. — Вряд ли Дуарх, кроме тебя, пересёкся с кем-то ещё, — поддерживает Хё-чан. — Мр-р-р, а вы все были увер-р-рены, что он выживет? Мр-р-р, идиоты, мр-р-р, мр-р-р… На наших глазах Жоржетта принимается облизывать правую руку, как самая настоящая кошка! — Жоржетта обычно не ошибается, — вдруг выдаёт Кансё-кун. — Давайте предположим, что она и правда убийца. Вопрос: зачем предупреждать жертву о том, что она умрёт? — Чтобы запугать? — предполагаю я. — Заставить чего-либо не делать, — добавляет Света. — Не прыгать, например. — То есть в плане Жоржетты-убийцы было не допустить побега, — резюмирует Кансё-кун. — Тогда зачем раскрывать другие подробности? Видео, фразы, даже метла здесь кажутся лишними. — Чтобы скрыть свои истинные намерения? — пожимаю плечами я. — Но намерения были высказаны очень даже прямо, — возражает Манолис. — А теперь давайте предположим, что Жоржетта не убийца, — продолжает Кансё-кун. — Что тогда? — Похоже, она переспрашивает у Дуарха насчёт метлы, — понимает Цзеюн. — Да, она и раньше упоминала какую-то загадочную предысторию, — вспоминает Люк. — Проще говоря, Жоржетта понимает, что метла связывает Дуарха и убийцу, — резюмирует Хё-чан. — А почему именно Дуарха? — уточняет Витя. — На ней, вроде, ничего написано не было… — Мр-р-р, важно вр-р-ремя, мр-р-р… — и Жоржетта возвращается к умыванию. — Время… — Хельга, успокоившись, постукивает пальцем по трибуне. — Время! Мотив появился уже после того, как Дуарх вызвался прыгать! — Точно! — подхватывает Мелисса. — Значит, на то был и рассчёт! — Как пр-р-рискор-р-рбно, что Дуар-р-рх ничего не знал. Мр-р-р… — Или просто решил тебе не рассказывать! Мало ли что там было тако-о-ое… — развожу руками я. — Мр-р-р, возможно. Мр-р-р… — Тогда мы приходим к следующему, — суммирует Хё-чан. — Организатор — кто бы он ни был — действительно хотел помешать Дуарху. Но сделал он это не сам, а через мотив. По всей видимости, кого-то с Дуархом связывает та самая подарочная метла. Что же это может быть, хм… — Мр-р-р, р-р-развр-р-рат, конечно же. Мр-р-р… — Но об этой метле мы ничего не знаем, — качаю головой я. — Никто ведь не признался. — Верно. Остаётся только предполагать, — соглашается Хё-чан. — Это звучит как тупик, — вздыхает Хельга. — Из нас всех ведьма я, но метлу мне никто никогда не дарил… — Тогда вернёмся к самому убийству? — предлагаю я. — Кроме Жоржетты, я никого странненького не заметила. — Запись подтверждает, что у открытого окна была только Хельга, — напоминает Манолис. — И Жоржетта, которая её держала. — Это верно, всё так и было, — кивает Хельга. — Хотя я и выгляжу, наверное, самой подозрительной, думаю, Жоржетта должна подтвердить, что я из окна ничего не бросала. — Мр-р-р, р-р-разве что саму себя. Пыталась. Мр-р-р… — То есть в момент смерти Дуарха никто ничего никуда не бросал и не ронял, — суммирует Света. — А что если убийца сделал это не сам? Ну, может, у него был какой-то специальный механизм? Наподобие проволоки с гранатой, — предполагает Витя. — Ты имеешь в виду, что, когда Дуарх что-то задел, сверху упала та штука? — уточняет Люк. — Ага. Я понятия не имею, как это сделать, если что. — Мы уже поняли, — хмыкает Света. — Но вообще звучит не так уж и невозможно, — пожимает плечами Хё-чан. — Понять бы ещё, где был этот загадочный механизм… — В «Файле Монокумы» сказано, что предмет упал «с некоторой высоты», — напоминает Мелисса. — Проще говоря, откуда угодно. — Если из 10-10 никто ничего не бросал, то предмет