Не бойся

Отношения с Феликсом начались достаточно быстро, внезапно и неожиданно. Сынмин часто ловил на себе его взгляды, проходя по университетским коридорам, особенно пристальный был, когда Ким обедал. Сидит себе, лапшу палочками мешает и чувствует прилипшие карие глаза к своей особе. Но это не вызывало каких-то… подозрений? Ким лишь смущался, ведь к своему "сталкеру" с другого факультета стал испытывать некую симпатию. Он всё это рассказывал Чонину, своему лучшему другу, именно он и заметил странности в поведении Феликса, но Сынмин не слушал. Познакомился с ним. Вдруг начали встречаться. Всё. Поначалу Феликс был просто замечательным человеком в отношениях: частенько дарил подарки, уделял очень много внимания, пёк брауни для пятничных посиделок дома у Сынмина, помогал с домашкой — просто мечта. Но есть одно «но». Ли ни под каким предлогом не пускал Сынмина к себе домой. Да вообще никого. Постоянно отсылаясь на то, что у него то беспорядок, то ремонт, то ещё что-то. Но Ким, как самый милый и понимающий (по мнению Феликса) бойфренд в мире, домой к нему особо и не просился. Шло время. Феликс постепенно полностью заменил круг общения Сынмина, мягко влившись в его жизнь и осветив всё своей любовью. Ким сначала даже не заметил, что Чонин пропал. Реально пропал — в университете не появлялся, на звонки не отвечал, и никто ничего про него не знает. Сынмин даже бегал к младшему домой. Его семья сказала, что Яна нет уже несколько дней и что они подали в розыск. Сынмин был в полном шоке. Тревога кольнула в сердце, голова закружилась… Чонин же был приличным парнем, добрым, сильно насолить он никому не мог. За что Вселенная так наказала его и его близких? Сынмин был слишком подавлен. Слащавые и назойливые объятия Феликса, его бесконечные сообщения с кучей скобочек, сердечек и всей этой приторной хуйни были ох как не кстати. Ким кинул его в игнор. Одному на парах было сидеть больно одиноко. Опустошение и тревога за человека, с которым Сынмин знаком практически всю свою жизнь, прожигали в груди и на душе болезненную дыру. Поэтому Ким подсел к скучающему Чану, что был не против компании. Особо разговориться, конечно, не удалось. Но отвлечься и натянуть небольшую улыбку из-за шутки Бана получилось. И это заметил Феликс, как только подошёл к концу пары, чтобы встретить любимого. Распрощавшись с Чаном доброй улыбкой, Сынмин вышел из аудитории и направился к Феликсу. Губы того растянулись в очень неестественной улыбке. — Привет, — негромко поздоровался Ким и легко чмокнул Феликса в щёку. — Прости, что не отвечал… Занят был, — соврал Ким. — Привет, — шире и пугающе улыбнулся Ли. — А с кем это ты сидел и так ярко улыбался? — Оу, это Чан. Он наш староста. — Чан, значит… — Феликс перевёл взгляд на уходящего старосту. — Это с ним ты был занят и не отвечал на мои смс? — голос постепенно наполняется злостью. — Эм… нет? — насторожился Сынмин. — Ликс, всё нормально? — Конечно, Минни, — взгляд вернулся обратно на Сынмина. — У меня дела, поэтому до завтра! — Феликс крепко обнял своего парня и убежал. — Пока… — уже в пустоту сказал Сынмин. На следующий день Чан не пришёл. Сынмин с ним не общался так близко, поэтому не звонил. Он собирался списать всё на то, что староста элементарно заболел. Но вчерашнее поведение Феликса уж слишком напрягало, подогревало сомнения о его адекватности и заставляло думать всякие ужасные вещи. «Бля, да ну нет, Феликс точно ни при чём. Он же солнышко на ножках, я просто придумываю» — думал Сынмин. — Эй, а где Чан? Он заболел? — всё же Ким решил поинтересоваться по поводу Чана у Хёнджина, с которым он прежде не общался, но зато хорошо общался Бан. — Не знаю. Наверное. Со вчерашнего вечера от него ни