«Обыкновенные» бытовые истории

       — Я та-а-ак устал! — Протянул парень, сложив руки на столе и уронив на них голову.        — Игорь, рожу свою со стола убери. Мешаешь.        — Валентин Сергеевич, ну не бурчите. Уберу… только немного поною…        — Ныть иди в другое место! Я тут готовить как бы пытаюсь.        — Не командуйте.        — В этом доме всё ещё я хозяин, так, на минуточку.        — При нашей первой встрече Вы сказали, что хозяев несколько.        — Но главный я. Так что сдристни. Или яблоки почисть.        — Я уста-а-ал… — снова протянул парень.        — Тогда тем более вали.        Игорь встал, потянулся и, состроив донельзя обиженный вид, направился к лестнице. Но прямо перед ней остановился и оглянулся.        — Сегодня праздник какой-то, что ли? — Прокричал он чуть ли не на весь дом, и его голос эхом отскочил от высоких стен огромной комнаты.        — Гостей ждём, — отрезал мужчина. — Всё, иди давай. Толку от тебя никакого.        Игорь возмущённо фыркнул и ушёл на второй этаж. Валентин Сергеевич облегченно выдохнул и снова уткнулся в книгу рецептов. Да, готовка оказалась куда сложнее, чем составление лекарственного препарата — там хотя бы всё понятно: какие связи нужно порвать для достижения желаемого, какие присоединить, что из трав помогает, а что можно считать правой рукой любого шарлатана, с чем вступает в реакцию малюсенький глоток воздуха — в химии всё легко и просто. А вот эту вот мерзкую книжонку с примечанием «Готовьте быстро, вкусно и без нервов!» будто писали левой пяткой правой ноги на древнем языке. Ага, без нервов. Да он уже весь извёлся. Книгу рецептов можно было бы просто взять и сжечь в чистом виде, как бесполезное полено, из которого ничего толкового нельзя вырезать, потому что долгие копания не приводили ни к каким результатам. Все попытки приготовить что-нибудь дельное, совершаемые Валентином Сергеевичем когда-либо, оканчивались полным провалом. Вот и сейчас очередная миска отправилась в раковину — пошла в жопу эта ваша кухонная бытовуха.        Готовить в их доме более-менее умел только один человек, и как назло от этого человека остальные два обитателя ничего не ждали, потому что именно этот человек удостаивал их своим вниманием крайне редко. Готовил вкусно, да, с этим не поспоришь, но по праздникам. Или когда решал появиться на публике. Лучшим кулинарным произведением остальных был сэндвич, поэтому в большинстве случаев они выживали на доставках.        Если вы не поняли, что это за огромный дом и почему там живёт несколько людей, не являющихся друг другу роднёй, то не волнуйтесь. Сейчас объясним.        То ли Валентин Сергеевич Носатов, обычный врач местной городской больницы, был неизвестным миллионером, то ли просто банк ограбил (хотя разница между этими доводами не так велика), а имел при себе довольно большой современный дом за городом, в котором только богатые вечеринки устраивать, и вообще ни о чём не жалел, хоть и не особо понимал, на кой чёрт сдалась ему эта махина в какой-то там направленности модернизма. Однако это было всяко лучше, чем однушка в хрущёвке, где стены, как из картона, и вода с потолка постоянно капает. О соседях и говорить нечего. А тут зато потолки высокие, метров пять-шесть, панорамные виды на красивый и ухоженный участок, три этажа со множеством комнат, если не брать в счёт чердак (на верхние этажи, кстати, он вообще не заглядывал. Ему было комфортно на первом, где тоже находились спальня и душ. А ещё там же располагалась и кухня. Не приходилось мотаться туда-сюда) — иными словами, настоящий дворец. Однако жить одному в столь просторном замке было неуютно и одиноко. Поэтому он и начал сдавать там комнаты, каждая из которых, к слову, была как отдельная квартира, и в этом он не видел ничего дурного.        