Глава 10. Прогноз погоды удручает.
21 декабря 2023 г., 00:45
Зима в этом году наступила ещё в середине ноября, а в начале декабря по Самаре ударили лютые морозы, и снег всю неделю шёл без перерыва. Из-за него всевозможные планы шли крахом, движение было затруднено. Валентин Сергеевич и Лёва, который наконец-то снова начал тренироваться в полную силу вместе с командой, тратили на дорогу довольно много времени. Иногда приходилось идти пешком по сугробам или, в лучшем случае, по протоптанным дорожкам от какой-то станции, потому что электричка не могла проехать дальше, вставая на половине пути. Благо, такое случалось редкостью.
А вот Игорь с Валерой сидели дома. Корзухин спокойно работал и в своей тёплой уютной комнате без каких-либо выездов (к тому же, у Васи всё ещё были проблемы с рукой), а Лагунов просто не горел особым желанием куда-то выходить в такую погоду. К занятиям в универе он подключался дистанционно, а по поводу работы хозяйка заведения сама написала, чтоб не приходил. У них там возникла какая-то проблема. Клуб то ли затапливало, то ли засыпало — пойди и разбери. В любом случае, Валеру это нисколько не волновало, как и Саша, что погряз в каких-то своих делах.
Наконец-то наступили выходные. Вернее, это для Лёвы и Валентина Сергеевича они были самыми долгожданными свободными днями в их жизни, потому что за неделю они полностью выбились из сил и попросту больше не могли куда-либо ходить. Казалось, одно лишнее дело, и они упадут на ровном месте.
— Это самый настоящий кошмар, — жаловался вечером Лёва, сидя за столом с кружкой горячего чая в руках.
— И не поспоришь, — согласился с ним Валера, бросив брезгливый взгляд на окно, за которым быстро кружились снежинки. Одно слово — метель. В такую погоду хозяин собаку на улицу не выгонит.
— Наконец-то отосплюсь, — Валентин Сергеевич выключил телевизор, по которому не сообщили ничего нового и радостного (прогноз погоды предсказывал самые худшие варианты, какие вообще могли быть), и потянулся. — А то я с этой вашей зимой нормально по утрам вставать не могу.
— Да. Попробуй определи, где ночь, а где утро, — вздохнул Валера.
— Ты-то что возникаешь? — Не понял Игорь, оторвавшись от компьютера. — Ты вообще в это время спишь. И так до обеда.
— Тебе не понять, — покачал головой Лагунов.
— Так, парни. Не засиживаетесь. А я пошёл, — махнул рукой Валентин Сергеевич, направившись к лестнице. — Всем спокойной ночи.
— Спокойной ночи, — хором ответили ему соседи. Ещё немного посидев, они тоже разошлись по своим комнатам.
***
— В смысле «всё ещё метёт»? — Округлил глаза Валера. — В прямом, — пожал плечами Лёва и посмотрел в окно. — Ну не прям метель, но сыпет знатно. Засыпает. Даже так. — Ну что за ужас, — вздохнул Лагунов, сев за стол и закутавшись в кардиган. Он у него был тёплый, шерстяной. Хлопов поставил перед ним кружку с чаем. — Согревающий, — пояснил он. — Спасибо… — щёки Валеры сами собой покраснели. Несмотря на то, что они редко виделись и мало разговаривали, чувства ничуть не угасли. Наоборот, ярко пылали, и Валерка постоянно таял от одного только взгляда соседа. А ещё, как и настаивал Игорь, он приглядывался к Хлопову и постоянно замечал, что друг, оказывается, был чертовски прав: у Лёвки тоже сердце неспокойно. Бьётся чаще, когда он, Валерка, рядом. — Пожалуйста, — улыбнулся Лёва и вернулся обратно к приготовлению завтрака. Как же Валера любил, когда именно Хлопов был дежурным. Словами не описать, как любил. Это всегда означало наличие всяких вкусняшек и невероятной заботы. — Опа, вы уже сидите, — сверху спустился Игорь. Он проследовал к столу и пожал Валере руку. — Привет, — улыбнулся ему тот. — Я на чердак ходил. Как всегда мимо твоей комнаты. Ты опять там себе Северный