звука. Я ему звонил, он не взял, — нехотя ответил Хван. — А зачем он тебе? — Да так, я просто спросил. Спасибо, — отвернувшись обратно, Сынмин занервничал. Довольно сильно. И он по-прежнему игнорировал сообщения Феликса. Они конкретно так достали. После пар Сынмин был никакой, собственно, как и до. Еле найдя силы, Ким вышел из аудитории, а его уже весело поджидает Феликс, чтобы вместе пойти домой. Ведь сегодня пятница. Традиционная посиделка с брауни. Сынмин со всей этой ситуацией совсем забыл про это. — Минни, приветик! — радостно поцеловал Феликс Кима. Тот лишь кивнул. — Ты опять не отвечал на мои сообщения. С кем был занят на этот раз? — и вновь эта жуткая улыбка. — А-а… Ни с кем, правда. Прости… — виновато потёр затылок Сынмин и состроил щенячьи глазки. — Ничего. Не могу злиться на такого милого щенка, как ты, — голос Ли стал мягче, позволил Киму немного выдохнуть. — Сегодня пятница, не забыл? — Почти что… — пробубнил Сынмин. — Ну что, ко мне? — Что-то ты меня расстраиваешь в последнее время, — вроде бы Феликс сказал это легко, спокойно, с ноткой грусти. Но напряжение во всём теле Сынмина росло с каждой секундой. Сердце предвещало что-то плохое, страшное, но мозг старался успокоить дрожь рук мыслями: «Это же Феликс». Чёрт, это же Феликс. — Знаешь, я забыл брауни дома. Может, посидим сегодня у меня? — О, конечно, — растерянно улыбнулся Сынмин. Феликс становится всё страннее и страннее. Ещё это предложение посидеть у него… Он же всегда запрещал. Идти было недолго. Оказывается, Феликс живёт рядом с универом. Сынмин боялся. Впервые в жизни он реально боялся своего парня. И он всё не понимал, почему же. Это же Феликс. Милый, добрый, отзывчивый, заботливый и так далее. Как можно испытывать страх, смотря в эти милые карие глаза? Квартирка у Феликса была самой обыкновенной. И непонятно, почему он категорически не хотел никого пускать. Правда, стоял неприятный запах. Такой… лёгкий, не бросался во внимание сразу. Ощущение, что что-то завонялось в другом конце квартиры. Наверное, мусор, который Феликс забыл вынести. Но Сынмин же воспитанный, не будет интересоваться по этому поводу. — Проходи. Я сейчас принесу чай и брауни. Ничего тут не трогай, ладно? — Ли привёл Сынмина в свою спальню и усадил на кровать. — Хорошо, я тебя жду, — искусственно улыбнулся Сынмин, всё не справляясь с тревогой. Как только Ёнбок ушёл, Ким стал рассматривать комнату: шкафы, кровать, рабочий стол, стул. Тоже ничего примечательного. Смутили только бейсбольная бита, поставленная рядом со столом, и что-то, завешанное куском полотна. Это привлекло больше всего внимания, пробудило детское любопытство, которое всегда было у Сынмина. Нечто, скрывающееся за тканью, сильно чесало руки. Ким аккуратно, беззвучно встал с кровати и подошёл к столу. Взялся за край серой ткани кончиками дрожащих холодных пальцев. Полотно мёртво упало на стол, раскрыв… целую доску с фотографиями Сынмина. Их было под сотню: распечатаны на цветном принтере его последние селфи, что он выкладывал в Твиттер; фотографии, снятые исподтишка, на которых он ест, идёт по улице или же просто где-то сидит, смотря в телефон; фотографии его дома и родителей. Даже откуда-то взятые его детские фотографии, которые он точно никому и никогда не показывал. И все фотографии были изрисованы сердечками разных форм и цветов. Присмотревшись, Ким заметил прикрепленные канцелярскими кнопками кусочек обоев из его квартиры, прядь его волос, его нижнее бельё, чёрт возьми. А в углу доски маленький список: «Мешают счастью: Чонин Чан» Рядом со списком прикреплена фотография Чонина с перечёркнутым лицом и вырезанными глазами. — Блять, что это за дичь?! — под нос спросил Сынмин. Руки затряслись