«Обыкновенные» бытовые истории

       — Чего сидишь, вздыхаешь, Валя? — Лера Павловна подошла ближе, пристроившись рядом и тоже посмотрев в окно, за которым шёл дождь. Но довольно быстро переместила взгляд обратно на тосковавшего Валентина Сергеевича. — У нас сейчас самый ажиотаж. Разгар дня, работа.        — Знаю, — сухо ответил он.        — Кстати, Свистунова опять велела готовиться.        — К чему?        — Кататься будешь, если придётся.        — Нет… нет, нет, нет, — закачал головой Носатов, скривившись так, будто за раз съел килограмм лимонов. — Где всех наших фельдшеров носит? Почему я?        — Сезон, — вздохнула Лера Павловна.        — Я этот ваш сезон… — Валентин проглотил конец фразы. Слишком он уж был неприличен. — Блин. Курить хочу.        — Перехочешь, — Свистунова Наталья Борисовна, помощница начальницы, ворвалась в подсобку как всегда неожиданно, будто главной её задачей было напугать бедных коллег. — Чё сидишь?        — Так у меня пока работы нет, — пожал плечами Валентин Сергеевич.        — Значит, иди к фельдшерам.        — Ещё чего, — он брезгливо покосился на улицу. — Я в такую погоду предпочитаю отсиживаться в сухом и тёплом помещении.        — Валя, я тебе щас отсижусь!        — Слушайте, у нас и так половина больницы на больничном. Я не хочу к этой половине. Дел много. Кто, если не я?        — То он отсиживаться хочет, то дел у него много — определился бы уже!        — А Вы, Наталья Борисовна, чего только ко мне прицепились-то? Я свои обязанности и без Вас знаю.        — Так вот, к чему ты вёл… — она сложила руки на груди.        — Садитесь. Вам пятёрка за догадливость. А у меня пока перерыв между приёмами, — он заглянул в компьютер. — Сейчас через пятнадцать минут новый пациент пожалует. Так что дайте посидеть спокойно.        Наталья Борисовна ничего не ответила. Она только возмущенно фыркнула, гордо вытянув шею, развернулась на каблуках и ушла. Валентин Сергеевич с облегчением выдохнул и поднял с пола свою кожаную сумку. Немного покопавшись в ней, он тихо выругался, закатив глаза, и поставил её обратно.        — Что-то не так? — Поинтересовалась Лера Павловна.        — Да нет. Просто я рискую скоро сойти с ума с нашей работой.        — Ой, Валя, чаю не хочешь?        — Нет, — получилось намного грубее, чем он рассчитывал. — Терпеть не могу чай.        — Давно ль?        — Чёрт его знает.        Пятнадцать минут пролетели незаметно. Компьютеры в подсобке хоть и были старые, но вполне исправно работали, позволяя посмотреть расписание и поиграть в карты, чем Валентин Сергеевич, собственно, и занимался. Когда свободное время начало подходить к концу, он нехотя оторвался от экрана, встал, забрал вещи и, не говоря ни слова, направился в нужный кабинет.        Вот ведь нужно было когда-то давным-давно сказать, что он дофига умный. Врачам широкого профиля с кабинетами везло: каждый раз из одного в другой перебрасывали, если того требовало заболевание пациента. В своём личном кабинете Носатов бывал очень редко, и находился он довольно далеко от основного места встречи с больными, где он обычно работал, поэтому все данные он переносил на компьютер из подсобки. Тем всё равно кроме него никто особо не пользовался. Не страшно было удалить что-нибудь чужое.        Сегодня ему везло: пожилая пациентка жаловалась недолго, да и выявить у неё грипп не составило особого труда.        — Без маски в общественном транспорте ездите же, — констатировал доктор, и она виновато покачала головой, поджав губы. — То-то и оно. А это, на минуточку, в Вашем возрасте опасно. Сейчас вирусные заболевания распространяются быстро и чаще одолевают более слабых. Хорошо, что всё-таки пришли, а то, как я вижу, не очень-то хотели. Наверняка думали, что обычная простуда, а оказалось вот как.        — Да… — она побледнела, будто её сейчас будут ругать. — Как Вы узнали?        — Наблюдательность, — Валентин Сергеевич передёрнул плечами. — Вот что. Уходите на больничный. Как минимум неделю сидеть дома. Так как симптомы появились недавно, то будьте готовы, что к вечеру поднимется температура. Дойдёт до сорока — это нормально. Сбивайте. Если с каждым днём становится только хуже, то звоните в скорую. А тут я написал все необходимые препараты, — он отдал ей исписанный лист.        Взяв рецепт, пациентка благодарно кивнула и ушла, а Валентин Сергеевич, как только дверь за ней закрылась, сложил руки на столе и положил на них голову. Как же ему не хотелось заполнять сейчас дурацкие электронные отчёты. Он даже в новой системе до конца не разобрался — там было слишком много кнопок. Вот раньше у всех были бумажные карты с историями болезни, а теперь… Впрочем, без всех этих заполнений тяжело выписать кому-то больничный. «Да, определённо раньше было лучше», — думал он.        — Носатов! — Свистунова ворвалась в кабинет, заставив мужчину подпрыгнуть на месте и схватиться за сердце. — О, отлично. Вижу, Вы закончили.        — Вы надоели так пугать!        — Извините, не хотела. Просто Вас там спрашивали.        — Кто?        — Не знаю. Какой-то молодой человек подошёл в администрацию, просил тебя позвать, — Наталья Борисовна очень ловко переключалась с «Вы» на «ты», когда того требовала ситуация. Если нужно было припугнуть или позвать, то переходила на официальное обращение, а при обычном общении вела себя, как старая и добрая подруга. — Он не на приём и не на консультацию, а просто так пустить его в подсобку или кабинет мы не можем.        — Погоди, чё за парень-то? — Голова на время совершенно перестала соображать. Наталья Борисовна помассировала переносицу, закрыв глаза. Задумалась.        — Этот… Как его… Блин. Только что же имя помнила… А, точно. Лев Хлопов.        — Он же у нас наблюдается. Почему бы не пустить?        — Во-первых, это больница. Тут шастать по помещениям просто так не принято.        — Уж Лёву ко мне могли бы пустить, — закатил глаза Валентин Сергеевич, встав и повесив на плечо сумку. Он молча прошёл мимо Свистуновой, и та состроила донельзя возмущённый вид, словно он обязан был что-то ей сказать или сделать.        До администрации от кабинета было недалеко. Валентин Сергеевич дошёл довольно быстро, ещё издалека заприметив знакомую высокую фигуру и ускорив шаг.        — Лёвка, — они пожали друг другу руки. — Какими судьбами ко мне? — Носатов вдруг нахмурился, крепче сжав чужую ладонь. — Только не говори, что плохо стало.        — Нет, — хихикнул тот. — Что Вы.        — Это хорошо, — Валентин Сергеевич с облегчением выдохнул. — Утром забыл предупредить: будь осторожнее на своих посиделках. Обычно на подобных какой-нибудь вирус подхватывают, а тебе нельзя.        — Хорошо.        — Так зачем я тебе понадобился?        — Вы утром забыли, — Лёва снял с одного плеча рюкзак и вынул из бокового кармана термос, протянув Валентину Сергеевичу. Тот не без удивления на лице взял его, задумчиво повертев в руках. — Обычно Вы с собой кофе делаете, а сегодня, наверно, торопились, вот я и…        Лёва вдруг замолчал, неловко почесав затылок. А Валентин Сергеевич всё пялился на термос, как загипнотизированный. Рот его был приоткрыт, он хотел что-то сказать, но дальше сипло-хриплого «А…» не пошло. Признаться, подобного сюрприза он никак не ожидал. Даже от Хлопова. Впрочем, это был очень приятный сюрприз, позволявший не пить целый день одну воду и помогавший не заснуть. А погода сегодня способствовала сну, как никогда.        — Кхм. Спасибо, — наконец выдавил Валентин Сергеевич. Открутив крышку, он вдохнул чудесный аромат кофе, который, казалось, уже мог взбодрить. — Погоди. Ты что, варил его?        — Ну… да, — улыбка вдруг исчезла с Лёвиного лица. — А что? Не любите? Я просто подумал, что растворимый Вам уже осточертел и…        — Не кипишуй. Всё в порядке. Я просто приятно удивлён, — Носатов закрыл термос. — А растворимый, кстати, вреден в больших количествах. Я ещё и за тебя беспокоюсь. Ты своё время потратил.        — Что Вы, — махнул рукой Лев. — Мне не трудно.        — Как скажешь. Ладно, беги, — мужчина похлопал его по плечу.        Лёва кивнул и, попрощавшись со всеми, ушёл.        — Будь осторожнее! — Крикнул ему вслед Валентин Сергеевич. — Погода сегодня страшная!        — Ладно!        Когда дверь в больницу хлопнула, Носатов направился в подсобку. По пути к нему привязалась Наталья Борисовна. Она лезла всегда и зачастую без причины, будто ей было мёдом намазано. Обязательно хотела узнать всё и обо всём. Только как можно было не помнить своего же пациента? Точно. Лёва с Валентином редко пересекались, а если такое и происходило, то общались не у всех на виду — вот откуда вопросы.        С другой стороны так же внезапно возникла Лера Павловна.        — А это Ваш сын был? — Поинтересовалась она. У неё, к слову, тоже была привычка резко переходить с «ты» на «Вы» и наоборот. Точно так же ей не доводилось видеть раньше коллегу вместе с неизвестным парнем.        — Нет, — отрезал Валентин Сергеевич.        — Внук?        — Нет.        — А кто тогда?        — Кто надо.        Он зашёл в подсобку, а две женщины остались в коридоре. Кивнув друг другу, они разошлись. Больше в течение дня ничего интересного не происходило. Обычная больничная рутина шла своим привычным ходом. Валентин Сергеевич снова скучал на работе, несмотря на довольно большой поток пациентов.        Дело постепенно близилось к вечеру, людей становилось всё меньше. Сгоряча Носатов даже подумал, что неплохо было бы «покататься» с бригадой скорой помощи, но очень быстро отставил эту затею. «Этого ещё не хватало!» — Подумал он. В такую погоду только идиот захочет выйти на улицу.        Дождь за окном не утихал и всё барабанил по стеклу. Иногда в этом стуке Валентин Сергеевич, повидавший на своём веку немало и прошедший через всё, что только можно пройти, слышал несвязный поток слов. И не было понятно, устал ли он просто или же зря выучил когда-то азбуку Морзе.        Мужчина спокойно сидел и читал новости, когда в коридоре кто-то закричал. Свистунова явилась в подсобку сразу же, как утих вопль, и жестом велела выйти. Валентин Сергеевич тяжело вздохнул и поплёлся за ней, бодро шагающей впереди.        — Это какой-то ужас, — причитала Наталья Борисовна.        — Может, объясните, что произошло?        — Сейчас сам всё увидишь.        Зайдя в один из кабинетов, Валентин Сергеевич заметил сидящего на кушетке пациента, судя по красной руке и очень нехорошему виду, а так же знакомое лицо с отросшей золотистой шевелюрой. Уж кого, а Корзухина на своей работе он увидеть никак не ожидал. Около парней суетилась бледная Настасья Петровна. Обратив внимание на Носатова, она мигом просияла и, схватив его за запястье, подвела к посетителям.        — Валентин Сергеевич, вот! — Она указала на руку незнакомца.        — И что такого? — Не понял мужчина, приглядевшись. Рука действительно выглядела не очень. Она опухла, покраснела и была опущена вниз, а кость странно и неестественно торчала.        — Как «что»? — Всплеснула руками Настасья Петровна. — Перелом!        — Ну так Вы же травматолог, — Валентин Сергеевич с непониманием уставился на неё.        — Да, но тут лучше Вам посмотреть.        — А почему мне? Я специализируюсь на ОРВИ.        — Ну, он ещё на больное горло жалуется.        — Где вас таких только берут, — нахмурился он, встав напротив пациента. — Как звать?        — Вася, — ответил тот.        — Ну, показывай, — Вася протянул руку. Валентин Сергеевич пощупал, поспрашивал, что да как, а затем резко вправил. Запястье хрустнуло, и парень закричал, а Настасья Петровна и Наталья Борисовна зажали уши, поморщившись. — Так, а с горлом что?        — Болит и кашляю, — Вася испуганно покосился на Игоря.        — Ясно. Открывай рот, — Носатов вынул из кармана халата фонарик и осмотрел чужое горло. — Красное всё. Вставай давай. Будем тебя слушать, — он многозначительно взглянул на стоявших позади него женщин, и те, переглянувшись, покинули кабинет, чтобы никого не смущать. — Ну всё понятно, — после пары вздохов больного заключил доктор. — Никаких концертов, — он повесил стетоскоп на шею. — Мне ещё интересно, как ты умудрился руку сломать.        — Гитара, — печально улыбнулся Вася.        — Понятно. И на гитаре пока играть нельзя. Руке покой нужен.        — И что теперь делать? — Взволнованно спросил Игорь.        — Ничего.        — Ты почему раньше не сказал? — Обратился он к товарищу.        — Да потому что только сегодня болезнь проявилась, — Валентин Сергеевич сел за компьютер. — Я прав? — Вася кивнул. — Прав. Вот что. Щас всё необходимое тебе выпишу, и сиди неделю дома, — он взял в руки листок с ручкой, быстро что-то начеркал и отдал пациенту. — Ступай. И в коридоре пересекись с Настасьей Петровной. Всё-таки она травматолог. Пусть что-нибудь ещё посоветует.        — Ясно. Спасибо, — парни вышли из кабинета, закрыв за собой дверь.        Валентин Сергеевич тяжело вздохнул и откинулся на спинку мягкого рабочего кресла. Непруха. Как всегда. Ещё и сущий бред, творившийся в их больнице. Вот надо было ему в своё время засидеться в медицинском на нескольких курсах…        В кабинет вдруг снова постучали и, получив разрешение, зашли. Это вернулся Игорь. Он подошёл к столу и сел напротив доктора, неуверенно сжимая руками низ толстой кофты.        — Валентин Сергеевич, Вы же понимаете, что концерт отменить нельзя. Он через несколько часов.        — Ваш товарищ ни играть, ни петь не сможет, — пожал плечами Носатов. — Ищите замену.        — Так я, собственно… — Игорь вдохнул и выдохнул. — Помните, Вы рассказывали нам, что в молодости играли? Ещё фотки такие классные показывали.        — Корзухин, ты что, спятил? Я к инструменту лет двадцать не притрагивался. И вообще. Опыта у меня в подобных делах нет.        — Но мастерство не пропьёшь же.        — Не, не, не, избавь меня от этого гороха, — замахал он руками.        — Валентин Сергеевич, ну пожалуйста, — взмолился Игорь. — Вы же нам играли. Ну, помните? Летом, вечером у костра. У Вас очень хорошо получалось, — он замялся, подбирая нужные слова. — И голос у Вас хрипит. То, что нужно для рока.        — Вот петь я вовсе не умею.        — Там всего лишь бэк-вокал.        — Не.        — Вы устали? — Вдруг сменил тему Корзухин.        — Нет, — пожал плечами Валентин Сергеевич. Несмотря на нагрузку, уставшим он себя совсем не чувствовал. Скорее всего, благодаря кофе от Лёвы. Но всё равно не горел особым желанием куда-либо идти после работы. Уж тем более выступать без подготовки. Не сможет и всё.        — Тогда подсобите, — снова взмолился Игорь.        — Иди в жопу, Корзухин.        — Но Вы же можете, — не унимался тот.        — Ничего я не могу.        — Можете! Пожалуйста. Я потом что угодно сделаю! Всё-всё!        — Прям-таки всё?        — Да!        — Ну, я подумаю, — Носатов закинул ногу на ногу.        — Валентин Сергеевич, — измученно простонал Игорь. — Нет времени на подумать.        — Оно всегда есть. Особенно на такие важные вещи, — он посмотрел в окно. С одной стороны ничего плохого в том, чтобы помочь соседу, не было, но Валентина Сергеевича пугала неизвестность. Он был не настолько шикарным гитаристом, чтобы выступать перед кем-либо на сцене.        — Тогда подумайте. Если что, мы играем в клубе. Там бар, все пьяные будут. Если допустим какие-то огрехи, то никто не заметит, — снова подал голос Игорь. Валентин Сергеевич тяжело вздохнул. — Пожалуйста, — голос парня прозвучал уж очень жалобно.        — Ладно, Корзухин. Хрен с тобой, — Носатов открыл крышку термоса и глотнул кофе. — Пообещай мне тогда организовать стопку для храбрости.        — Сделаю! — Игорь мигом просиял. — Спасибо Вам огромное! Извините, что приобщаю, что не даю как следует отдохнуть, просто…        — Да определись ты уже, — хмыкнул мужчина. — К тому же, чтоб ты знал, поиграть на гитаре — это довольно хороший способ отдохнуть. Так что не загоняйся.        — Отлично. Тогда мы за Вами заедем. Концерт в восемь где-то начинается, а мы уже в семь должны быть там. Репетиция, Вам к гитаре привыкнуть ещё нужно.        — А какая гитара?        — Электро. Но выглядит точь-в-точь как Ваша. Только с проводком и усилителем.        — Хорошо. Договорились.        — Спасибо Вам!

***

       Только ближе к семи часам к Валентину Сергеевичу пришло осознание того, на что он умудрился подписаться. Но тут ничего не попишешь. Решение было принято, и отвертеться уже никак не получалось.        Стоя на крыльце больницы, он всё думал о здравии своего рассудка и о том, а нормально ли будет смотреться взрослый мужик в толпе совсем зелёных юнцов. Ещё и в клубе. Да, там наверняка все, как сказал Игорь, будут нетрезвые, но от этого спокойнее не становилось.        Вскоре к воротам подъехала довольно большая чёрная машина. Дверь открыл Игорь и помахал доктору рукой. Тот подошёл.        — Здравствуйте! — Хором поприветствовала его группа.        — И вам не хворать, — Носатов забрался в автомобиль, Игорь закрыл дверь, и они поехали дальше. — Так. Тут такое дело… что с одеждой?        — В гримёрке что-то должно быть, — улыбнулся Корзухин. — Не волнуйтесь. Давайте лучше представлю Вам ребят. Рыжего зовут Юриком, этот, — он указал на парня с каштановыми волосами, — Даниил, а машину ведёт Леонид.        Леонид посмотрел в зеркало заднего вида и кивнул. Среди парней он явно был самым старшим, ибо выглядел очень взрослым со своей чёрной бородой и сосредоточенным взглядом. Впрочем, несмотря на это, доктор по-прежнему чувствовал себя малость неуютно. Всё-таки по сравнению с ними он был самым настоящим дедом. Наверно, со стороны они вместе смотрелись донельзя странно.        Доехали быстро. По пути никто лишних вопросов не задавал в силу неловкости, а потому Валентин Сергеевич хоть как-то смог расслабиться и настроиться.        Клуб, в который они приехали, оказался небольшим, но довольно просторным и приличным. Не таким, где после попоек устраивали драки и поднимали лишний шум. Тут отдыхали «культурно». Гримёрная была большая и со звукоизоляцией, что позволило группе отрепетировать предстоящее выступление. Повезло, что Валентин Сергеевич разбирался в нотах и табах и довольно быстро подхватывал ритм. Играть у него получалось очень хорошо, и Игорь искренне не понимал, почему пропадает такой талант. А ещё он был безумно рад тому, что вечно называвший его музыку попсой Носатов сейчас сидел и спокойно играл эту самую попсу, ловко перебирая пальцами струны. К делу он подходил со всей серьёзностью и ответственностью, поэтому некоторые мелодии они прогнали несколько раз. Носатова в свою очередь удивляло то, что в музыкальном наборе Игоря встречались самые различные жанры, начиная от любимого рока и заканчивая аж джазом и даже классикой. Забавный и довольно приятный факт.        В гримёрке, как и говорил Игорь, нашлась более праздничная одежда. Валентин Сергеевич сменил только рубашку со своей клетчатой на блестящую фиолетовую. То, что нужно для вечеринок. Хотел было ещё шляпу на голову напялить, но не стал. Вместо этого ему растрепали волосы, сказав, что так лучше, красивее и «моднявее».        