полюс устроил? Валера пожал плечами и сделал донельзя непричастный вид. Игорь упёр руки в бока и покачал головой. Иногда он совершенно не понимал своего друга. Лагунов практически постоянно ныл, что ему холодно, иногда даже у батареи часами сидел, но при этом на ночь открывал окно в своей комнате чуть ли не настежь. Корзухину, когда он заглядывал к товарищу, чтобы разбудить, приходилось надевать куртку. Зайдя в промёрзшее помещение, он первым делом закрывал балкон и только потом начинал тормошить свернувшегося в калачик под одеялом и пледом Валерку. Тот какое-то время лежал и собирался с духом, а после нехотя выползал из укрытия и сразу выбегал в коридор. Мёрзнуть-то не хотелось. Вот и пойми его: холодно ему или нормально. Так и не получив ответа, Игорь обогнул стол и встал рядом с Лёвой, чтобы заварить себе кофе. Он достал кружку, по привычке потрогал чайник (когда-нибудь он всё-таки обожжётся), убедившись, что он ещё горячий, и открыл дверцу одного из настенных шкафчиков. Не увидев там знакомых пакетиков, Корзухин чуть нахмурился и начал искать на других полках. Может, Валентин Сергеевич переложил куда-то. Но никаких результатов эти поиски не дали. — А у нас растворимый есть вообще? — Спросил он у Лёвы. Тот задумался. — По-моему, закончился. — Да блин… — Хочешь, сварю тебе обычного? Или в машинке можно сделать. — Не, — поморщился музыкант. — Подкинь лучше пакетик чая, пожалуйста. — Держи, — Лёва протянул ему коробку с чёрным чаем, и Игорь благодарно кивнул. — Что, молодёжь, завтракаете? — Из своей комнаты вышел Валентин Сергеевич. — Доброе утро, — поприветствовали его все. — Утро добрым не бывает… Короче. После завтрака берём лопаты и дружно идём убирать снег. Нас засыпало. — Действительно засыпало, — подтвердил Лёва, более внимательно посмотрев в окно. — Во-во. Там сугробы по колено, — кивнул доктор. Ребята переглянулись. А затем засуетились. Приготовив на скорую руку яичницы и быстро их съев, они побежали одеваться. Валентин Сергеевич наблюдал за этим делом с улыбкой, неторопливо попивая оставленный Лёвой специально для него кофе. Стоит что-либо сказать серьезным тоном, как соседи сразу подрывались и бежали выполнять какие-либо поручения, хотя ничего срочного в них не было. Это всегда забавляло, и в подобные моменты Носатов чувствовал себя очень важным человеком. Царём каким-нибудь, например. Сожители тем временем дружно спустились вниз, сменив домашнюю одежду на более тёплую, и стали одеваться, шурша куртками и стуча ботинками. Валентин Сергеевич убрал кружку в раковину и подошёл к ним. Игорь, стоявший ближе всех к вешалке, протянул ему его пуховик. Доктор благодарно кивнул. — Надо всё-таки шкаф купить, — заметил он. — Крючки выглядят как-то негостеприимно. Они вышли на улицу. Лёва огляделся и первым делом спрыгнул с крыльца в огромный белый сугроб, увязнув в нём и в итоге сев. Игорь спустился вниз более осторожно и, утопая ногами в снегу, направился в сторону постройки, которая должна была служить парковкой, но так как машин ни у кого не было, Валентин Сергеевич превратил её в сарай. Хлопов тем временем попытался встать, но у него ничего не вышло, и он лёг, задумчиво глядя на серое небо, откуда падали снежинки. — Вставай, — Валентин Сергеевич начал пробираться к нему. — Не могу, — засмеялся Лёва. — Спину застудишь. — Вы будто в детстве в снегу не валялись. — Валялся. Теперь спина по вечерам болит. Давай, поднимайся. — Да не могу я. — Всё ты можешь, — Валера подошёл к ним и протянул Лёве руку. Тот ухватился за неё, как за спасательный круг, и наконец-то встал. Да так резко, что они чуть не столкнулись лбами, вовремя среагировав. Один поддался назад, а второй успел затормозить. И всё же, расстояние между