появился с другого этажа! — понимает Люк. — Тогда всё просто! Где-то должно быть разбитое окно! Именно его треск мы тогда и слышали! — Увы, это не так, — качает головой Кансё-кун. — Мы изучили окна на доступных нам этажах. Они все целые. — Может, кто-то аккуратно вынял стекло, а потом вернул его на место, пока другие были заняты? — предполагает Цзеюн. — Это, наверное, возможно, но звучит технически сложно, — возражает Мелисса. — А кто-нибудь понял, что вообще это было? — спрашивает Хё-чан. — Что за странный предмет? — Что-то бьющееся, — пожимает плечами Света. — Какая-то ваза, может? Или банка со склада? — Но целым этот предмет никто не видел, верно? — вздыхает Манолис. Все мы качаем головами. — Мр-р-р, непр-р-равда. А? — Жоржетта? — поворачивается к ней Света. — Мр-р-р, как минимум убийца целым его видел. Но, конечно, не только. Мр-р-р, его видели вы все. Р-р-раньше. Бе-е-еленький такой… — Точно! Это было что-то белое! — подтверждаю я. — Я вспомнила! Белые осколки! Только потом их залило кровью… — Что же это может быть? — постукивает себя по лбу Манолис. — Пу-ху-ху-ху, уважаемые Абсолютные, вам не кажется, что суд как-то затянулся? Беленький, чёрненький — это же всё про меня! А раз вы заговорили обо мне, значит, пришло время голосования! — разорался Монокума. — Но ведь мы ещё ни к чему не пришли! — возражает Мелисса. — Пу-ху-ху-ху, и чьи это проблемы? Соображайте как-нибудь быстрее! Жоржетта отрывается от своего занятия и картинно вздыхает. — Пр-р-редположим, хоть как-то думать вы без меня умеете. Но плохо, мр-р-р. Опять я, что ли, бер-р-ру на себя р-р-роль р-р-рассказчика, а-а-а? — А говорила, что слова об авторе не её! — хмыкаю я. Жоржетта улыбается. — Мр-р-р, это к делу не относится. Что вы вообще пр-р-ровер-р-ряли за два часа р-р-расследования? Хельгу я вам обезвр-р-редила, думала — делом займётесь. И? Так вот кто это был! — Очевидно, я была обезврежена, — зло реагирует Хельга. — Ты была как р-р-раз там, где надо. — Да неужели? — Мы осматривали окна, — прерываю спор я. — С Кансё-куном и Манолисом. А, ещё кухню! — Это правда, — кивает Манолис. — Но на кухне ничего подходящего не было, а окна, как мы и сказали, были в порядке. — Мы со Светой обыскали комнату Дуарха, — говорит Витя. — Но там ничего не было. Даже футона. — Футон у меня, поэтому в комнате его и не было, — напоминает Люк. — Мы с Мелиссой осмотрели всё, что ровно под 10-10. И там было всё как обычно. — Мы с Цзеюном остались в 10-10, — сообщает Хё-чан. — Ничего нового там мы тоже не заметили. Разве что перед самым сбором Жоржетта чуть не вывалилась из окна. — Чего-о-о-о? — удивляюсь я. — А зачем тебе… — начинает Люк, но Жоржетта его перебивает. — Как зачем? А р-р-расследовать ты мне как пр-р-рикажешь? Мы все молча пялимся на Жоржетту. — Никто из вас не пр-р-ровер-р-рил места без окон, а? — А зачем? — не понимает Витя. — Оттуда же ничего не выбросишь! — Об этом и говор-р-рю… Эх, внимание на экр-р-ран, что ли. Письмо Дуарха сменяется фотографией швейного класса. В центре — шкаф, в котором Дуарх нашёл метлу. — Мр-р-р, всё началось отсюда. Закр-р-рытое помещение, в котор-р-ром скр-р-рывался мотив. Увер-р-ряю вас, что мотив был не единственным. Мр-р-р, а это у нас в углу что? Пр-р-равильно, вер-р-рёвка! И к чему это она ведёт? — Ну да, мы же использовали её, когда шили парашют, — кивает Хё-чан. — То есть я был прав насчёт проволоки! — восклицает Витя. — В некотор-р-ром смысле, — неожиданно соглашается