«Обыкновенные» бытовые истории

       — Не смотри, — Валера недовольно взглянул на Лёву, и тот поспешил отвернуться.           — Ой, да чё он там не видел? — Тихо умехнулся Игорь, за что получил толчок в бок. — Э!           — Не экай, — нахмурился Валерка, густо краснея.           — А что такого? Я ж правду говорю, — Корзухин оценивающе оглядел друга с головы до ног. — К тому же, ты очень красивый. Нечего стесняться.           — Ты совсем дурак, — фыркнул Лагунов, отвернувшись и продолжив переодеваться.           Снимать трусы он ещё долго не решался и страшно винил себя за то, что не додумался надеть плавки дома, как это сделал Лёва. Но даже так всё равно бы пришлось переодеваться обратно, хотя к тому времени общая раздевалка предположительно должна была опустеть. Валерке почему-то казалось, что абсолютно все смотрят на него. Наверное, это всё благодаря клубу, где различные взгляды и внимание к его персоне были не редкостью. Именно поэтому сейчас слабо верилось, что мужикам в бане не было до него никакого дела. Ну, может, разве что Лёве. Однако и тот не видел ничего, кроме собственного шкафчика и даже не думал оборачиваться, чтобы хотя бы мельком увидеть Валеру.           Внутренне Лагунов ликовал. Его личное пространство уважают, а к просьбам прислушиваются. «До чего же он чудесный», — подумалось ему, и губы сами собой распылились в улыбке.            — Не находишь это малость нечестным? — Поинтересовался Игорь, наклонившись к его уху.           — Что?.. Ты о чём?           — Ему сказал не смотреть, а сам пялишься.           — Это другое! — Отчаянно покраснел Валера, отвернувшись к своему шкафчику.           — Ну-ну, — Корзухин заговорщически улыбнулся.           — Вы готовы? Сколько ещё вас ждать? — Валентин Сергеевич встал около выхода. Он переоделся самым первым и теперь укоризненно смотрел на сожителей.           — Уже идём, — Игорь приобнял за плечи Валерку, который боролся с поясом от халата, пытаясь как можно быстрее и нормальнее завязать его (из-за спешки он терпел неудачи одну за другой), и повёл прямо.           — Я готов, — кивнул Лёва.           — Ужас, — покачал головой доктор.           — Да ладно Вам. Куда спешить? — Улыбнулся Игорь.           Валентин Сергеевич тяжело вздохнул, покачав головой, и открыл дверь. Они вышли в коридор, прошагали несколько метров и наконец зашли в уютную деревянную комнатку с большим окном, диваном, журнальным столиком и телевизором. В её конце находилась дверь, ведшая в парилку.           — Так. Ну, кто первый? Кто самый смелый? — Поинтересовался Носатов, положив на диван личные вещи и полотенца.           — Я! — Выступил вперёд Игорь. Обернувшись на Лагунова, он подмигнул.           — Ладно. А вы, ребят? — Доктор посмотрел на Лёву и Валеру. — Его я веником дубасить сейчас буду, — тут Корзухин едва заметно вздрогнул, — а вы можете просто посидеть и попариться.           — Да не… я пока тут побуду… — тихо проговорил Валера, после одними губами пожелав другу удачи.           — Ясно. А ты, Лёв?           — Да я пока тоже тут. Освоиться надо, напитки заказать. А то скучно потом будет сидеть.           — Ох, молодёжь, — вздохнул Валентин Сергеевич. — Ладно, закажите что-нибудь вкусного тогда. Игорь, за мной.           И они скрылись за другой дверью, оставив соседей одних. В полной тишине, которая пробуждала чувство жуткой неловкости. Валера с Лёвой переглянулись. Первый тихо прокашлялся и направился к стоявшей в углу тумбе, где лежало меню. Взяв его, он принялся читать.           Однако голову тут же заполонили мысли о том, что он остался наедине с Хлоповым. В комнате с диваном. Щёки покраснели, а сердце забилось быстрее. «И что же дальше?» — Гадал Валерка, глупо улыбаясь.           — Ну что там? — Раздавшийся у самого уха знакомый полушёпот заставил подпрыгнуть на месте и обернуться.           — А… — тут Валера понял, что дальше алкоголя чтение меню у него не пошло. — Ну… Определённо нужно заказать шампанское…           — Ага, — согласно кивнул Лёва. — А из закусок у нас… — он прищурился. — О, нам нужны чипсы.           — Куда ж без этого, — хихикнул Валера.           — Ребята! — В комнату ворвался Игорь, чем заставил соседей вздрогнуть и обернуться. — Там это… Есть лестница вниз. Она ведёт к ваннам с горячей водой… типо джакузи. Ну, короче, разберётесь. Очень советую!           — Игорь! — Позвал его немного недовольный голос Валентина Сергеевича.           — Иду! О, — он щёлкнул пальцами. — Закажите мне винограда, пожалуйста! — После чего скрылся обратно за дверью.           — Закажем, — кивнул Валера и снова повернулся к меню. — Так… что же ещё?..           — Предлагаю дождаться остальных. Вместе решим потом.           — Согласен.           Лёва улыбнулся и направился к дивану. Сев, он взял в руки пульт, включив телевизор и начав щёлкать каналы, по которым уже во всю вертели советские новогодние фильмы.           Валера же позвонил по местному служебному телефону и сделал заказ. Положив трубку, он тоже проследовал к дивану, сев на другом его краю, подальше от Хлопова. Ему снова сделалось неловко.           Вдруг вспомнилось подмигивание Игоря. «Надо действовать», — решительно подумал он, краем глаза взглянув на Лёву, который старательно делал вид, что ему интересно смотреть фильмы, которые он видел много раз.           Валера тихо вздохнул и чуть ослабил пояс халата, немного распахнув в области груди, тем самым открыв ключицы. Собравшись с силами, он придвинулся ближе к Хлопову. Тот, заметив движение со стороны, повернул голову. Лагунов так и замер, взволнованно смотря на него.           Лёва, не говоря ни слова, вдруг обнял его одной рукой и притянул к себе. Валера неуверенно положил свою голову ему на плечо, иначе было бы неудобно сидеть.           — Валер… — тихо позвал Хлопов.           — Чего? — На выдохе спросил тот.           — Я… Я тебя люблю, — прошептал Лёва, коснувшись губами его макушки.           Валерка прокашлялся. Покраснел густо, резко развернулся и тут, обхватив руками Лёвкины щёки, прижался к его губам своими, поцеловав. Сколько же было радости, когда Хлопов ответил, ещё и положив свои ладони на талию Лагунова, от чего тот мелко вздрогнул, готовый вот-вот расстаясь. Такого трепета и желания Валера ещё не испытывал. Никогда.           Первая его любовь оказалась неправильной, лживой, всего лишь способом убежать от реальности. Зато сейчас Валера чувствовал жар по всему телу и своё быстрое-быстрое сердцебиение.           «Лёвка, что ж ты творишь со мной?..» — Думал он, не разрывая поцелуя и переодически вздрагивая, едва сдерживая слёзы.           Лёва вдруг отстранился, и Валера разочарованно выдохнул.           — Прости, — вдруг извинился Хлопов. Лагунов нахмурился, не понимая, что к чему, но вскоре до него дошло, что щёки у него мокрые и Лёва явно подумал не то. Он спешно вытер их и покачал головой.           — Дурак, — обняв парня за шею, Валерка потянул его за собой. Сам он упал на диван, а Хлопова заставил нависнуть сверху. Пояс халата ослаб, позволив ткани ещё немного спасть.           Лёва тихо ахнул, сосредоточив всё своё внимание на выпирающих ключицах. Не удержался, нежно поцеловав ямочку между ними. Валера блаженно улыбнулся, чуть выгнувшись в спине навстречу чужим губам.           Такой трепет и столь нежные чувства, какие Хлопов вкладывал в свои обжигающие прикосновения, стоило ожидать только от него, Лёвы. Раньше этого не было. Даже в то «романтическое время» до момента, когда жизнь превратилась в подобие кошмара.           Валера тогда спутал влюблённость с восторгом. Ему просто хотелось любви, о которой он читал в книжках. Только и всего. А Саша подходил по описанию и вызывал восхищение любым своим действием. Но не более. Потому Валерка потерял голову после одного единственного признания, а вместе с ней и бдительность. А ведь она была важна. Посмотри Лагунов внимательнее, как он всегда умел, сразу бы увидел странности и слабо прикрытую фальшь. Но он не посмотрел и продолжил гулять. В своих чувствах был не уверен, но отношениями дорожил.           Роковой момент настал в день свидания. Валера, хоть и был тогда немного не в себе от нескольких выпитых бокалов вина, даже сейчас помнил, что Саше пришлось долго уламывать его на секс. А ведь он не хотел, никогда даже не думал о таком, но, ведомый алкоголем и интересом, в итоге согласился. Сначала было больно и Беклемишев не сказал ни слова. Однако как только всё пошло-поехало, так сразу и началось…           — Ах! — Не смог сдержаться Валерка, когда губы Лёвы прижались к шее почти под самым ухом, а руки слегка сжали талию, едва переходя на бёдра. Он чуть вздрогнул от неожиданности, поскольку до этого Хлопов не позволял себе подобного. Тот сразу отстранился, взволнованно посмотрев на Лагунова.           — Всё в порядке?           «Нет, никакой он не Котик… — Щёки Валерки так и вспыхнули алым. — Он самый настоящий Щеночек… Боже, что это за взгляд?»           — А… да, не переживай… — Валера вновь ощутил себя девственным и неопытным юнцом. Прикосновения Лёвы обжигали, и ему казалось, что он вот-вот растает. — Просто это было малость неожиданно…           — То есть, так можно делать, да?           У Валеры спёрло дыхание. Вот Саша никогда ничего не уточнял. Сколько ни сопротивляйся и ни говори, всё равно по-своему сделает.           — Можно, — кивнул Лагунов. — Хочу! — И схватил Хлопова за плечи, вновь притянув к себе. Тот хихикнул и опять прильнул губами к его шее, осторожно и очень мягко целуя, вызывая тем самым табун мурашек и рваные вздохи.           Лёва был воплощением самих нежности и мягкости. Таковым он был с самой первой встречи. С ним было спокойно и невероятно хорошо. Он никогда не торопился, не стремился просто удовлетворить какую-либо потребность, старался сделать так, чтобы и Валера получил удовольствие. Заботился. И Лагунову нравилась такая забота: не дорогие подарки, а обыкновенное внимание и понимание. В них он нуждался больше всего.           — Лёва… — тихо всхлипнул парень, вцепившись в Хлопова, словно утопающий в спасательный круг.           — Чего? Больно? — Обеспокоено прошептал тот, сразу же отпрянув.            Только сейчас до Валерки дошло, что шею немного жжёт от укуса. Впрочем, это было не столь важно.           — Н-Нет… Просто… — Валера не смог закончить. Он поджал губы, чувствуя, как по щекам скатываются слёзы. Лёва вздохнул и крепко обнял его.           — Не переживай. Может, в ванную комнату сходим? Ну, в ту, о которой Игорь говорил.           — Можно, — шмыгнул Лагунов.           «Опять всё испортил», — с горечью подумал он. Сколько раз они могли уже перейти эту ненавистную черту, но постоянно именно Валера давал повод сомневаться. Все мысли сводились к Саше, к сравнению его с Лёвой, что практически мгновенно вызвало слёзы и, кажется, пугало Хлопова, поскольку тот начинал думать, что что-то не так, и тут же останавливался. А Лагунов не хотел останавливаться, только после подобного становилось немного не по себе.           Иногда Валере попросту было стыдно смотреть Лёве в глаза. Особенно после работы. «Ты всего лишь жалкая шлюха, — твердил внутренний голос. — Ему с тобой не по пути». Это угнетало. Ситуация получалась какой-то безвыходной. Да, Лагунов мог раздвинуть перед Хлоповым ноги (даже хотел), но всякий раз, как желание брало верх, он тут же давал заднюю, чувствуя себя странно и некомфортно. «Легкодоступный», — с горечью думал он в такие моменты.           Действительно, им с Лёвой не по пути. Тот был слишком правильным и хорошим. В конце концов, он был уважаемым и известным футболистом. А Валера кто? А Валерка так, игрушка для других. Ниже некуда. И смысл храбриться и строить из себя невесть кого? Да, фамильная гордость иногда брала своё и Лагунов проявлял свой характер. Но насколько это было полезно? Чем помогало? На деле всё оставалось таким же, как было.           — Ты идти-то сможешь? Выглядишь неважно, — голос Лёвы вывел Валерку из гнетущих мыслей. — Слушай, — прохладная рука Хлопова прижалась к его лбу, — может, не надо тебе в баню? Ты тёплый какой-то. Я предупрежу Валентина Сергеевича и домой тебя отвезу.           — Не надо, — Валера покачал головой, запахнув халат. — Я в порядке, честно. Пошли в ванные эти…           — Ты точно в порядке?           — Да точно, точно. Не переживай, — Лагунов сел, потянувшись.           — И всё же позволь, — одна рука Лёвы подхватила его под колени, другая легла на спину, обняв.           — Что ты… — не успел Валерка договорить, как его подняли с дивана. Он взвизгнул и с силой вцепился в Хлопова. Когда его в последний раз носили на руках? Когда-то давно в детстве? — А-а-а… Лёвушкин, поставь меня, пожалуйста…          — «Лёвушкин»? — Хмыкнул Хлопов. — Это что-то новое. — И нет, не поставлю, — он потёрся носом о щеку Лагунова.           — Не вредничай. Я же тяжелый!           — Лёгкий, как пушинка.           — Мне страшно!           — Не бойся, я сокровища не роняю.           Валера густо покраснел и лишь сильнее прижался к нему. Спорить было бесполезно.           Лёва действительно нёс очень осторожно. Столь же аккуратно он спустился по лестнице. Валеру он донёс аж до одного из лежаков, на который и положил. Бережно, точно какую-то драгоценность.           — Мы полотенца забыли… — прошептал Лагунов. Нужно было сказать что-нибудь такое, иначе бы он сгорел от смущения.           — Тут всё есть.           — Даже смазка? — Хмыкнул Валера, но тут же прокашлялся, спешно отвернувшись. Всё одно на уме, ага. Лёва рассмеялся.           — Найдём, — кивнул он, направившись к стеллажу с полотенцами, халатами и разовыми тапочками.            Валерка почувствовал, как жар снова прилил к щекам. Чувствовал он себя донельзя неловко. Будто девственник, ей-богу, а не профессиональная давалка. Лёва тем временем достал пару полотенец и вернулся к нему, кинув их на шезлонг.           — Ну что, пойдём?           — Ага, — Валера кивнул и скинул с себя халат. Встал, зашагав в сторону одной из ванн, от которой шёл пар. Осторожно коснулся кончиками пальцев воды, после чего опустил сначала одну ногу, а затем и другую. — Тепло.           — Ещё бы, — хмыкнул Лёва. Валера обернулся на его голос, раздавшийся совсем рядом и снова обомлел.           «Теряешь хватку, Лагунов», — подумал он, сглотнув. Как же Хлопов был хорош со своим подтянутым телом. Никто из Валеркиного окружения таким похвастаться не мог. Да и не только телом, если честно. Манерами и поведением тоже (кроме Игоря и Валентина Сергеевича).           — Раз, два, три — отомри, — Лёва приобнял его за талию и сел, утянув за собой. Валера плюхнулся в тёплую воду. Брызги полетели во все стороны.           — Дурак, — беззлобно, но с упрёком прошипел он и сразу вздрогнул, когда ладонь Хлопова ласково погладила его по бедру.           — У тебя такие короткие плавки…          — Никогда не видел, что ли?           — Если только в магазине. На людях — ни разу.           Валера довольно хмыкнул.           — Тогда любуйся, — и пересел к нему на колени, откинув голову на плечо. Лёва не смог удержаться и ласково чмокнул его в мягкую щеку. Провел губами вверх, задев носом дужку очков. Валера хихикнул.           — Погоди, — он снял их, отложив куда-то в сторону.           — Ты хоть что-нибудь увидишь?           — Всё равно стёкла запотели. И… разве обязательно что-то видеть? — Валерка прикрыл глаза и поймал своими губами губы Лёвы, положив на его щеку ладонь и прижав к себе. Целовал так, словно это был их последний раз. Через какое-то время пересел лицом к Хлопову, ибо предыдущая поза стала неудобной. Тот, в свою очередь, опустил руки на его талию, слегка сжав, отчего Валера промычал в поцелуй, чуть прогнувшись в спине и поддавшись вперёд.           — Ты потрясающий… — прошептал Хлопов, когда появилась возможность. Он уткнулся носом в чужое плечо, вдохнув сладковатый аромат, оставшийся от геля для душа. Лагунов любил подолгу торчать в ванной, и сегодняшний день не был исключением. Одна ладонь Лёвы скользнула вниз, провела по ноге, после чего немного грубые пальцы забрались под ткань плавок, медленно подбираясь к бёдрам.           Валера ощутил, как по всему телу прошёлся табун мурашек. Какое-то томительное, сладкое, приятное чувство растеклось внутри, образовавшись в тягучий узел в паху.           — Лё-ё-о… — протянул он, обняв Хлопова за шею и прижавшись к нему.           — Мне остановиться?..          — Нет… продолжай… — мысленно назвав его балбесом, Валера вновь сосредоточился на ощущениях. Толкнулся бёдрами навстречу, почувствовав, как в промежность упирается чужая эрекция.            Нет. Всё-таки нужно держать себя в руках. Лёва не смел переходить черту. Лишь ласкал, поглаживая и целуя каждый миллиметр.           И в без того горячей воде стало запредельно жарко.           Валера чувствовал, как тело нагревается всё больше. Понимал, что ещё несколько минут, и он не выдержит. Тем не менее, перестать тереться о чужой стояк не мог, продолжая тихо постанывать в поцелуи.           Тело, отдавшееся рукам Хлопова, совершенно не слушалось, буквально таяло от любых прикосновений. Температура поднималась, влажный воздух тоже, казалось, накалялся, становился каким-то тяжёлым.           Лёва лизнул ямку над ключицей. Валерка выдохнул:          — Ох… ну что ж ты делаешь?..          — Мне кажется, что стоит остановиться,  — улыбнулся Хлопов.           — Что? Нет!           — Но ты уже весь красный, — послышался тихий всплеск. Правая рука Лёвы вылезла из-под воды и провела по щеке Валерки, а затем коснулась тыльной стороной ладони лба. — Горячий.           — Ты нагрел, — хихикнул Лагунов, чмокнув его в губы.           — Давай выходить, — Лёва двинулся ближе к краю скамьи, и Валера обхватил его туловище ногами.           — Только если понесёшь.           — Хорошо, — Хлопов подхватил его поудобнее и встал. Валерка обнял его за шею. Крепко-крепко.           Удивительно, как они не упали, пока вот так вылезали из воды, но всё обошлось. Очки и халаты были на время забыты, пока их владельцы переместились в одну из душевых кабинок.           Пожалуй, это была самая быстрая и приятная разрядка в жизни Лагунова…  