их носами было ничтожно. Хлопов очаровано смотрел в голубые глаза напротив и всё никак не мог разжать пальцы, чтобы отпустить чужую ладонь. Валерка тоже не вырывался из его хватки и взгляд не отводил. Валентин Сергеевич вдруг свистнул, и парни вздрогнули, отойдя друг от друга и посмотрев на доктора. Но тот, как оказалось, свистел возвращавшемуся с лопатами Игорю и не обращал на них никакого внимания. «Ещё бы немного, и мы могли бы поцеловаться», — с досадой подумал Валера, взглянув на Лёву, прятавшего нос в шарфе и не отрывавшего глаз от своих ног, всё ещё скрывавшихся в сугробе. Игорь наконец принёс лопаты, и все они дружно приступили к уборке снега. Корзухин вместе с Лагуновым расчищали дорогу от крыльца до калитки, а Валентин Сергеевич с Лёвой прокладывали путь к сараю. — А я кое-что видел, — вдруг хитро улыбнулся Игорь. — Ничего ты не видел, — буркнул Валера. — Брось. Вы с ним почти поцеловались, — он выпрямился и стукнул лопатой по земле. — Отстань, — щёки Валерки слегла покраснели. Чтобы не видеть довольную лыбу друга, он отвернулся и продолжил уже более усердно и быстро убирать снег. Игорь тяжело вздохнул и пробормотал что-то невнятное про малолетнюю любовь. Или это что-то было примером из какого-то литературного произведения — Валера так и не понял. Они возились примерно полчаса, может больше, а потом, как малые дети, валялись в снегу и скатывались кубарем с образовавшихся после уборки гор, пока Валентин Сергеевич стоял на крыльце и курил, молча наблюдая за ними. В какой-то момент в его кармане зазвонил телефон. Пришлось отвлечься от отдыха и ответить. — Игорь! — После недолгого разговора позвал он Курзухина. Тот встал, отряхнувшись, и вопросительно посмотрел на доктора. — Я надеюсь, ты там без снега за шкиркой. — Без, — кивнул тот. — Отлично. Бери лопату. Валентин Сергеевич потушил сигарету и спустился с крыльца, взяв одну из воткнутых в снег лопат. Игорь выпрыгнул на расчищенную дорожку. — А куда мы? — Соседке помощь нужна. Тоже будем её откапывать. — Может, вам помочь? — Спросил Лёва. — Не, вдвоём управимся, — махнул рукой Носатов. — А вы дом стерегите. Лёв, ты за старшего. Лёва с Валерой недоуменно переглянулись. Валентин Сергеевич же подтолкнул Игоря в спину, и они вышли в посёлок, идя по следам от шин — чей-то автомобиль создал своеобразную дорожку, чтобы нельзя было утонуть в снегу. К слову, вообще-то по всему посёлку должен был ездить снегоуборщик, но сегодня он почему-то решил не появляться, хотя время было за полдень. Проводив сожителей взглядом, Лёва встал и отряхнулся. Посмотрел по сторонам, а затем перевёл взгляд на Валерку. Тот всё сидел на снегу и задумчиво глядел куда-то вдаль. Хлопов вышел на дорожку и задрал голову, высунув язык и ловя снежинки. — Ты как маленький, — заметил Валера. — А тебя почему-то за старшего оставили. Лёва тут же опустил голову и посмотрел на него. Затем хмыкнул, засунув руки в карманы. — Да ладно тебе. Это же весело. — Ага. Ой, что это там сзади? — Сзади? — Не понял Хлопов, обернувшись, и тут ему в спину прилетел снежок, после чего последовал звонкий и мелодичный смех Валерки. — Какой же ты наивный. Нет, ну я не могу! Ха-ха! Лёва не стал обижаться и лишь улыбнулся. Он впервые слышал, как Валера по-настоящему и столь искренне смеётся. Ещё и так заразительно, что у Хлопова тоже защекотало в груди, и он с трудом подавил смех. Нужно было для приличия хотя бы состроить суровый вид. Валерка вскоре замолчал и вытер выступившие на глазах слёзы. Тут-то Лёва и кинул в него ответный снежок, который повалил Лагунова на землю. — Нечестно! — Он кое-как сел обратно, попутно отплевываясь от снега. — Ещё как честно, — и Лёва, приблизившись, повалил его обратно в сугроб, нависнув