Жоржетта. — Пер-р-рвый кусочек — есть. К слову, кусочек этот, на мой взгляд, кор-р-роче, чем он был после пошива пар-р-рашюта. Но тут хотите вер-р-рьте, хотите — нет. Мр-р-р. — Выходит, что-то, что упало, держалось на верёвке, — понимает Мелисса. — Мне кажется, это и так было более-менее понятно, — пожимает плечами Хельга. — Если мы ничего не бросали, значит, предмет на чём-то висел. — Вер-р-рно, — не противится Жоржетта. — Пр-р-редлагаю р-р-разобр-р-раться, что висело и почему пер-р-рестало, а? — Верёвку что-то перерезало? — предполагаю я. — Или, может, какая-то тяжёлая вещь потянулась за парашютом? — добавляет Витя. — Но ведь Дуарх успел скрутить парашют и осмотреться — к тому моменту, как… ну… — напоминает Хё-чан. — А, точно, — машет рукой Витя. — Простите! — Ничего. — Мр-р-р, фотогр-р-рафия два! — А? Чего? Че-е-его-о-о-о?! — выдаёт Люк. — Это что вообще такое? — присоединяюсь я. Туалет… без туалета! — Мр-р-р, а как вы думаете? Ор-р-рудие пр-р-реступления, р-р-разумеется! — Но как это вообще возможно?! — не понимает Витя. — В общем, убийца снял бачок и где-то его подвесил, — резюмирует Хельга. — Вопрос — как? — Мр-р-р, это мужской туалет седьмого этажа. Потр-р-рудиться пр-р-ришлось знатно. Целых три этажа разницы! Он же чертовски тяжёлый! Убийце было ох как непросто! — Очевидно, убийце нужна была инстр-р-рукция, как р-р-разобр-р-рать унитаз и не затопить весь кор-р-рпус. Но ведь кто подумает искать ор-р-рудие пр-р-реступления в кабинках, а? — Это гениально, — упавшим голосом признаёт Хельга. — И-и-и-и! Наш номер-р-р тр-р-ри! Воу-воу-воу! Это же подсобка со всяким развратненьким! — Мр-р-р, узнаёте местечко? Да это же наша золотая шкатулка, мр-р-р! — Если первые две части твоего объяснения я понял, то теперь нить потеряна, — признаётся Манолис. — Именно, мр-р-р! Как р-р-раз для потер-р-ри нити мы сюда и пр-р-ришли! То есть не мы, конечно, а убийца! — Кхм, стесняюсь предположить, но он что, верёвку на вибратор привязал? — говорит Люк. — Пр-р-ришло вр-р-ремя конкур-р-рса вар-р-риантов! — смеётся Жоржетта. — Чур-р-р с каждого по одному! — Я свой предложил! — отзывается Люк. — Хорошо… Надувная кукла какая-нибудь? — пожимает плечами Света. — Она сдувается — и бачок соскальзывает. — Эй, ты забрала мою идею! — притворно обижается Мелисса. — А-а-а, ладно! Я за наручники! Понятия не имею, как это должно работать — но пусть! — А я — за плётку! — голосую я. — Можно её как какую-нибудь перекладину использовать! — Мр-р-р, можно, — подмигивает мне Жоржетта. — Хё-чан? Хельга? Пар-р-рни? — А-а-а, чулки в сетку? — поднимает обе руки Хё-чан — как будто сдаётся. — Смазка какая-нибудь! — щёлкает пальцами Витя. — Чтобы верёвка постепенно соскользнула! — Можно упаковать бачок в презерватив и подвесить, но какой это должен быть размер… — задумывается Манолис. — Хм-м-м… Какой-то странный фаллоимитатор на дистанционном управлении? — говорит Кансё-кун. — Убийца опустил его — и груз соскользнул. Только знать бы, как он всё это закрепил… — А какие вообще варианты остались? — кажется, слегка краснеет Цзеюн! — Ску-у-учный ты, Цзею-ю-юн! — тяну я. — Мр-р-р, включай фантазию! Иначе убийство не р-р-разгадаешь! Цзеюн вздыхает. — Бусы? Ну… вы поняли… Цзеюн, а ты всё-таки развратник! — Осталась я, да? — поднимает голову Хельга. — Мр-р-р, ага, — подтверждает Жоржетта, и Хельга неожиданно серьёзно отвечает: — Я бы променяла всю эту каморку на одного живого Дуарха. Но, раз это невозможно… Что ж, должно