***

         — Как температура? — Осведомился Валентин Сергеевич. В парилке было жарко, но комфортно, пахло деревом и листвой.           — Нормально… — Лёва, уставший после недолгого «избиения» веником, улёгся на своей лавке. Валера придвинулся ближе, и Хлопов положил голову ему на колени.           — Что, плохо? — Не понял доктор.           — Не-е-е. Отлично.           — То «нормально», то «отлично», — цыкнул Носатов, плеснув на камни еще воды. — Вас, молодёжь, не поймешь. Корзухин, человек-с-филологическим-образованием, ты-то хоть нормально ответить можешь?          — Всё отлично, — отозвался сидевший на верхнем ярусе Игорь, показав большой палец. — И у меня не филологическое, а музыкальное образование.           — Да какая разница? Всё равно ты гуманитарий.           — Чего Вы с таким пренебрежением это говорите? — Обиделся Корзухин.           — Потому что за биохимами будущее.           — Щас начнётся, — прошептал Лёва, улыбнувшись, и посмотрел на Валерку. Тот кивнул, продолжив гладить и перебирать его взмокшие волосы. Впервые он испытывал внутренне умиротворение. Ничто его не волновало. Хоть между ними двадцать минут назад ничего особо серьёзного и полноценного не произошло (хотя Валера был уверен, что если бы произошло, то сейчас он бы чувствовал себя ещё раз в тысячу лучше. Может, даже заснул здесь, в жаре), ему стало гораздо лучше и все прежние сомнения развеялись.           Хлопов сразу не полез. Сначала просто предложил маленькую шалость, и Лагунов согласился. И, черт возьми, не напрасно. Да, его всего лишь «погладили», но…           Валера помотал головой. Не стоит пока вспоминать, а не то снова возбудится. Если его проявления нежности оставили Валентина Сергеевича равнодушным, то это ещё не значит, что к стояку не возникнет вопросов.           — Чего это мы такие счастливые? — Шёпотом спросил Игорь, нагнувшись к Валере. Тот посмотрел на него и хитро улыбнулся. Подмигнул. — О-о-о… — с пониманием протянул Корзухин, довольно заулыбавшись от уха до уха.           Валентин Сергеевич брызнул на камни ещё немного воды и забрался на верхний ярус, устало выдохнув. Как только белый пар исчез, в комнате стало тихо.          — Неплохо, — кивнул доктор.           — Да… — согласился с ним Валера, откинув голову назад.           Минут пять они так сидели, в полной тишине, каждый думал о своём. Почему-то на всех внезапно накатила усталость, а потому сил не было даже на то, чтобы поговорить.           Первым не вытерпел Валерка. Он вскоре стал красным, как рак, и в принципе выглядел не очень хорошо.           — Лёв… — Лагунов легонько потряс Хлопова за плечо. — Встань, пожалуйста…           Тот тут же подскочил. Валера благодарно кивнул и слез.           — Ребёнок, я надеюсь, ты тут не до последнего сидел? — Валентин Сергеевич внимательно посмотрел на него. — Скорую вызывать не придётся? Не перегрелся?           — Нет-нет, — Валера обернулся к нему и улыбнулся. — Но жарче стало, да.           — Ладно, иди. Смотри у меня.           — Всё в порядке, сейчас остыну, — и Лагунов вышел, плотно закрыв за собой дверь.           Носатов покачал головой.           Прошла ещё минута.           Теперь не вытерпел Игорь. Сказав, что больше не может находиться в столь жарком пространстве, он взял своё полотенце и тоже ушёл. Или, может, просто шампанского захотелось, которое наверняка уже давно принесли в их комнатку.           — Поздравляю. Ты у нас самый стойкий, — через ещё какое-то время Валентин Сергеевич крепко пожал руку Хлопову. — Да, чёт я староват стал для таких посиделок… — он медленно слез вниз, зачем-то плеснул на камни ещё воды и направился к двери. Взявшись за ручку, остановился, оглянувшись назад. — А ты?           — Ещё немного посидеть хочу.           — Спортсмен, — улыбнулся доктор. — Только не засиживайся. Вредно это.           — Хорошо.           Носатов вышел, а Лёва лёг на лавку, подложив под голову руку и уставившись в деревянный потолок. Задумался. Вышло так, что обо всём и сразу.           Думал о Валерке с его переменчивым настроением (его можно было понять), о том, как можно ему помочь, чтобы плакать перестал и жил нормальной жизнью. Может, клуб поджечь? Нет, это уголовка. А может, денег предложить? Каких? Его зарплату? Кажется, что мало. Да, деньги ему платили немаленькие, но вряд ли бы этого хватило. Можно ещё подключить свои связи, но не факт, что кто-то станет слушать о «какой-то там проститутке».           «Фу, мерзость», — Лёва поморщился. Даже в мыслях или голосами других людей он не смел называть Валеру столь оскорбительно. Это же не его выбор был таким стать. Его столкнули в пропасть. Две разные вещи. Абсолютно.           Хлопов тяжело вздохнул и повернулся на бок. Да уж, тяжело. Валерку было жалко. Аж сердце разрывалось на куски. Но он обязательно что-нибудь придумает. А пока постарается поддержать всеми способами. В который раз Лёва пообещал себе быть рядом с Лагуновым, что бы ни случилось.           