сверху и закапывая в белую массу. — Не надо! — Завопил Валерка, попытавшись отбиться от Хлопова путём ударов в грудь, но тот остался непреклонен. — Ай! Стой-стой! Снег за шиворот! — Извини, — Лёва тут же отпрянул, а Лагунов, зачерпнув горсть снега, кинул её прямо ему в лицо. — Получай! — Вот теперь точно «снег за шиворот», — буркнул тот, растирая щёки, которые невероятно жгло после этой ледяной подлости. — А вот потому что нечего, — сложил руки на груди Валера. — Ты первый начал, — Лёва наклонился к нему, недовольно смотря в лазурные глаза. — Да ладно? — Усмехнулся Лагунов. — У тебя пятая точка не мёрзнет? Слишком долго на снегу сидишь, — Хлопов расплылся в коварной улыбке. — А тебе какая разница? — Выдохнул Валерка. — Большая, — и Лёва, не в силах устоять перед соблазном, поддался вперёд и неловко прикоснулся к его приоткрытым красным губам своими, практически сразу отстранившись. Валерка всё так же сидел на снегу и растерянно хлопал глазами, смотря на Хлопова так, будто видел в первый раз. Щёки Лагунова, и так красные от мороза, покраснели ещё больше. — Я… Я домой, — бросил Валера поднявшись. — Холодно. — Естественно холодно, — покачал головой Лёва и, схватив уже направившегося к крыльцу Валерку за плечо, тем самым остановив, стал отряхивать его капюшон от снега. Лагунов крупно вздрогнул, однако вырываться не стал. — Блин. Всё за шиворот. Идём. Валера хмыкнул. Они ввалились в дом, стуча ботинками по ковру и снимая куртки, с которых тут же начало сыпаться на пол всё то, что прилипло к ним на улице. Валера, быстро сняв ботинки, сразу побежал к себе переодеваться, так как штаны с носками насквозь промокли. Лёва же остался внизу, развешивая одежду на батареях. Вскоре вернулись Валентин Сергеевич с Игорем. Оба был красные после мороза и тоже в снегу. Они спешно разделись и прошли на кухню, где доктор сразу поставил чайник. Корзухин же положил на стол бумажный пакет. — Что это? — Поинтересовался Лёва. — Печенье, — Игорь шмыгнул. — От бабы Нюры, соседки нашей. — Она ещё предлагала остаться на чай, — дополнил Валентин Сергеевич, — но мы на тот момент уже были ни живые, ни мёртвые. К тому же, погода портится, а топать потом в метель домой, знаете ли, такое себе удовольствие. Она ж дальше нас живёт. А у меня есть такая фишка, что если я где-то в тепле зимой приземлюсь, то фиг потом оттуда снова выйду. Особенно вот в такое вот, — он кивнул на окно, за которым шёл снег, медленно и постепенно превращаясь в бурю. Неожиданно включился телевизор, заставив всех перепугаться — мало ли полтергейст начался. Обернувшись, соседи по дому увидели Валеру, сидевшего с ногами на диване и щёлкавшего каналы. Умел же он ходить незаметно и тихо, ничего не скажешь. Словно призрак, ей-богу. — Параша, — с досадой произнёс он, услышав неприятные новости о погоде. К вечеру обещали усиление морозов и метель. — Увы, нам от этого никуда не деться, — пожал плечами Валентин Сергеевич. — Можно махнуть в Египет, пока не поздно, — предложил Игорь. — Прямо сейчас собрать вещи и — вжух! — От нас до аэропорта минимум полчаса. Это без учёта пробок и снега, — доктор сел за стол, подперев голову рукой. — Да я же шучу, — немного обиженно проворчал Корзухин. — А я — нет. — Как дети малые, — вздохнул Лёва. — Да? А в снег кто с крыльца прыгал? Я, что ли? — Валентин Сергеевич, — Хлопов почему-то покраснел. — Ой, ладно тебе, несмышлёныш, — доктор потрепал его по плечу. — Это ж все видели. — Но припоминать-то зачем? — Надо, — улыбнулся Игорь. Он встал и ушёл наверх. Вернулся довольно быстро с компьютером в руках и сел обратно на своё место. — Опять свою бандуру притащил, — буркнул Валентин Сергеевич. — Ноут маленький, — нахмурился Корзухин. — К тому же, вместе с вами