же быть что-то, чем можно прищепить верёвку, верно? Какой-то зажим. — Мр-р-р, и победителем нашего сор-р-ревнования становится… Хельга! На экране появляется новая фотка — та, ради которой Жоржетта вылазила из окна. — Теперь я точно самая подозрительная, — грустно улыбается она. — Мр-р-р, не волнуйся, я пр-р-редположила то же самое! — Лучше не становится! — трясёт головой Люк. — А что это вообще? — хмурится Витя. — Мр-р-р, экстр-р-расильные зажимы для сосков на дистанционном упр-р-равлении. — Да это я уже понял! Что за штуки, на которых они висят? Где это? — Ты пр-р-ро кр-р-рюки? Пр-р-рямо над откр-р-рытым окном. Они там изначально были, похоже. Но со всей увер-р-ренностью утвер-р-рждать не могу. — Тогда получается что-то такое? — подводит итог Хельга. — Убийца заранее снял бачок с унитаза на седьмом этаже, протянул через него верёвку и закрепил конструкцию зажимами как раз над самым окном с помощью крюков. Похоже, он очень внимательный, раз заметил крюки. Довольно сильный и умелый, раз открутил и принёс бачок, а также разместил зажимы. — Это должен быть парень, — добавляет Хё-чан. — Не думаю, что кто-то из нас, девочек, осилил бы такое. — Мр-р-р, возможно, — пожимает плечами Жоржетта. — Возможно, если вычер-р-ркнуть метлу и кое-что ещё. — А? Что ещё? — удивляюсь я. — Мр-р-р-р-р-р-р… — Так, похоже, я понял, о чём ты, — говорит Кансё-кун. — Хельга, не могла бы ты вернуть то письмо? Хельга кивает. Картинка меняется, и на экране снова слова Дуарха. Почему у него такой красивый почерк? Интересненько. Похоже, что завтра я всё-таки умру. Не знаю, как именно. Но не помню, чтобы она хоть раз ошиблась в прогнозах. Я молю Солнце, чтобы с Хельгой и ребятами ничего не случилось. Пусть лучше я, чем они. Она знает слишком много. Она должна быть организатором, но ведёт себя слишком странно. «Ты понимаешь, что завтра ты умрёшь? Будь я автором этой истории, то не дала бы тебе всё разрушить» — зачем такие подсказки? Как я связан с той метлой? Кто ещё? Парашют точно в порядке. Проверить, нет ли ловушки на досках! Никому не отдавать парашют! Кроме Хельги. Видео настоящее. Откуда она знает? Фразы — они знают нас давно, но мы их забыли. Она почему-то хочет мне помочь. Или нет? Солнце, пусть Хельга будет в порядке! — Меня зацепила метла и вот это: «Они знают нас давно, но мы их забыли», — указывает Кансё-кун. — Я не мог понять, о чём это. А теперь, кажется, могу сказать, что и об организаторах, и о фразах. Получается, организаторы знают, что была какая-то история между Дуархом, метлой и кем-то ещё, но сами участники, видимо, о ней забыли! — Но как мотивом может быть то, о чём никто не помнит? — хмурится Манолис. — Ага, звучит глупо, — присоединяюсь я. — Либо организаторы не ожидали, что все всё забудут, либо ожидали — и оставили подсказки, по которым тот, кому надо, всё поймёт, — объясняет Света. — Как-то… Слишком сложно, что ли? — чешет затылок Мелисса. — Ну, оно ср-р-работало, — улыбается Жоржетта. — А что могло быть подсказкой? — задумывается Хё-чан. — Если, кроме убийцы, её никто не видел, то все наши рассуждения… ну… — Мр-р-р, бесполезны? Но я видела подсказку, хотя меня вы, мр-р-р, не позвали. — Это что, было тогда, когда ты ушла? Ну, когда мы метлу обсуждали — а потом пошли сюда смотреть на надписи. Тогда, что ли? — допытывается Мелисса. — Мр-р-р-р-р-р-р… — Если дело в надписях, то у меня есть фото того, что было на доске, — пожимает плечами Хельга — и картинка снова меняется.