Парни в группе Игоря, оказались донельзя болтливыми и задорными, как их лидер. В перерывах между игрой неустанно расспрашивали Носатова о жизни, некоторые просили совета (хотя доктору казалось, что вряд ли он мог посоветовать что-то дельное). Потом же, перед выступлением, решили выпить по бутылочке пива. Стоявший в стороне Валентин Сергеевич с обещанной стопкой в руках лишь хмыкнул и залпом влил в себя водку — щенкам ещё расти и расти, познавать истинный вкус жизни, как он считал. А пока пусть балуются пивасом, раз не могут осилить более крепкое.        — И так, готовы зажечь этой ночью? — За пару минут до выхода спросил Игорь, и Валентин Сергеевич вдруг почувствовал, как сердце ушло в пятки. На него накатило волнение, однако стоило парням сложить вместе руки и присоединить туда ещё и его ладонь, как оно тут же отступило. — Три, четыре! Лишайники!        — Лишайники! — Прокричали все хором, а затем, взяв свои инструменты, пошли на сцену.        Их встретили, как подобает, громкими аплодисментами. Проверив ещё раз оборудование и настроившись, Игорь махнул рукой, и они заиграли. Дружно, слаженно, будто и вовсе не было замены в виде Валентина Сергеевича, спокойно перебиравшего струны в такт остальной мелодии. Однако внутри него самого бушевал настоящий ураган эмоций. Ему казалось, что все смотрят только на него и именно с неким осуждением. Будто он делает что-то не то. Но вступительная мелодия вскоре закончилась, и люди лишь снова похлопали. Никто кричать ничего не стал. И слава Всевышнему.        Незаметно пролетели полтора часа. Точно так же незаметно они проиграли весь спокойный репертуар Игоря. Далее следовал перерыв, после которого они должны были играть что-то уже более заводное, для дискотеки. Валентин Сергеевич окинул уставшим взором толпу. Та, насколько позволяло ему увидеть зрение, скучала и явно уже хотела какого-нибудь движа. Игорь тоже это заметил и, в последний раз ударив по струнам, начал шептаться со своими товарищами.        — Ну нет у нас пока ничего более «весёлого», — протестовал Юрик. — Это на десерт, как говорится.        — Но нам надо расшевелить их, а то подумают, что мы унылые лохи, — ныл Даня.        — Сейчас что-нибудь придумаем, — успокаивал их Игорь.        — Без репетиции? — Не понял Лёня. — Рискованный ты.        — А что играть будем? Из нашего репертуара пока больше нечего, — не унимался Юра.        — Да погоди ты, щас придумаем, — отмахнулся Игорь.        — О, Боже, — закатил глаза Валентин Сергеевич, взяв гитару поудобнее. Юнцы вроде профессионалы, а сымпровизировать не могут. Нет, он не считал себя бóльшим мастером, но хотя бы придумал что-то. А дальше пусть будет, что будет. Пальцы прошлись по струнам, и парни тут же обратили на него внимание, как и зрители. Игорь, когда услышал тихую мелодию, казалось, понял всё без лишних слов, сразу взяв в руки гитару.        Носатов забренчал увереннее, громче, и после короткого вступления Корзухин присоединился к нему со своей партией вместе с сидевшим за ударной установкой Леонидом. Зрители, как и музыканты, сразу оживились. Кто-то встал со своих мест и побежал на танцпол.        Валентин Сергеевич подошёл к Игорю, чтобы быть поближе к микрофону. Внезапно вспомнившаяся композиция «Alma de Guitarra», кажется, спасала их и раззадорила доктора похлеще любого алкоголя, придав сил и заставив поверить, что всё обязательно получится. Либо это градус от выпитой полтора часа назад водки только сейчас ударил в голову. Ай, чёрт с ним.        Когда-то в своё время «Desperado» поразил его, заставив выучить слова той вступительной песни чуть ли не сразу после первого же просмотра. Пришлось даже сходить на второй сеанс, чтобы переписать всё в блокнот (спасибо латыни, на слух воспринимать было несложно). Потом, спустя года, он пересматривал фильм уже по телевизору, а затем нашёл текст в интернете (хоть какой-то толк в нём был). Природа наделила Валентина Сергеевича хорошими памятью и слухом. Нередко он пел в армии у костра и на корпоративах, вроде получалось неплохо. Значит, стоило попробовать.        — Soy un hombre muy honrado, — голос хрипел, но всё же невольно подчинялся, позволяя нормально петь. — Que me gusta lo mejor. Las mujeres no me faltan ni el dinero, ni el amor.        Окончания некоторых слов он проглатывал, голос всё так же хрипел (определённо нужно меньше курить), иногда в горле застревал кашель, но людям нравилось. Все постепенно вставали со своих мест и шли кружиться в танце. То ли они пьяные уже были, то ли ещё что-то — не понять. И не надо. Валентин Сергеевич посмотрел на Игоря и увидел в глазах того одобрение вместе с неподдельной радостью.        — Jineteando en mi caballo, — подхватил Корзухин, чем приятно удивил. — Por la sierra yo me voy, las estrellas y la luna, ellas me dicen donde voy.        В отличие от доктора он звучал звонко, пел красиво. Наверняка Гнесинку заканчивал. Впрочем, это сейчас было второстепенным наблюдением.        Они оглянуться не успели, как тоже начали пританцовывать. Пальцы Валентина Сергеевича бегали по струнам гитары, точно заведённые, красивый кожаный ремень, позволял вертеть ей туда-сюда и вставать в различные красивые позы, копируя Бандераса. Не хватало разве что перепалки пьяных посетителей на фоне и ковбойских шляп на них, чтобы всё стало ещё более правдоподобным и не казалось Носатову очередным бредовым сном, ведь, как он считал, так хорошо можно чувствовать себя только в далёких от реальности сновидениях.        В середине песни Валентин Сергеевич и Игорь окончательно вошли в раж, а под конец над пением никто толком не заморачивался. Эти двое уже выбились из сил, но продолжали играть и петь (хотя это уже больше походило на хриплый ор). Доктор, улучив удачный момент, вовсе резко дёрнул рубашку, в надежде расстегнуть, чтобы было не так жарко, и в итоге одна из верхних пуговиц улетела. Но это было не столь важно. Главное, что толпа одобрительно загалдела. Люди прыгали на танцполе, снимали происходящее на камеры и вообще пребывали в не меньшем восторге, чем выступавшие, увлёкшиеся своим выступлением и переставшие замечать всё вокруг.        — Ay, ay, ay, ay. Ay, ay, mi amor. Ay, mi morena de mi corazón! — Пропели хором Игорь с Валентином Сергеевичем, и последний издал в конце знаменитый мексиканский возглас, не постеснявшись прокричать его на весь зал.        Когда всё стихло, зрители остановились и, не двигаясь, молчали, переводя дыхание и не сводя глаз со сцены. «Херню сделал? — Промелькнуло в голове Валентина Сергеевича, пока он смотрел на присутствующих, которые с интересом разглядывали его. Всю уверенность будто волной смыло. — А. Ну да». Но толпа вдруг начала аплодировать и свистеть. Участники группы дружно поклонились и спустились вниз, где их тут же окружили благодарные зрители. В основном все наперебой лезли к Валентину Сергеевичу и Игорю.        — Ну вы двое вообще дали! — Доносилось со всех сторон.        — Скажите, а у Вас в футляре вместе с гитарой и пистолеты лежат, да? — Обратился к Носатову какой-то парень.        — Э… — тот замялся, не зная, как ответить. Нет, он понял, к чему клонил незнакомец, но голова совсем отказывалась варить. Весь его генератор остроумия разрядился за считанные секунды.        — Нет, Вы что, — покачал головой вовремя подоспевший Игорь. — Мы не бандиты. Извините, вынуждены удалиться.        Он качнул головой, и доктор последовал за ним к барной стойке. Люди тем временем переключили своё внимание на что-то другое, а некоторые и вовсе сели обратно на свои места.        — Два пива, пожалуйста, — попросил Игорь.        — Без проблем. Сейчас всё сделаю, — бармен передёрнул плечами и отвернулся.        — Ух, вот это мы зажгли! — Наконец смог выдохнуть восхищённый Корзухин, когда они приземлились на высокие стулья.        — Я поражён, — Валентин Сергеевич, казалось, впервые за долгое время их знакомства улыбнулся. — Не думал, что ты знаком с классикой.        — Обижаете, — покачал головой Игорь. — Антонио Бандерас — это же легенда. Признаться, я поражён не меньше. Думал, Вы ярый фанат только советского кино.        — Да ну не, — махнул рукой Носатов. — Я всё смотрю.        — Но ведь «Десперадо» Вам больше всех приглянулся, раз Вы так хорошо текст и ноты знаете.        — Это просто ты на меня плохо влияешь, — усмехнулся доктор.        — Ой, да ладно Вам. Я же вижу, что Вы подобным тоже интересуетесь. Скажите, а кого ещё знаете?        — «Кого ещё», — хмыкнул мужчина. — Бритни Спирс ещё знаю. Доволен?        — Очень даже, — Игорь звонко рассмеялся.        — Прошу, — бармен поставил перед ними две открытые зелёные бутылки и ушёл к другим посетителям. Валентин Сергеевич непонимающе покосился на пиво.        — Отпразднуем победу, — улыбнулся ему Игорь.        — Ладно, — Носатов махнул рукой и сделал первый глоток. На удивление, вкус был не так плох, как ему казалось на первый взгляд. Но всё же водка по-прежнему держала лидерство во вкусовой таблице.        — Ого, это ж вы! Я нашел вас! — К ним подошёл прилично одетый мужчина, но всё же явно уже немного пьяный, с телефоном в руках. — Ребят, вы большие молодцы. Я теперь ваш фанат. Хотите, я вам видео кину?        — За сколько? — Усмехнулся Игорь.        — Да за бесплатно, Господи, — махнул рукой незнакомец. — Вот, посмотрите, — он пролистал медиатеку и ткнул на одно из многочисленных видео, после чего перевернул телефон экраном к артистам. — Вы были на высоте.        — Мне нравится, — подытожил Игорь спустя несколько секунд. — Да, это определённо шедевр. Валентин Сергеевич, как Вам?        — Ну… — протянул тот, смотря на два пританцовывающих силуэта и слушая не столько хорошо исполняемую песню, сколько крики, отдалённо напоминавшие её. — Неплохо. Сквозь пальцы смотреть можно.        — Ой, вечно Вы чем-то недовольны, — буркнул Корзухин.        — Ну это ж позор.        — А вот и нет! — Упрямо возразил Игорь. Незнакомый мужчина выключил видео и с ожиданием посмотрел на них.        — Так что? Обменяемся номерами?        — Да, конечно, — Корзухин вынул свой смартфон. Ещё немного поговорив и снова восхитившись, незнакомец пожелал им хорошего вечера, сказал, что с нетерпением ждёт второй части, и удалился. Игорь и Валентин Сергеевич переглянулись.        — М-да. Смешной чувак.        — Да ладно Вам вредничать. У нас теперь запись выступления есть. Будет, что показать ребятам.        — Меня только перед ними не позорь, Корзухин.        — Никакой это не позор, Валентин Сергеевич. Вы просто разучились веселиться, — тут Носатов удивлённо покосился на Игоря. А тому хоть бы хны. Он продолжал улыбаться и этой своей задорной улыбкой заряжал позитивом и его. Дожили.        — Всё. Урыл, — махнул рукой доктор, залпом выпив половину своей бутылки.        — Так и знал, что Вам все-таки понравилось, — Игорь щёлкнул пальцами.        — Я такого не говорил.        — Но по Вам видно!        — Не, не, не.        — Бросьте. Вам весело.        — Нет.        — Да.        — Нет.        — Да.        — Иди в жопу, Корзухин.        — Ага! Значит, всё-таки весело!        — Да с чего ты…        — Уходите от ответа! — Нагло перебил Игорь и с победным видом сложил руки на груди, пока Валентин Сергеевич возмущённо открывал и закрывал рот. Но вскоре доктор тяжело вздохнул и опять махнул рукой.        — С тебя ещё две рюмки.        — Без проблем, — пожал плечами парень. — Если хотите, я вообще всю Вашу сегодняшнюю выпивку оплачу.        — Не вздумай, — скривился Носатов. — Этого мне ещё не хватало.        — Но ведь не хватало же, — подмигнул ему Игорь. Взяв в руку бутылку, он приподнял её. — За нас!        Валентин Сергеевич одарил его скептическим взглядом, но всё же тоже взял свою за горло. Они чокнулись.        — За нас, — кивнул доктор, снова сделав большой глоток.