веселее. Носатов ничего не ответил и, засунув руку в пакет, достал печенье соседки, откусив кусочек. Он продолжал терпеливо ждать чайник, пока Игорь увлеченно бегал пальцами по клавиатуре (наверное, искал билеты в Египет), Валера всё так же смотрел телевизор, а Лёва шуршал чем-то на кухне. Незаметно на посёлок опустилась тьма. Из окна теперь практически ничего не было видно. Разве что снежинки, что летали туда-сюда, словно бешеные мухи по комнате. Валентин Сергеевич за это время перебрался на диван к Валере, где за просмотром телевизора чуть не заснул. Глаза его сами собой слипались, а рука, подпиравшая голову, соскальзывала. Валерка тоже клевал носом и иногда поглядывал в свой телефон. Лёва с Игорем всё так же сидели за кухонным столом. Хлопов пил очередную кружку с чаем и кушал печенье бабы Нюры, оказавшееся очень вкусным, а Корзухин, не отрываясь от компьютера, поглощал лапшу быстрого приготовления. Определённо, ещё один выходной мечты в копилку. Идиллию разрушил внезапный грохот, от которого содрогнулся весь дом, а затем всё погрузилось во тьму, поскольку электричество пропало. От кромешной тьмы спасал разве что компьютер Игоря, тускло светивший экраном. Впрочем, это не помешало всем не на шутку перепугаться. — Что это было? — Обернулся Корзухин, смотря по сторонам. — Снег с крыши сошёл, — спокойно ответил ему Валентин Сергеевич, поднявшись с дивана и потягиваясь. — И пробки вырубило. Нужно сходить в бойлерную. — Боюсь, не только пробки, — подал голос Лёва. — Воды тоже нет. — Прелестно, — закатил глаза Носатов. — Игорь, идём. Поможешь. — Как обычно я? — Улыбнулся тот, спрыгнув со стула. — Как обычно ты, — подтвердил доктор. — Светить мне будешь. К тому же, ты парень сильный и уже подобное делал в прошлом году. — Ой, блин, — поморщился вдруг Корзухин. — Опять тугие рычаги опускать и крутить что-то… мешки таскать… — А ты как хотел? Давай быстрее, — Валентин Сергеевич надел зимние сапоги. Игорь поспешил к нему, на ходу стаскивая с батареи куртку и надевая её. Наспех собравшись, они покинули дом. На улице мело так сильно, что даже света фонаря, который должен был освещать дорогу в посёлке, не было видно. — Свети, — обратился Валентин Сергеевич к Игорю, и тот достал телефон, включив фонарик. Носатов огляделся и лишь цыкнул. С крыши действительно сошёл снег, упав вокруг дома и тем самым образовав огромные горы. Валентин Сергеевич с Игорем спустились с крыльца и зашагали по глубоким сугробам, проваливаясь по колено в снег и жмурясь от снежинок, что нещадно летели в лицо и прилипали к ресницам, шапкам, шарфам, загораживая обзор и становясь колючим дополнением к ледяному ветру. С трудом дойдя до бойлерной, доктор с музыкантом на пару раскопали заваленную снегом дверь и, такими же общими усилиями открыв её, зашли в небольшое помещение, где было очень тепло. Игорь светил фонариком, пока Валентин Сергеевич проверял приборы, крутил туда-сюда различные рычаги и нажимал какие-то кнопки. Но вдруг он тихо выругался, сплюнув, и встал с колен, отряхнув руки. — Не работает ни хрена. — Уверены? — Несмело уточнил Игорь. — Если бы работало, то тут бы зажёгся свет. Но его, как видишь, нет, — доктор потрогал большую белую бочку. — Сука. И котёл ещё остывает. — Мы рискуем остаться без тепла? — Так точно. — И что делать? — Ну, на этот случай у нас есть генератор, слава Богу. Что-то пронзительно запищало в кармане Валентина Сергеевича. Он тут же стянул с руки шерстяную рукавицу и вытащил на свет телефон. Это была старая модель какого-то смартфона, немного побитая, но работавшая вполне исправно. Глаза доктора забегали, вчитываясь в текст сообщения на тусклом экране, и с каждым разом брови Носатова всё хмурились и хмурились. — Они что, совсем