«Лучше сожалеть о том, что ты сделал, чем о том, что ты не сделал» — Дуарх?

«Если подготовлен, то не нужно беспокоиться» — организатор?

«На чём мы остановились?» — Хё-чан

«Если подождать, то хорошая погода для морского путешествия придёт» — Люк?

«Жить — значит мыслить. Цицерон» — Манолис?

«В тот момент моя жизнь круто изменилась» — Луана

«Я чувствовал, что настал мой последний час» — Дарк

«Смогу ли я вообще проснуться завтра…» -?

«Уж кто бы говорил» — Хельга?

«Хорошо выспалась?» — Франческа?

«Вечность пахнет нефтью.» — Витя?

«То, о чём ты думаешь всю ночь, медленно угасает вместе с утренним светом…» -?

«Она с улыбкой сказала, что очень счастлива, однако я волнуюсь за неё, так как мне кажется, что она только притворяется, что у неё всё хорошо!» — Кирстен

«Солнце будет видно через наше окно.» — Артись

«Ветер — мой единственный друг…» — Мелисса

«Больше не человек» «В следующей жизни я хотела бы стать кошкой» — Жоржетта

— Одна из этих фраз должна на что-то намекать, да? — закусывает губу Хё-чан. — Давайте пройдёмся по всем, что здесь есть, и подумаем, — предлагает Кансё-кун. — Зачёркнутые можно пропустить, — добавляет Цзеюн. — Вряд ли в них дело. — И то правда, — кивает Люк. — Не думаю, что у нас тут восстание призраков. — Фразу Дуарха предлагаю не считать по тому же принципу, — тихо говорит Кансё-кун, поглядывая на Хельгу. — Да, верно, — соглашается она. — Тогда смотрим? Про подготовку… Хм… Мы отметили её как потенциально организаторскую, но на деле я не знаю, почему мы решили, что организатор оставил бы нам такую большую подсказку. — Мне сложно связать подготовку с метлой, — признаётся Света. — Что-то наподобие «вовремя убраться» разве что… — Да и весь остальной сет в преступлении, хм, странный, — добавляет Витя. — Есть такое. — Тогда перейдём к следующей? — предлагаю я. — Моя фраза звучит подозрительно, но у неё другой контекст, — поясняет Хё-чан. — Когда я была младше, я очень много говорила и часто сбивалась с мысли. Я повторяла «На чём мы остановились?» буквально постоянно — это даже стало чем-то вроде моего прозвища. Так что и вспоминать тут не о чем. — У меня вообще что-то абстрактное, — разводит руками Люк. — Как будто не знали, что про меня написать, и выбрали первое попавшееся. — Ну, а я хорошо разбираюсь в античной культуре, — пожимает плечами Манолис. — Наверное, моя надпись отсылает к этому. — Две пропущены, одна без адресата, — констатирует Кансё-кун. — Довольно депрессивно, кстати. — Тянет на намёк, как по мне, — добавляет Витя. — То есть, видимо, происходило что-то тяжёлое и опасное, — предполагает Хельга. — Давайте отметим это и пойдём дальше. Мне мою фразу сказал кто-то, когда я волновалась из-за одного из первых экзаменов здесь, в «Пике надежды», но я об этом человеке ничего не помню. Метлы рядом не было, да и… — Да и мотива тоже, — тихо, но твёрдо заканчивает Манолис. — Мне, наверное, припоминают, что я чуть-чуть вырубаюсь, когда вижу что-то стрессовое, — пожимаю плечами я. — Но не то чтобы мне кто-то такое раньше говорил. Кажется. По крайней мере, это не то, что так легко вспомнить! — Моя нефть как будто бы вообще мимо, — машет рукой Витя. — Хотя если кто-то сможет это всё дело связать… — Пожалуй, не будем, — возражает Мелисса. — Перед нами ещё одна фраза, которая может быть триггерной. Здесь есть ночь — а в нашем деле как будто бы хватает элементов с сексуальным подтекстом. Но я могу ошибаться. — А ведь правда! — понимает Манолис. — Эти предметы — странные! Уверен, можно было бы сделать всё проще. А значит, убийца хотел на что-то намекнуть