Если честно, он до сих пор не мог поверить, что смог вот так просто кого-то полюбить. Всю жизнь получалось, что друзей много, а особо близкого человека нет. И это тяготило. Зато «обряд взросления» прошёл. Если умрёт, то хоть не девственником. Было бы смешно, если бы не столь грустно. Он же тогда по пьяни с какой-то молодой девушкой из модельного агентства это сделал, которую с собой на важный вечер в клубе пригласил. Вышло спонтанно, страстно, но без любви. Вроде как, расстались никем. Со второй практически так же. Только два раза.           Тогда решали не чувства, а алкоголь и время. Сейчас всё было по-другому. С Валерой действительно хотелось. Но как-то по-особенному, нежно, осторожно, чтобы обоим хорошо было, чтобы показать этим всю свою любовь. И торопиться нельзя. Можно даже обойтись без полноценного соития, а просто целовать до рассвета и крепко обнимать, вдыхая аромат чужих волос.           «Ёлки…» — подумал Лёва, почувствовав, как заныло в паху.           Пришлось встать, натянуть на бёдра полотенце, чтобы прикрыться (из плавок всё выпирало, как назло) и покинуть парилку. Хлопов направился в душ.           Холодная вода остудила разгоряченное тело. Придя в себя и накинув халат, Лёва вернулся к остальным.           — С лёгким паром! — Улыбнулся Валентин Сергеевич. — Присаживайся.           Хлопов поблагодарил его и сел на диван рядом с Валеркой. Тот мило улыбнулся ему, поправив очки. Лёва улыбнулся в ответ и еле удержался от того, чтобы поцеловать его прямо сейчас. Нельзя было у всех на виду. Но так хотелось. Губы Валеры манили, притягивали к себе.           «Спокойно», — приказал сам себе Хлопов. Нельзя означало нельзя. Он себя сдерживать умел. Силу воли с детства тренировал. Либо дождётся подходящего момента, либо разрешения.           — Так, чего сидим? — Спросил Носатов. — Налетаем! — И набрал в ладонь горсть чипсов, повернувшись к телевизору.           Лёва, Валера и Игорь переглянулись, едва сдержали смех и приступили к маленькой трапезе, состоявшей из фруктов и чипсов (отличное сочетание). Им предстояло наедаться ещё и дома. Валентин Сергеевич закупился новогодними салатами (самому было лень готовить), молодые заказали пиццу (к вечеру должны были привезти), а Хлопов решил похлопотать и испечь яблочный пирог. Почему бы и нет, в самом деле? Вкусно и полезно.           — С наступающим вас, господа, — Носатов поднял бокал. Его сожители сделали то же самое.           Все четверо чокнулись.   

***

         Домой ввалились уставшие и немного замёрзшие, ближе к восьми вечера. Сразу разбрелись по комнатам, чтобы переодеться и привести себя в порядок.           Валера вместе с Лёвой проследовал в комнату последнего. С недавнего времени он начал иногда проводить там ночи, и часть его одежды перебралась в комод Хлопова. Тот не возражал. Самому нравилось, когда Лагунову не нужно было далеко отходить.           Едва дверь закрылась, как Валерка тут же налетел на Лёву, чуть не сбив того с ног, крепко обнял и поцеловал. Справедливости ради, терпели оба довольно долго.           — Валер, давай хоть уличную одежду снимем, — хмыкнул Хлопов. Лагунов оторвался от него, посмотрел в глаза и помотал головой.           — Позже, — и утянул за собой на кровать.           Они повалились на мягкий матрас, жадно целуясь и сжимая друг друга в объятиях. Плед и одеяло, которыми тот был застелен, сразу съехали куда-то в сторону.           Лёва навис над Валеркой, и тот довольно усмехнулся, с призывом подняв ногу, согнув в колене.           — Снимай, — его глаза блеснули озорством и азартом в полумраке комнаты.           Лёва улыбнулся тепло и ласково. Провёл ладонью по чужой щеке, погладив, а затем переметил руку на бедро. Погладил.       Осторожно, чтобы не спугнуть ненароком, не напортачить.           Валерка довольно прикрыл глаза. Другой рукой Лёва аккуратно расстегнул светлые джинсы. Стащил вниз, ловко сняв и кинув рядом на кровать.           — Благодарю, — Валера положил ладони на его щеки, притянул к себе и снова поцеловал. — Балуете, Лев Хлопов.           — Это почему ж?           — Лень мою поощряете, — хихикнул Лагунов.           — Тебе же приятно. Почему нет? К тому же, тебе идёт наглость.           — Как интересно.           — Очень.           Валера обнял Лёву, заставив того практически лечь на себя. Так они и валялись минут пять, пока из приоткрытого окошка не подул холодный декабрьский ветер и мурашки не пробежали по голым ногам. Лагунов вспомнил, что лежит под Хлоповым в одних трусах. Безобразие! Ни стыда, ни совести!           — Надо одеваться, — прошептал он.           — Извини, — Лёва тут же отпрянул.           Валера встал и проследовал к тумбочке. Открыл средний ящик, куда не так давно перетащил некоторые из своих вещей, и достал комплект одежды.           — Можно я у тебя переоденусь?          — Конечно. Спрашиваешь ещё, — улыбнулся Лёва.           — Спасибо, я быстро, — и Валерка скрылся в ванной.           Лёва хмыкнул и упал спиной на кровать, прикрыв глаза. Вот он, Валерка Лагунов: заставил сердце биться в пять раз чаще и сбежал. И что Хлопову теперь с этим делать? Он бы поцеловал ещё раз так десять, чтоб остыть, но этих невозможно-прекрасных губ рядом не было.           Валера возился недолго. Вскоре вышел, сразу встав в какую-то модельную позу и красуясь. На нём были тёмные брюки с высокой посадкой и белый новогодний короткий свитер с вышитыми красными узорами. Ещё укладку, которую сумел сделать в бане (зря, что ли, там фен и утюжок висели?), поправил.           — Как тебе?           — Ты прекрасен, — выдохнул Лёва, сев на кровати.           — Для тебя старался, — Валерка подошёл ближе и коснулся пальцем его носа. — Теперь твоя очередь.           — Стараться для тебя? — Хмыкнул Хлопов, обняв Лагунова за талию, притянув к себе и уткнувшись лицом ему в живот, вдохнув свежий послестирочный аромат. Валерка засмеялся.           — Ты и так каждый день для меня стараешься. Я имел в виду, что переодеться тебе нужно.           — Я понял.           — Раз понял, то иди. Ещё успеем понежиться — я с тобой спать сегодня хотел.           — Я тоже. Просто… отпустить тебя не могу…          — Можешь.           — Нет. Ты тёплый, а в комнате прохладно.           — Лёв, ещё успеем, — Валерка наклонился и чмокнул его в кончик носа.           — Хорошо, поверю, — улыбнулся Лёва, отпустив его и встав. Теперь сел Лагунов, положив ногу на ногу.           Хлопов скрылся в ванной. Валерка принялся ждать. Благо, недолго.           Лёва вскоре вышел. Оделся немного скромно: чёрные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротом. Зато носки весёлые: красные, с оленями.           Валера хмыкнул: будто школьник какой-то.            — Хорош.           Лёва с трудом подавил смех.           — Спасибо.           — Ну, пошли, — Валерка встал рядом с ним, взял за руку и повёл прочь из комнаты.           Они вышли, спустились вниз. Только на последней ступени пришлось отпустить друг друга. Парни проследовали на кухню, где суетился Валентин Сергеевич, распаковывая купленные салаты.           — А, вот и вы. Валер, давай. Мой мандарины, тарелки расставляй, — скомандовал он. — Лёв, доставай из холодильника еду и разогревай.           — А чего ему так мало? — Шуточно возмутился Лагунов.           — Потому что ты редко по хозяйству помогаешь.           — В смысле?          — В коромысле. Давай, не возникай мне тут.           — Ладно.           Лёва с трудом подавил смех. Валера показал ему язык и повернулся к кухонному столу. Взял пакетик с мандаринами и подошёл к раковине, принявшись мыть.           В дверь позвонили. Валентин Сергеевич окликнул вовремя спустившегося Игоря, у которого на шее болталась мишура. Тот пошёл открывать.           — Здравствуйте, — на пороге стоял курьер со множеством пакетов. Корзухин расплатился, забрал их новогодний ужин, поздравил с наступающим и закрыл дверь, после чего пошёл на кухню.           — Так, у нас тут пять пицц… — начал перечислять он.           — Куда так много? — Не понял Валентин Сергеевич.          — Мы голодные. Так… две сырные, две пепперони и одна ещё какая-то…          — Закрытая, — подсказал Валерка.           — Да-да. О. Тут ещё чебуреки.           — Это мои, — кивнул доктор.           — А Вы пиццу не будете, что ли?          — Буду.           — А зачем тогда…          — Корзухин, не лишай старика маленькой радости. К тому же, мы это всё доедать потом будем. Ничего страшного, если сейчас не съедим.           Игорь пожал плечами и принялся всё раскладывать.           Приготовления заняли у них полчаса. Зато после все сели за стол и вздохнули с облегчением. Разлили по бокалам шампанское, начали обсуждать ушедший год и делиться планами на будущий. Затем включили музыку и телевизор (без звука), по которому крутили старые фильмы.           Пока молодые отрывались в просторной гостиной, веселясь и танцуя, Валентин Сергеевич наблюдал, медленно поедая свой чебурек.           «Хорошие», — думал он с улыбкой. Сожители уже стали ему практически родней. Честно, не хотелось, чтобы кто-нибудь из них уезжал. Не дай бог в следующем году кто-то уйдет. Его повидавшее виды сердце не выдержит.           — Валентин Сергеевич, давайте к нам! — Позвал Игорь.           Доктор собрался было возразить, но передумал. Положил чебурек, вытер руки и вышел на импровизированный танцпол.           Вскоре все устали и вернулись за стол. Прибавили у телевизора звук, начали ужинать и смотреть фильмы. Время незаметно и довольно быстро подходило к полуночи. 