придурки?! — Вдруг воскликнул он, и его пальцы забегали по клавиатуре. — Что случилось? — Обеспокоено спросил Игорь. — Пидорасы — вот что случилось, — небрежно бросил мужчина. — Дебилы конченые. — Да что там? — Кому-то понадобилось в такую погоду менять газовые трубы. Они, придурки недоделанные, тупо взяли и задели жизненно важные штуки, от которых весь посёлок питается электричеством. Воды тоже не будет. Ладно. Мы щас резервную подключим, она из реки, и будет счастье. Ну, на крайняк есть шестилитровые бутылки в кладовой. Только хрен его знает, когда они там всё исправят. Весь посёлок сейчас в общем чате негодует. — Жесть… — Так, спокойно, — сказал сам себе доктор. — Будем сидеть романтично при свечах, — он вздохнул, убрав телефон обратно в карман. — Тепло щас дадим с помощью генератора. Быть может, даже свет появится. Ну кухне только — тамошние лампочки меньше всего жрут. — Они тусклые. — Ну хоть что-то. Ещё скажи «спасибо», что придурки нам газ не отрубили. — Эти трубы разве не наши? — Нет. Какие-то другие. Так. Свети давай. Валентин Сергеевич снова повернулся к стене с рычажками. Недолго что-то покрутив, он отряхнул руки и, услышав какое-то жужжание, довольно улыбнулся. После этого доктор сразу вышел на улицу, позвав за собой Игоря. Снова несколько метров по снегу во время метели, и они дошли до сарая. Благо, там несильно замело дорожку и дверь открывалась спокойно. Ничего раскапывать не пришлось. Свет в этом помещении был отдельным, работал от батареи и не был подключен к основной сети электрических проводов, тянувшихся по всему посёлку, поэтому без проблем включился. Валентин Сергеевич направился к генератору, а Игорь по его просьбе пошёл искать бензин. Нашёл быстро и приволок к механизму. Залив до максимума, доктор принялся заводить, как он выразился, машину смерти, но та, едва начиная кряхтеть, сразу затихала. — Ну! Давай! — Он продолжал резко тянуть на себя шнур, но всё было тщетно. — В самый ответственный момент, чтоб его. От досады Валентин Сергеевич зачем-то пнул несчастный генератор, как это обычно делали в мультиках или фильмах. На удивление, свершилось чудо, и тот вздрогнул, громко затарахтев, а на корпусе загорелась зелёная лампочка. Доктор посмотрел-посмотрел на это дело и только головой покачал, буркнув: «Вот так бы сразу». Поставив на телефон несколько будильников, чтобы посреди ночи не закончилось топливо и никто не окоченел, они вышли из сарая и наконец вернулись домой, где их встретили обеспокоенные Лёва с Валерой, которых никто посвящать в тему рычагов и кнопочек не хотел. — Короче. У нас много новостей. Больше плохих, разумеется, — начал Валентин Сергеевич. — Хорошие же есть? — С надеждой спросил Лагунов. — Конечно есть. На кухне будет гореть свет, газ работает, с водой мы тоже более-менее разобрались. Тепло будет. — А плохая? — Поинтересовался Лёва. — Плохая заключается в том, что чёрт знает, до скольки это всё продлится, и что мощности генератора хватит на обогрев только первого этажа, так как дом большой. Так что тепло на верхних пропадёт. Обитаем все тут. — А спать как? — Есть моя комната и диван. Рекомендую принести тёплые и личные вещи. Лёва щёлкнул пальцами. Точно. У него же есть плед. А ещё подушки, на которых более удобно спать. Диванные для сна плохо подходили. Он тут же умчался наверх. — Хотя бы газ есть, — вздохнул Валера. Валентин Сергеевич кивнул и ушёл в свою комнату. Игорь проводил его взглядом и повернулся к Валерке, хитро смотря на него. Тот непонимающе уставился в ответ. — Ну, признавайся. Чем занимались, пока нас не было? — Ничем. — Да ну? Может, вы говорили о чём-то? — Ни о чём мы не говорили. — Валер… — Игорь укоризненно покачал головой. — Потом, — отмахнулся Лагунов и тоже ушёл наверх.***