жертве. Что-то припомнить Дуарху. Как-то… отомстить? — Когда ты это говоришь, всё кажется до жути логичным! — соглашается Хё-чан. — Если перед нами месть, причём продуманная, то… — То понятно, почему Жоржетта сегодня всё время говорит про какой-то разврат! — заканчивает Кансё-кун. — Но давайте досмотрим надписи — и вернёмся к этому! — А тут и осталось всего ничего, — кивает Мелисса. — У меня фраза из моей песни, тут и думать нечего. А Жоржетта… Ты хочешь что-нибудь сказать, не считая фонового мурлыканья? — Мр-р-р, меня всё устр-р-раивает. Мр-р-р-р… — Ясно, понятно, спасибо, — отзываюсь я. — И к чему же мы пришли? — почёсывает затылок Люк. — Мр-р-р, к убийце, р-р-разумеется. Мр-р-р-р… — Я всё ещё ничего не понимаю! — ною я. — А у меня картина, кажется, начала вырисовываться, — задумчиво говорит Манолис. — Да, — кивает Хельга. — Наиболее подходящие по смыслу три фразы: «Смогу ли я вообще проснуться завтра…», «Хорошо выспалась?» и «То, о чём ты думаешь всю ночь, медленно угасает вместе с утренним светом…». — Я бы добавил ещё «Больше не человек», — предлагает Манолис. — Мр-р-р-р… — ничего нового. — Тогда у нас следующие подозреваемые: Франческа, Жоржетта и два неизвестных, — резюмирует Хельга. — Без фраз остались мы с Цзеюном и Света, — напоминает Кансё-кун. — Итого пятеро, — говорит Хё-чан. — Мы не можем на сто процентов исключить парней, — добавляет Мелисса, — но пункты истории как будто не вяжутся… — А что вообще за история? — как обычно не понимает Витя. — Дуарх — или кто-то похожий на него — поучаствовал, видимо, в издевательствах над кем-то из присутствующих, — почёсывая затылок, отвечает Кансё-кун. — Или у них случилось какое-нибудь глупое расставание, — язвительно встреваю я. — Или так, — соглашается Кансё-кун. — Но как будто бы на такую месть это не тянет. — Твоя правда, — соглашается Света. — Полагаю, парней всё-таки можно не считать. Хотя… Хм… Ладно, признаю: я ничего не знаю. — Мр-р-р-р, стесняюсь спр-р-росить: а метла там р-р-ради чего фигур-р-рир-р-рует? — Чёрт, — бросает Манолис. — Пазл сложился, — вздыхает Хё-чан. — Я, конечно, не эксперт, но, если метлу герою подарили, значит, решили, что она ему подходит. Из всех остаются только Жоржетта и Франческа. — Я — фея, мне метла ни к чему! — сразу же отрицаю я. — Мр-р-р-р, но все ли об этом знают? Мр-р-р-р… — А ты сама, Жоржетта, разве не выглядишь ужасно подозрительно, а? — нападаю я. — Знаешь всё об убийстве, даже предупредила Дуарха! Вам не кажется, что она пытается отвести от себя подозрение? — Нельзя это исключать, — кивает Манолис. — Мр-р-р-р, пр-р-редположим, — пожимает плечами Жоржетта. — Давайте забьём последний гвоздь в кр-р-рышку гр-р-роба. Пер-р-рсона, о котор-р-рой идёт р-р-речь, подвер-р-рглась ужасному обр-р-ращению, и опр-р-равдывать мучителей я не намер-р-рена. Она жер-р-ртва. Жер-р-ртва пр-р-реступления — и жер-р-ртва ор-р-рганизатор-р-ров, котор-р-рые воспользовались тр-р-ригер-р-ром. Но не кажется ли вам, что ждать восемнадцать дней стр-р-ранно? — Да, пожалуй, — соглашается Света. — Таким обр-р-разом, пер-р-рсона ничего не помнила до момента появления метлы. Не пр-р-росто увидела тр-р-ригер-р-р и р-р-разозлилась. Давайте подумаем: кому свойственно забывать тр-р-равмир-р-рующие эпизоды? — Это Франческа, — выдыхает Хельга. И тут я?! И там я?! И везде я! — Мр-р-р, по моему мнению, самое вр-р-ремя р-р-расказать обо всём, м? — Жоржетта смотрит на меня, склонив голову влево. — Ой всё, ску-у-у-учно! Пора голосовать! А? Экран передо мной загорается. И что мне выбирать прикажете? Я… Я голосую… Я голосую за Свету. Она