***

         — С Новым годом! — Прокричал Игорь и выстрелил пробкой от шампанского, а Лёва и Валентин Сергеевич грохнули хлопушки. Корзухин принялся спешно разливать по бокалам алкоголь, пока его товарищи писали желания на клочках бумаги. Сам Игорь, как только каждый из бокалов наполнился наполовину, тоже принялся быстро строчить.           — Поджигай! — Заорал Валентин Сергеевич, поднеся своё желание к пламени свечи. Рука его чуть тряслась — значит, нервничал от того, что торопился.           Семь.           Бумажки пламенеют.           Шесть.           Догорают, постепенно обращаясь в пепел.           Пять.           Остатки бумажек улетают в бокалы.           Четыре.           Все залпом пьют.           Три.           До конца.           Два.           Пустеет последний бокал — Валеркин.           Один.           — С Новым годом! — Выкрикнул Игорь под бой курантов.           — С Новым годом! — Подхватили другие.           Валентин Сергеевич на радостях от выпитого алкоголя обнял Игоря и потащил к ёлке. Валера и Лёва, воспользовавшись моментом, поцеловались. Пожалуй, желание Лагунова уже начало сбываться.           — Парни! — Окликнул их доктор, и оба аж подскочили, отпрянув друг от друга. А зря: никто их не видел. — Идите подарки раскрывать!           Валера и Лёва переглянулись. Отчего-то стало смешно, а потому рассмеялись, встав из-за стола и проследовав к ёлке.           Игорь как раз закончил разворачивать подарочную бумагу и открыл коробку.           — Валентин Сергеевич, Вы серьезно? — Он обречённо посмотрел на доктора. — Который год подряд Вы дарите мне носки.           — Это чтобы ножки не мерзли и горлышко не болело, мой ты хороший, — Носатов рассмеялся и похлопал его по плечу. — Ладно. Это так, прикола ради. Там ещё один есть.           Игорь с круглыми, как два блюдца, глазами принялся открывать следующий, особо большой и тяжелый.           — И про мой не забудь, — заметил Валера.           — И от меня там небольшой есть, — добавил Лёва.           — Так, а вы что сидите? — Не понял Носатов. — Вперёд!           — Ничего себе… — Выдохнул Корзухин. — Виниловый проигрыватель?.. Валентин Сергеевич, Вы серьёзно?          — Ты этот вопрос уже второй раз за вечер задаёшь. Но сейчас да, я серьёзно.           — Валер, неужто пластинки даришь?           — Ага, — довольно кивнул Лагунов. — Мы с Валентином Сергеевичем совещались.           — И скидывались, — добавил Лёва. — А я ещё и наушники добавил. Ты вроде на старые жаловался.           — Но проигрыватель от меня, — отметил доктор.           — Спасибо, — улыбнулся Игорь.           — Пс, — Хлопов легонько постучал пальцами по Валеркиной руке, и тот повернулся к нему. Футболист взглядом указал под ёлку, где лежала маленькая коробочка, на бирке которой было написано: «Валерке».           Лагунов достал её, развязал аккуратный бантик и как можно осторожнее разорвал упаковку с ёлочками. Сняв крышку, он ахнул. В коробке находился серебряный кулон с причудливыми узорами и маленьким голубыми камешками, располагавшимися между ними и составлявшими таким образом единую композицию.           — Это оберег, — пояснил Лёва. — Чтобы удача сопутствовала… и вообще, чтобы всё хорошо было. Ну и красиво заодно.           — Лёвка… — прошептал Валера, переложив кулон в ладонь. — Это такая прелесть…           — Очень надеюсь, что убережёт в трудный час. Для меня это важно, — Хлопов осторожно взял оберег и надел на Валеркину шею. Когда украшение повисло, Лагунов снова принялся его осматривать.           — Спасибо… так трогательно… ой, — он оторвался от амулета и достал из-под ёлки ещё один подарок. Тоже маленькую коробочку. На сей раз протянул Лёве. — Это тебе. Я не особо в этом разбираюсь, правда, — затараторил, когда Хлопов принялся распаковывать, — н-но я видел, что ты постоянно что-то подобное на матчи надеваешь, ещё и в интервью говорил, что во всякие приметы веришь, ну и вот… — Валера взволнованно закусил губу, когда Лёва достал тёмный плетёный браслет с редкими разноцветными маленькими бусинами. — Тоже на удачу… чтоб не сглазили там… Я сам делал… Тебе нравится?.. — Стало ещё больше не по себе от того, как удивленно и при этом пристально Лёва разглядывал свой подарок.           — Нравится? — Сердце пропустило удар. — Да я в восторге! Спасибо!           — Правда?          — Ну конечно!           И Хлопов налетел на Лагунова с крепкими объятиями. Ещё немного, и задушил бы, но Валере было всё равно.           Впервые Новый год вызывал у него исключительно тёплые чувства и ощущение волшебства. Он их упускать не собирался.