К ночи в доме действительно похолодало, и лишь первый этаж смог более-менее сохранить хоть какое-то тепло благодаря генератору. Но при этом в помещении всё равно царила прохлада. Впрочем, это было не самым страшным. Такой момент наступил перед сном. Валентин Сергеевич разложил диван, и теперь соседи никак не могли определиться, кто с кем будет спать. Признаться, вопрос оказался сложным. Ну, для трёх человек точно. Доктору же было всё равно, кто поделит с ним кровать. В армии и не в таких условиях спать приходилось, иногда дрыхли друг на друге. В итоге, после долгих дискуссий, всё же решили, что Валера с Лёвой останутся на диване, а Игорь, как помощник Носатова в вопросе с генератором, будет тусоваться с ним же. Признаться, Корзухин предложил такую идею не столько ради защиты тепла, сколько ради товарища, который после вердикта чуть ли не кипел от ярости, взглядом грозясь уничтожить музыканта при любой удобной возможности. Это было забавно. Где-то в районе полуночи все легли спать. Валера кутался в одеяло практически на самом краю дивана, повернувшись спиной к Лёве, которого, казалось, вообще ничего не волновало, а наоборот устраивало, и нарочно не отвечая на вопросы по типу «Всё в порядке?». Да уж, такой подставы от Игоря он не ожидал. Но через какое-то время расслабился, а потом и вовсе плюнул на принципы и гордость. Молчание было в тягость. — Ну и что это было? — Тихо спросил он. — М? — Не понял Лёва. — Там, на улице, — Валера натянул одеяло ещё сильнее. От прохлады это почему-то не спасало. Хотя, казалось бы, сверху ещё был плед. — Ты поцеловал меня… — А, ну… — Хлопов замялся. Валерка не выдержал. Он всё же повернулся на другой бок и столкнулся взглядом с соседом. Судорожно поправил съехавшие очки, которые не стал снимать на всякий случай, чтобы лучше видеть. — И тебе разве не противно? — Нет, — Лёва тоже лёг набок, смотря на Лагунова. — Ты действительно слишком хороший, — цыкнул Валера. — Это плохо? — Не знаю. Так зачем поцеловал? Несмотря на темноту, Валерка всё равно заметил, как щёки Лёвы покраснели. Нет, это не была игра света и тени. Они действительно стали красными. — Ну… потому что… ну… — голос его чуть дрожал. Валера, затаив дыхание, ждал, что же он всё-таки скажет. Может, просто прикольнуться решил или поиздеваться. — Ты… Нравишься мне… — наконец произнёс Хлопов. — Не знаю, как это объяснить… Вот притягиваешь к себе и всё. А вообще… Захотелось. Вот и поцеловал, — сложил он руки на груди. — Но ты же вроде… — Что? Пару раз с моделями встречался? — Вдруг донельзя холодно спросил он, и по телу Валерки пробежала мелкая дрожь. — Да это просто так. Ради журналистов, ещё команда настояла. А так я сам не знаю, кого люблю. Вообще, в течение жизни никого не встречал, кто был бы похож на тебя. Ну, кто бы притягивал так же. Валера округлил глаза. Лёва что, мысли читать умеет? Он же даже не договорил, вопроса нормального не задал. Но, выходит всё-таки, что Игорь был прав. Или нет. Вдруг это как с Сашей, который тоже признавался Валерке в любви, но на деле хотел только секса. И всё же нет. У тех, кто шутит и врёт, никогда так густо не краснеют щёки. Даже у Бекли не наблюдалось в момент признания столько эмоций на лице, особенно в глазах, как у Хлопова. Валера считал себя влюблённым дураком, раз снова практически слепо верил сердцу, твердившему о том, что вот он, Лёва, тот самый. Такой хороший и без изъянов. Не даром он ведь все уши Игорю прожужжал, а тот говорил, что Хлопов сам нередко наблюдает и смотрит мечтательно. Не похотливо или по-хозяйки, как некоторые клиенты, а именно мечтательно, с нежностью. И целовал он сегодня осторожно, а не как тот же Саша. Без напора, легонько, будто боясь