же тоже убийца, да? Пусть не в этот раз, но… — И-и-и — вы опять угадали! Это же моё лицо на экране, да? — Франческа, это и вправду ты… — не то спрашивает, не то констатирует Манолис. — Я? Где я? — Мр-р-р, в зале суда? Навер-р-рное. Голос Жоржетты почему-то придаёт мне ярости. — Да, это я! И он это заслужил, понятно вам?! Ярость иссякает, и моим ртом начинает говорить кто-то другой. Кто-то очень холодный. — Разве у вас не было посвящения в Абсолютные? Знаете, вечеринка, которую собирает кто-то из ребят постарше? Разумеется, была. Это должно быть весело, когда вы в хорошей компании. Моя казалась такой, но на деле они напоили меня какой-то гадостью. Когда я опьянела, мы смеялись — в основном надо мной. Один из них — весёлый такой, рыжеволосый — подарил мне метлу. «Транспорт для ведьмы!» — сказал он тогда. Ничего не напоминает? Как-то мне холодно. — Дуарх сказал то же самое, — практически шепчет Хельга. — Весёлая компания Абсолютных. Я мало что о них помню. На следующий день я думала, что умираю, но не могла понять, в чём дело, ведь я всё забыла. Но теперь… — я отвожу глаза. Не хочу смотреть ни на кого. — Теперь я всё знаю. Пятеро парней делали со мной всё, что им хотелось, до самого утра, а потом вынесли туда, на пляж и бросили. Никто не спрашивал, чего я хотела или не хотела. Я точно не хотела… всего этого. Не хотела, чтобы меня топили в унитазе, потому что я стала какая-то слишком скучная. Не хотела, чтобы меня щипали, резали, растягивали в разные стороны, не хотела, чтобы в меня запихивали всё, что было под рукой. Я просто… Просто… Запал кончается. Мне очень холодно. — Я просто вернула долг. Вот и всё. — Как ты справилась с бачком? — не глядя на меня, уточняет Манолис. — Попросила помощи, — пожимаю плечами я. — Инструкции директора Монокумы были очень полезными. — Пу-ху-ху-ху, признаюсь, я поучаствовал! И даже уточнил, действительно ли Франческа хочет убить вашего главного героя! — отзывается Монокума. — Но ведь бачок тяжёлый. Протащить его несколько этажей… — продолжает Манолис. Я только снова пожимаю плечами. — Мр-р-р-р, месть — великая сила, — отвечает за меня Жоржетта. — Но как же так, Франческа? Неужели ты не понимаешь, что лишила всех нас шанса на побег? — со слезами на глазах восклицает Мелисса. Мой голос срывается. — Но кто из вас помог мне, а? Кто остановил их? Может быть, кто-то их отговаривал, а? Здесь вы все молодцы, а тогда?! ГДЕ ВЫ ВСЕ БЫЛИ ТОГДА?! — Но мы ничего не знали! — кричит мне в ответ Витя. — Я первый раз слышу об этой истории! И вообще: это точно не мог быть Дуарх! — Верно, он ведь приехал позже, через месяц после начала учебного года! — закивал Люк. — Он никак не мог быть замешан во всём этом! Ты ошиблась! Я? Ошиблась? Но я ведь точно помню… Я думала, что это был очередной извращенский сон. Фанфиков перечиталась, вот и снится всякое. Как удивительно, что за всё это время мне на глаза не попалась ни одна метла с красной ленточкой… — Заканчивайте уже со своей бесполезной болтовнёй! — раздался пронзительный возглас Монокумы. — Время казни! Кажется, я уснула. Мама будет ругаться, что я опять читала всякую ерунду целую ночь напролёт. Какая-то убийственная школа, какие-то расследования, какой-то директор-медведь… Но если это сон, почему так болят руки и бока, когда меня хватают роботы-Монокумы? Почему ноги волочатся по земле, как по тёрке? Почему так трудно подняться после того, как меня швырнули на холодный пол? Они все стоят и смотрят на меня с той стороны решётки. А я как будто снова под какими-то наркотиками. На экране — таком же, как и у них — загорается:

