Иноходцы

Майтимо сказал — отдать Нолофинвэ лошадей. Сказать было проще, чем сделать. — Вообще-то, времени порядочно прошло, — заявил Карнистир, которому, как наиболее ответственному, поручено было лошадей пересчитать и отделить тех, которые остаются, от тех, что надлежит отдать. — Валинорские кони, конечно, звери долгоиграющие, но всё-таки не бессмертные. Да и естественную убыль никто не отменял — мы тут воевали, между прочим, пока они там в Хэлкараксэ прохлаждались. — Не пытайся заговорить мне зубы, — ответил Майтимо, который все эти трюки знал наперечёт. — Сколько осталось? — А мы как считаем? — Мы считаем только тех лошадей, которые принадлежат им, — подал голос Куруфинвэ, который имел свои, совершенно особенные способы подсчёта благ. — То есть, которых они погрузили на корабли. Те, которые родились по эту сторону моря — родились на нашей земле, значит, это уже наши. А своих лошадей мы отдавать не договаривались. — Эй! — возмутился Майтимо. — Давайте так, — предложил Макалаурэ. — Тех, которые родились от их лошадей, отдаём. Остальные — наши. Карнистир что-то записал в своём обширном гроссбухе. — Хорошо, а тех, которые впополам, как считаем? От их кобыл и наших жеребцов, и наоборот? — А такие есть? — У нас ещё и не такие есть! — просветил его Тьелкормо. Братья озадаченно переглянулись. — Давайте по жеребцам считать, — решил Майтимо. — От их жеребцов — отдаём, от наших — оставляем себе. Идея выглядела в целом здравой, но тут вмешались Амбаруссар. — Нелогично, — заявил Питьо. — Так-то в интересах разбавления крови надо бы наоборот. — А то потом всё равно меняться придут, — поддержал его Тельво. — Хорошо, давайте отдадим тех, которые от наших жеребцов. — А с теми, которые непонятно от кого, как поступим? — ехидно осведомился Тьелкормо. Майтимо закрыл лицо ладонью. — У нас и такие есть? — Мы же их когда выгрузили только, в один табун согнали, — усмехнулся тот. — Думаешь, они там год после помолвки целомудрие блюли? — Мы ведь жеребцов привязывали, чтобы не дрались! — Так кобыл-то нет, — пояснил Питьо. — А потом и вовсе хаос начался, корабли горели, зарево во всё небо, паника. Кто-то вообще отвязался. Когда всех переловили, думаешь, кто-то разбирался, какие кобылы с какими жеребцами бегали? Майтимо тяжело вздохнул. — Давайте по кобылам считать, — решил он. — От какой кобылы жеребёнок, по крайней мере, понятно. Карнистир кивнул и углубился в свои подсчёты. — Помесных с местными тоже не отдадим, — подал голос Тьелкормо. — Пусть сами ловят или у митрим покупают. Майтимо посмотрел на него с интересом. — А местные как выглядят? Питьо хмыкнул. — Плохо. — Ну, скажем, необычно, — добавил Тельво. — Мелкие и страшные, как выкормыши Моринготто, — резюмировал Тьелкормо. — Злобные, как Курво, запоровший третью подряд заготовку, и такие же примерно лохматые… Тут он получил могучий тычок локтем в бок и прервал прочувствованную речь. — Митрим на них охотятся, — пояснил Тельво. — Может быть, они поэтому такие злые. — Говорят, пока орки отсюда не уползли в свои норы, те их тоже ловили, — добавил Питьо. — Орков эти звери ненавидят, не чета нашим наивным лошадкам с аманских лугов. Так что мы решили поймать несколько и посмотреть, можно ли их приручить. Карнистир поднял мрачный взгляд от своих записей. — Очень большой вопрос ещё, кто из вас кого ловил. Питьо махнул рукой. — Не обращай на него внимания, — пояснил он. — Морьо просто невзлюбил местных лошадок после того как полчаса удирал от жеребца по лагерю, а потом ещё час на дереве сидел. По тому, как побагровели уши Карнистира, Майтимо понял, что лучше не развивать эту тему. — Так приручить-то их можно? — спросил он, чтобы как-то увести разговор в сторону от посрамлённой гордости младшего брата. — Можно, — заверил Тьелкормо. — Отлично они приручаются. Только ты на этом ездить не захочешь, прости. — Почему? Близнецы как-то подозрительно переглянулись, но промолчали. — Потому что при их росте ты как раз ноги у этой лошадки под пузом сцепишь, — со вздохом пояснил Макалаурэ. — Ну не выросли они тут в темноте, бедные. Может, теперь при свете солнца понемногу начнут вытягиваться. — А может, и хорошо, что не выросли, — задумчиво добавил Питьо. — А то бы Морьо тогда ноги не унёс.