чего-то. Из приоткрытого окна (его оставили, чтобы в доме не было душно) подул ветер, и Валера поёжился под одеялом, а затем выполз из-под него, сев. Ой, да пусть будет, что будет, в самом деле. Терять больше нечего. — Ты чего? — Лёва тоже поднялся, и Валерка подполз к нему, хитро улыбаясь. Безотказный приём — всегда пленит кого угодно, а Хлопова к тому же заставляет смешно смущаться. — Я замёрз, — прошептал Лагунов, приблизившись к его лицу. — Согреешь? Он переплёл их пальцы, почувствовав жар чужой ладони. Лёва растерянно похлопал глазами, а Валерка, пользуясь его замешательством, ловко сел на его ноги. Взяв чужие руки за запястья, он положил их себе на талию. Держался, к слову, просто на «ура», не показывая настоящих эмоций и лишь загадочно улыбаясь, хотя на деле ему было страшно перед той неизвестностью, к которой он с каждой секундой становился всё ближе и ближе. А дальше что? Прогонит вопреки своим же словам? Или, может, захочет большего? Лёва руки не убирал и сидел неподвижно. Валерка слегка нахмурился, приподнял край футболки и положил ладонь Хлопова уже на своё голое тело. Тёплый. Каким же тёплым был Хлопов. Это создавало контраст с прохладой помещения и вызывало мурашки. — Делай, что хочешь, — бросил напоследок Валера, поджав губы и отвернув голову в сторону, чтобы не смотреть в ошарашенные глаза напротив. Стыдно. Хотя, ему ли говорить о стыде? — У тебя руки тёплые. Грей. Лёва осторожно, всё ещё не веря этому разрешению, погладил чужие бока, про себя отмечая, насколько у Валерки холодная и в то же время бархатная кожа. Приятно. Большие пальцы провели по впалому животу, легонько надавив. Валера дёрнулся, шумно выдохнув. Хлопов хотел было убрать руки, но Лагунов остановил его, вовремя схватив за запястья. Помотал головой и едва слышно прошептал: — Продолжай. И Лёва, собравшись с духом, продолжил. Ладони нежными поглаживаниями переместились на спину. Пальцы, имитируя лапки паука, поднялись вверх. Валера непроизвольно выгнулся. Хлопов легонько ущипнул лопатки, а затем его руки скользнули во впадинку между ними и прошлись по позвонкам обратно вниз к копчику, чуть зайдя под пояс трусов, заставляя Лагунова учащённо дышать и ёрзать. Немного, но он всё-таки начал нагреваться. Лёва готов был поклясться, что слышит, как колотится сердце соседа. Ладони, не отрываясь от чужого прохладного туловища, снова оказались на животе, аккуратно погладили, а потом поднялись выше, и кончики пальцев задели бусинки сосков. Валера ахнул, схватившись за одеяло. По телу словно пробежал разряд тока, такой колючий, но приятный, переворачивающий всё с ног на голову. — Лёва… — на выдохе тихо позвал он, зажмурившись и всхлипнув. Давно хотелось большего, Валера мечтал об этом, однако сейчас нельзя было совсем уж распускаться. Увы. А ведь так хотелось пересесть сейчас чуточку выше, смотреть в глаза, не отводя взгляда, и тоже исследовать ладонями чужое тело, пока бёдра соприкасаются в жарком танце. Хлопов переместил руки на чужую талию, обнял, а затем опрокинул Валерку на себя. Тот не стал вырываться и лишь устроился поудобнее, уткнувшись носом ему в шею. Лёва пах как-то по-особенному, расслабляюще. Хвоя. Точно хвоя. Не приторная, как у шампуня или духов, а настоящая. Как у сосны на улице. А ещё Лёва был до невозможного тёплым, и ладони у него, покоившиеся сейчас на спине Лагунова, обдавали тело жаром, согревая. С Хлоповым было спокойно. Валера прижался к нему, тоже обняв. Он бы засыпал в несколько раз спокойнее, если бы Лёва сказал хоть слово. Но он, как назло, молчал, заставляя гадать, всё ли в порядке, и лишь снял с Валеры очки, осторожно погладив по чёрным волосам.
Примечания:
Охххххх мальчики, мальчики… что ж вы мучаете друг друга, а?..