сильнее вместе с коленками, ком застрял в горле, по виску стекла капелька холодного пота, мурашки оккупировали всё застывшее в ступоре тело Кима, а глаза выпучились. Пришло осознание, куда делись Чонин и Чан. И от этого становится ещё страшнее, ведь Феликс чокнутый. И этот чокнутый сейчас находится за стенкой. А, нет. Этот конченный уже здесь. Заметив Сынмина, что раскрыл самую важную тайну, он разъярённо бросил кружки с чаем на пол. Они с грохотом разбились, осколки разлетелись по всему полу, а горячий напиток растёкся тонкими ручейками. А Сынмин всё стоит не в силах пошевелиться. Он боится сделать хоть одно лишнее движение. А Ёнбок быстро приблизился к нему. — Ты не должен был этого видеть, — безэмоцианально сказал Феликс, взяв биту. Резкий удар. Темнота. Противный писк в ушах. Запах мертвечины. Открыв глаза, Сынмин почувствовал нарастающую боль в затылке. Но больше его волновал сильнейший трупный запах, от которого он был готов добровольно заткнуть себе нос, рот и задохнуться. Но он не мог. Его руки были привязаны к батарее толстыми шнурами, что больно сдавливали запястья при любом движении. Оглядевшись, Ким заметил то, от чего исходит этот невыносимый запах. Мёртвое тело Чонина лежало в одном углу маленькой комнатушки, тело Чана — в другом. У тел отсутствовали конечности, Сынмин отчётливо видел, как из мест, где они должны быть, торчат раздробленные кости. Даже было видно слои мышц… Так страшно и отвратительно это видеть. А ещё понимать, что это сделал «добродушный» Феликс. Крик, разрывающий глотку, вырвался изо рта Сынмина, а вместе с ним и горячие слёзы из его красных глаз. — Тише, Минни, не стоит кричать, — зашёл в комнату Феликс, пряча одну руку за спиной, он что-то прячет. Сынмин задёргался, продолжая кричать. — Не бойся, Сынмин-и, всё же хорошо, — Ли медленно приблизился и в итоге присел на корточки рядом со своим парнем, продолжая усердно держать руку за собой. — Хорошо?! Что за хуйня здесь происходит?! Ты чёртов псих! — рыдал Ким, тяжело дыша. — Не стоит обзываться, Минни, — строже сказал Феликс. — За каждое оскорбление я, — Ли показал свою руку, в которой был окровавленный топор, — буду отрубать тебе, — паузами говорил Ёнбок, снимая с Сынмина кроссовки, а после и носки, — по одному твоему милому пальчику. — Что, блять?! — Кстати, одно оскорбление уже было, — улыбнулся Феликс, привстал и замахнулся топором. — Нет-нет-нет! Ты же не сделаешь этого?! — запаниковал Сынмин, крича настолько сильно и истошно, насколько это возможно. Он стал брыкаться, дёргаться. Феликс сделает. Схватив правую ногу и прижав её к полу, Ли вновь замахнулся. Сынмин не мог на это смотреть, он зажмурился до звёздочек и услышал удар вместе с хрустом костей большого пальца. Еле открыв веки, в глаза бросился палец, лежащий рядом с ногой, а потом и сама нога. Свежая кровь лилась водопадами, было видно все слои кожи, мышц и плоти, истекающих красной жидкостью. Ким заверещал от боли и ужаса, но силы напрягать голосовые связки уменьшались с каждой чёртовой секундой. Сынмин стал терять сознание. Глаза стали закрываться, он ещё держался благодаря сильнейшей боли и поцелую Феликса. Такому глубокому, мокрому и бодрящему. — Спать ещё рано, Минни, — оторвавшись от губ Кима, добро сказал Феликс. Сынмин держался. — Подожди немного, сейчас будет ужин. И это не брауни, а кое-что повкуснее. И Феликс ушёл, оставив Сынмина наедине с болью, мёртвыми телами и его, сука, пальцем. Батарея, к которой он был привязан, обжигала спину, затылок и руки, на которых остались глубокие синие следы. Двигаться было бесполезно, у Сынмина слишком мало сил. Ёнбок вернулся с тарелкой, на которой лежало два куска мяса под тёмно-коричневым острым соусом, вилкой