Первым поселенцем стал Игорь Корзухин. Молодой и амбициозный музыкант, заканчивавший консерваторию. Именно он прибыл по объявлению спустя чуть меньше недели. О цене договаривались на месте, и в итоге студент остался доволен ею, буквально на следующий день переехав из какой-то коммуналки и, ещё больше осчастливленный предложением выбрать комнату самостоятельно, поселившись на втором этаже. «Оно и к лучшему», — подумал тогда Валентин Сергеевич. Что правда, то правда. Музыкант ему совершенно не мешал, репетируя и сочиняя свои песенки где-то там. Только приставал иногда с глупыми вопросами и на ужине постоянно говорил без умолку, превращая некогда спокойные молчаливые вечера в воспоминания. Впрочем, это не помешало им неплохо сдружиться, хоть Корзухин больше бесил, когда появлялся в поле зрения. Но бесил так, не вызывая в груди ненависть. Здесь, скорее, играла роль смена поколений. Валентину Сергеевичу уже давно было не сорок, что не позволяло ему в полной мере понять Игоря. Но кого это волновало? Они жили? Жили. Всё.        Второй житель появился в их обители через полгода после прибытия Игоря. Это был молодой, замкнутый в себе студент, говорящий мало и в основном только по делу. Он просрочил аренду за прошлую квартиру и оказался на улице. Так бы и закончилась его «яркая и красочная» жизнь, если бы не объявление в интернете (которое помог наклипать Игорь) о загородном доме, где можно было за дёшево снимать комнату. Денег у парня как раз хватало, вот он и приехал (доктор мог бы отдавать комнаты втридорога, только тогда бы покупателей точно не нашлось). Вместе с Корзухиным Валентин Сергеевич быстро ввёл его в курс дела, и он, кивнув, скрылся на третьем этаже. С тех пор юношу видели крайне редко, а если и видели, то почему-то находили спящим в самых разных углах дома. Ну, кроме чужих комнат.        Третий поселенец должен был пожаловать сегодня. Валентин Сергеевич уже успел отпраздновать новой бутылкой водки цикличность прибывающих жильцов — раз в полгода приходят и остаются. Хотел даже что-нибудь приготовить. И ради такого события, и просто к чаю. Но не вышло. А обидно, ведь всех предыдущих новичков встречало что-нибудь вкусное. Сейчас даже холодильник был пуст. Никто ничего не купил, а ведь дежурным был… Валентин Сергеевич. Но ему было так лень идти куда-либо, что на это он тоже благополучно забил и запил одновременно, закусывая соседскими яблоками, коих у них было немерено. Собственно, ради них и затевалась шарлотка.        Пока доктор думал, что же всё-таки делать, в дверь позвонили и он громко крикнул «открыто», зная, что домофон уже включился и снаружи его явно услышат.        Входная дверь открылась, и в дом заглянул высокий парень в тёмном пиджаке, что смешно сочетался со спортивными чёрными штанами. Вроде приличный, а вроде в театр не пустят.        — Проходи, проходи, — позвал его Валентин Сергеевич, и тот неуверенно зашёл внутрь, закрыв за собой.        — Здравствуйте…        — Не стесняйся, тут все свои.        Парень снял кроссовки и подошёл к кухонному столу, около которого всё ещё стоял Валентин Сергеевич. Тот внимательно оглядел его и улыбнулся.        — Лев Петрович, я полагаю?        — Да.        — Профессиональный футболист?        — Ага, — кивнул парень. Они переписывались на том сайте, где было выставлено объявление. Собственно, оттуда и познания. Но удостовериться всё же нужно было.        — Эх, я тоже раньше играл… — протянул Носатов. — Любимое занятие было. Ну да ладно. Значит, Вам комната нужна, как и преимущественно отдых на свежем воздухе.        — Да.        — А чего так?        — Восстанавливаюсь, — парень неловко улыбнулся.        — После чего?        — Пневмонией болел. Полтора месяца в больнице лежал и вот сейчас направили, грубо говоря.        — Понятно, — вздохнул Валентин Сергеевич. — В принципе, мы уже все нюансы обсудили вчера, по переписке. Если всё устраивает, то можете выбрать любую комнату и переезжать хоть завтра.        — Спасибо. Можно я уже сегодня переночую, а завтра тогда вещи заберу? У нас общежитие на другом конце города находится просто.        — Да без проблем. В таком случае, располагайтесь.        — Хорошо. И можно ко мне на «ты», я просто не привык к «вы» со стороны старших…        — Понял-принял, — Валентин Сергеевич щёлкнул пальцами. — Кстати, Лев. Ты пироги когда-нибудь пёк?        — Было дело, — парень поставил рядом с диваном рюкзак и с оживлением посмотрел на него.        — Отлично. Поможешь сварганить шарлотку?        — С удовольствием. Только скажите, где можно руки помыть.        — А вон там, — Валентин Сергеевич указал на дверь, находившуюся напротив телевизора и спинки дивана. Юноша благодарно кивнул и скрылся за ней, а доктор, немного задумчиво побарабанив пальцами по столу, решил хотя бы порезать яблоки, чтобы времени даром не терять.        Со стороны лестницы послышался топот. Ну не любил Игорь ходить тихо. Надо было ему всегда привлечь внимание к своей персоне, будто он один такой во вселенной. «Один такой павлин-мавлин на весь мир — это да», — мысленно согласился сам с собой Валентин Сергеевич.        — Я слышал, нам звонили, — произнёс Корзухин, оказавшись внизу. Он перевёл взгляд с входной двери на доктора, и тот кивнул в сторону уборной, резко опустив нож вниз и громко ударив им по доске. Яблоко с хрустом разделилось на две половинки.        Проход в ванную открылся, и оттуда вышел Лев, сразу же поздоровавшись с Игорем. Корзухин отчего-то просиял, так и расцвёл, а в его глазах заплясали огоньки радости.        — Новичок, добро пожаловать! — Он схватил протянутую руку парня и затряс её, активно пожимая.        — Лучше бы ты с таким усердием по дому помогал, — заметил Валентин Сергеевич. Игорь отпустил Льва и упёр руки в бока. Начал снова затирать про свою любимую музыку и вдохновение, которое зачастую не позволяет ему оторваться и важной работы, ведь рок-группа — это вам не хухры-мухры. Носатов лишь глаза закатил, а новенький отошёл к дивану, не решаясь прервать монолог Корзухина, которого явно «внимательно» слушал доктор, не отнимавший глаз от разделочной доски.        Так бы и стоял футболист в сторонке, не решаясь спросить, если бы на диване вдруг что-то не зашевелилось, зашуршав. Из-за белой довольно высокой спинки показалось нечто в белом мягком коконе, и Лев в ужасе отскочил назад, не готовый к подобным сюрпризам.        — Испугался? — Хитро поинтересовалось у него одеяло. Свисавшая вниз часть приподнялась, явив миру улыбающееся сонное лицо с щурящимися глубокими голубыми глазами. — Погоди… Ты кто?        Незнакомый юноша потянулся рукой назад, нащупал на журнальном столике очки и водрузил их на нос, присмотревшись к футболисту.        — Упс. Ошибочка вышла. Я думал, что это Игорь.        — Валер, хватит дрыхнуть. Всё самое интересное пропускаешь, — Корзухин подскочил к нему. Парень ещё больше прищурился. — Знакомься. Это наш новый сосед.        — Лёва, — спешно представился футболист, протянув руку. Голубые глаза сонно и лениво взглянули на неё, внимательно осмотрели, с оценкой, что очень смутило Льва.        Наконец, из-под одеяла высунулась ухоженная рука с по-аристократически длинными пальцами и некрепко пожала чужую ладонь. Так, словно одолжение сделала.        — Лагунов Валерий, приятно познакомиться, — без энтузиазма произнёс юноша, прикрыв глаза и наклонив голову набок.        — Ишь, какая цаца, — хмыкнул Валентин Сергеевич.        — Взаимно, — улыбнулся Лёва и направился в сторону кухонного стола. Валера проводил его взглядом и опять лёг на диван, накрывшись с головой.        — Отлично. В общем, на тебе тесто, — доктор похлопал подошедшего парня по плечу, ткнул пальцем в книгу рецептов и продолжил нарезать яблоки.        — Легко, — Лев пробежался глазами по названию с ингредиентами и хрустнул пальцами. Очевидно, такое он готовил не впервые и опыт уже определённо был. Это не могло не радовать. Быть может, они теперь с голодухи не помрут. Ну или от роллов Игоря, который постоянно заказывал только их.        Отыскав всё необходимое, Лев загремел сначала ложками, потом миксером, чьи вращающиеся венчики бились о миску, создавая шум. Игорь сел за стол, который постоянно использовался по-разному. Во время готовки он превращался в дополнительную удобную поверхность для еды, так как был довольно высоким, позволяя работать стоя, а при приёме пищи — в обеденный.        Валентин Сергеевич едва успел закончить раскладывать яблочные дольки на дне круглой формы, как Лёва уже сообщил, что у него всё готово, поставив рядом с ним миску с тестом. Игорь с интересом покосился на густую светлую массу, встал, подошёл к одному из ящичков и вынул оттуда чайную ложку.        — Э! — Нахмурился доктор, сурово взглянув на Корзухина. — Чего приткнулся?        — Дегустация! — Воскликнул тот с каким-то детским возмущением.        — Я тебе щас дам, дегустация у него.        — Да ладно, — пожал плечами Лев, тоже взяв в руки ложку. — Это же вкусно.        — Детство в попе всё ещё играет, — хмыкнул Валентин Сергеевич, продолжив раскладывать яблоки. А Игорь с Лёвой тем временем съели по ложечке и просияли.        — Прямо как у мамы, — произнёс Корзухин. — Вкус молодости…        — Ага… — согласился с ним Лев, протянув это своё «ага» так мечтательно, будто готовил вовсе не он.        Облизав ложки, они нехотя кинули их в раковину, а затем Игорь выцыганил себе венчики от миксера, на которых осталось немного теста. Говоря честно и без преувеличений, его планка взрослого и осознанного человека рухнула в глазах Валентина Сергеевича, как карточный домик. Она и раньше была очень шаткой, довольно часто опускалась вниз, но тогда хотя бы держалась, а теперь всё. Доктор смотрел на Игоря, как на маленького мальчика, радовавшегося первому снегу, что быстро таял, едва падая на землю. «Кабздец, — думал он. — Потеряли парня».        Шарлотка вскоре была отправлена в духовку, и Валентин Сергеевич, расчистив стол, сел напротив Лёвы, дав ему какие-то бумаги для заполнения. Они совершенно никому не были нужны, не имели ценности для арендаторов и для хозяев недвижимости и больше напоминали анкеты по типу «где работаешь, с кем дружишь и где гуляешь ночью». Их придумал и напечатал сам Носатов прикола ради (чтоб постебаться над юнцами. Ясное дело, что приди сюда заселяться взрослый человек, он бы ему ничего подобного не дал). Ну и ещё для того, чтобы поддерживать порядок в доме, выясняя, по каким дням кто может дежурить.        — Значит, на втором этаже три комнаты, в одной из которых обитает Игорь, а на третьем — две. Там Валера живёт, — начал он потихоньку вводить в курс дела Лёву, старательно заполнявшего лист. — Выбирай, где тебе комфортнее. Душ, если мне не изменяет память, есть в каждой комнате, как и чистые простыни с наволочками. Стиральная машина в уборной для гостей. Ну, это там, где ты руки мыл. Сушилка в кладовке под лестницей. Там рядом находится моя комната. Ещё у нас есть дежурства. Ну, дни, когда кто-то за чистоту в доме ответственный, продукты покупает и всё такое. Но в своей комнате хозяин ты, так что следишь за её состоянием сам.        — Ясное дело, — кивнул Лёва. — У нас в общежитии так же было.        — Было? Не планируешь туда возвращаться? — Задумчиво произнёс Валентин Сергеевич, пристально посмотрев на него и стараясь сделать тон максимально вопросительно-непонимающим, чтобы новичок ненароком не подумал, что его хотят сбагрить. Просто интересно было.        — Ну, мне сказали возвращаться в привычный режим постепенно и медленно. Месяца четыре-пять быть на природе. А дальше пока не знаю. Новый сезон начнётся. Но один фиг ездить в центр на электричке.        — Даже из общежития?        — Есть такое. Отсюда, кстати, может, быстрее будет.        — М-да… Они, конечно, молодцы. Так пекутся о будущем нашего футбола, — цыкнул доктор. — Вот это меня и бесит. Нет, чтоб сделать всё в одном месте. Заставляют шататься туда-сюда, а это жутко неудобно, и силы попросту тратятся, — он вздохнул и потёр глаза. — Если я прав, то ты свою пневмонию запустил, раз лежал полтора месяца в больнице. Так-то её можно пережить и в домашних условиях. Теоретически. Местный врач недоглядел?        — Да, есть такое, — покраснел Лев, почему-то смущенный проницательностью хозяина дома. — Ну вообще… тут больше моя вина.        — Понятно, — вздохнул Валентин Сергеевич. — Трудоголизм — тоже диагноз. Особенно у некоторых из вас, — он почесал шею. — Работал я когда-то давно, ну, когда помоложе был, в футбольном клубе. Был там тренером и по совместительству лекарем. Там всё по максимуму: и расписание тренировок составляешь, и специальное питание придумываешь, чтобы не калорийно и питательно, и нагрузку каждому собственную даёшь — в общем, много всего. Думал, с ума сойду. Что там творилось с этими тренировками, так как моё хорошее и адекватное расписание приняли и велели дополнительные задания давать, как другие себя вели, словами не передать. Московский футбольный клуб, иначе говоря. И главное: всем на всё пофиг. Паши до изнеможения и будь счастлив, когда в один прекрасный день рухнешь посреди поля из-за какой-нибудь простуды, что переросла в грипп за каких-то два дня. Там ещё дети учились — это отдельная песня. Сопоставляя школу и тренировки… нет уж, лучше увольте. Страшное дело. Я смотреть на них не мог. Те, кто в профессионалы метил, на тренировки приходил в пять утра, оттуда его забирали в школу, а потом снова привозили на футбол. В общем, беда. А оттуда и частые травмы, и даже смерти. В общем, ужас.        — У нас всё-таки немного полояльнее будет, — передёрнул плечами Лев, отложив листы в сторону.        — Как знаешь, — хмыкнул Носатов, встав с места. — Я просто говорю. И веду к тому, что если что — обращайся. Я ж всё-таки врач.        — Спасибо. Обязательно, — парень улыбнулся.        — Иди пока, располагайся, если закончил. Об оплате потом поговорим.        Лев кивнул, слез со стула и ушёл в сторону лестницы, прихватив с собой брошенный у дивана рюкзак. Валентин Сергеевич же проверил шарлотку и поставил кипятиться чайник на плиту — старые привычки никуда не делись, и ещё это была памятная вещь, переезжавшая с ним с места на место, а новый и современный электрический доктор не признавал совершенно (зато Игорю такой чайник нравился гораздо больше старого алюминиевого. Естественно. За его ж свистом на весь дом следить не нужно, и он сам выключается). Снова усевшись за стол, доктор взял в руки два листа бумаги с анкетами и пробежался по ним глазами. Было видно, что Лёва (именно такое обращение ему было куда приятнее официального) — парень честный, задорный и умный. Несмотря на возраст, он чем-то отличался от тех других своих сверстников, кто жил у Валентина Сергеевича, и это давало хоть какую-то надежду, что не всё потеряно и новое поколение ещё насчитывает смышленых ребят.        «Спортсмен, а умный», — думал Валентин Сергеевич, задумчиво глядя на математическое уравнение. Откуда он его взял — то ли из банка заданий ОГЭ, то ли из какого-то решебника —, не имело значения точно так же, как и наличие этого самого уравнения в анкете. Носатов просто так его туда добавил. Ради прикола и из собственного любопытства. Где-то слышал, что у нынешней молодёжи проблема с памятью. Как раз и выяснил, эксперимент провёл. Как сейчас помнил, Игорь мучился над этим где-то полчаса, потом плюнул и полез в телефон (то-то ржаки было), а Валера и вовсе не стал решать, сказав, что ему и в институте математики хватает. А вот Лёва решил. Решил правильно, без посторонней помощи и довольно быстро, предварительно шёпотом воскликнув: «А! Ну точно!». Это не могло не радовать. Всё же остались среди спортсменов такие люди, которым от жизни что-то помимо денег надо, которым не лишь бы башкой по мячику бить.        «Парень не промах, — качнул головой Валентин Сергеевич. — Жаль только, что месяцы из-за реабилитации своей теряет. Надо присмотреть за ним». В нём говорили чисто врачебные инстинкты, ведь клятву Гиппократа он произносил не просто так, не бездумно, и клялся тогда искренне, понимая, на что идёт. Всё-таки жизни спасал. В его случае бездействие являлось тоже действием. Причём, порицаемым. Да и просто смотреть на то, как задыхается какой-то пацан, он не был готов.        Лёва тем временем поднялся на второй этаж и прошёл по коридору. На глаза попалась дверь, обклеенная стикерами в виде нот, портретов музыкальных звёзд и названий различных групп. Парень сразу догадался, что комната занята Игорем и пошёл дальше. Его выбор в итоге пал на самую дальнюю «пещерку». Небольшую, зато компактную и удобную. Как раз то, что было нужно. И ещё с большим балконом, откуда открывался вид на поляну позади дома, ведущую в сосны, за которыми текла река. Лёва был натурой немного поэтичной, потому и оценил. Жалко только, что телевизора не было, но и без него развлечений хватало. Особенно, если учитывать, что завтра он перевезёт сюда свои вещи, среди которых много книг, спортивный инвентарь и планшет. В общем, прожить спокойно можно и без телека. Или накопить на него. А пока у парня назрело в планах кое-что другое.        — Пыль, — недовольно констатировал он, оглядевшись. — Придётся повозиться.        Кинув рюкзак на кровать, Лёва первым делом широко распахнул большое окно и открыл дверь на балкон. Сняв пиджак и оставшись в одних штанах и майке, он спустился вниз в поисках швабры с тряпками и, желательно (прямо очень желательно), пылесоса.