Любовное зелье

Казнь Франчески Инганнаморте

Я плохо понимаю, что это означает. Я смотрю на них, чтобы найти хоть какой-то ответ, но они отводят глаза. Все они просто отводят глаза! — Понятненько… вы мне снитесь… наверное… Я задерживаю свой взгляд на самой дальней фигуре. Она единственная, кто смотрит на меня — открыто, без жалости, страха или злости. Мой взгляд едва-едва фокусируется на ней, но я всё же улавливаю, как она открывает рот и начинает беззвучно говорить. По губам я читаю: «Я тебя понимаю». Бабах! Я подскакиваю. Сверху появляется стеклянный купол с чем-то серым и гибким наверху. Оно шевелится, как противный червяк. Что-то падает мне на голову. Это какие-то капли. Они пахнут розами и сиренью. Вкусно. Очень странно. Здесь неоткуда взяться цветам. Мне точно всё это снится. Капли сменяются водопадом пахучей ярко-розовой воды. Что-то сжимается в моей груди, и, кажется, мне страшно. Это похоже на сонный паралич. Но мне ведь нужно просто подождать — и я проснусь, правда? Вода мокрая, и мне становится противно. Я не хочу мокнуть! Я хочу выйти отсюда! Когда этот купол стал таким отвратительно маленьким?! Я дышу прерывисто и колочу по стенкам, но ничего не происходит! Мои слёзы смешиваются с розовой водой, а от запаха меня рвёт, и не выходит закричать, позвать кого-нибудь на помощь! Помогите! Пожалуйста, помогите! Я расцарапываю себе горло, чтобы стало легче дышать, но это не помогает! Почему меня всё ещё не разбудили?! Почему я здесь?! Помогите!!! На языке отвратительный привкус рвоты и цветов. Я вся мокрая, а моя голова уже бьётся о купол, но я не могу его разбить!!! Почему это всё происходит именно со мной?! Я дышу, но вместо воздуха в горле что-то очень тяжёлое. Мир вокруг меня такой сказочно-цветочный, и всё выглядит таким ненастоящим… Я медленно опускаюсь куда-то вниз, к феям и эльфам, я чувствую, как они зовут меня. Меня там ждут. По-настоящему ждут. Розовая вода наполняет меня, и всё, что имело цвет, становится чёрным…