и ножом. Сев в позу лотоса, Ли отрезал по одному маленькому кусочку от каждого. — Попробуй и скажи, что лучше, — добродушно сказал Феликс, наколов один ломтик на вилку. Сынмин обессилено открыл рот. Он уже понял, что если добровольно не съест стряпню Ли, то его заставят это сделать. Мясо было… странным. Соус практически перекрывал весь вкус, а так говядина, вроде. Честно, полнейшее дерьмо. — Вкусно? — А… да. Да, очень, — соврал Сынмин. Говорить правду здесь опасно, если она не удовлетворит Феликса. — Я рад. А теперь это, — мило улыбаясь, Ёнбок сунул в рот Кима новый кусочек. Вкус почти такой же, такой же дерьмовый. Только соус как-то спасает положение. Пока Сынмин жевал, Ликс отрезал кусочек и себе, насадил на вилку и стал жадно есть с явным наслаждением на лице. Он даже застонал от «божественного» вкуса своего деликатеса. — Скажи же, вкусно. — Да, слишком, — глаза Кима закатывались, он терял последние силы. — И какое лучше? — Хм, первое, — наугад ответил Сынмин. Не скажет же он, что и то, и то на вкус как полное говнище. — Тебе больше понравились икры Чана? А мне вот чониновы зашли, — продолжая жевать, удивился Феликс. — Ну, ладно. Если тебе так больше нравится, то будем есть первое. — Что?! Это икры Чана?! — Ага, — спокойно ответил Ликс. — Икры — самая вкусная часть. Не такие жирные, но и не такие сухие. Самый сок! — лыбясь, отрезал новые кусочки Ёнбок. — На. Мы так романтично едим один кусок мяса на двоих. — Я не буду есть это! — Будешь, — в голосе опять это зло, коварство. У Феликса очень устрашающий взгляд, что на секунду оказался на топоре. Ким не хотел терять ещё палец, пришлось есть ноги людей, которых он знал. Сынмин почти не пережёвывал, понимая, чьё это мясо. Ещё этот отвратительный вкус… Огромные куски с трудом проходили по стенкам глотки. Феликс скормил Сынмину весь кусок. — Феликс, отпусти меня, пожалуйста… Я даже не сообщу в полицию, что ты убил двух человек! Прошу! — снова разрыдался Сынмин. Всё же надежды на свободу были. Последние. Глупые. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — по-детски наивно надул губки Феликс. — Пожалуйста! Я никому ничего не скажу! Всё будет как раньше! Я буду общаться только с тобой, есть только твою еду, только отпусти, я тебя умоляю! — здесь Ким уже нагло лгал. Он пытался зацепиться хоть за каплю доброты, что осталась в Ёнбоке. Была ли она вообще? — Нет! — истерически протяжно заорал Ли. — Ты останешься здесь навсегда! — откинув и разбив этим тарелку, Феликс вновь схватился за топор. — Что ты собираешься делать?! — Сделаю так, чтобы ты никуда не ушёл, любовь моя. Замах. Удар. Громкий хруст плоти и костей. Потом ещё раз то же самое. Сынмин долго не мог раскрыть глаза. Он всё же потерял сознание. Очнувшись, Ким понял, что у него больше нет ног. Они отрублены чуть ниже колен. Кровь ещё течёт, а Феликс сидит рядом, отрезая от ног самое вкусное огромным разделочным ножом. — За… зачем ты это сделал?… — Ким задыхался от боли. Он понял, что он точно не выберется. А даже если выберется, то больше не сможет ходить. Пытаясь подвигать мышцами ног, он осознал, что ног реально нет… Он был готов снова разрыдаться, ведь боль в остатках ног и упадок сил давали понять — Сынмин умрёт либо сейчас, либо чуть-чуть позже. Он не доживёт до завтра. — Теперь мы всегда будем вместе! Не бойся, любимый, тут безопасно. Никто не посмотрит на тебя лишний раз. Никто не заговорит с тобой, заставив меня ревновать. Только ты и я! Ким Сынмин умер через час от большой потери крови. Умирал он мучительно, под прицелом улыбки сумасшедшего парня. Феликс же, не докричавшись до почему-то недвижущегося Сынмина, нашёл пистолет и выстрелил себе в рот. Теперь они точно не будут вместе, ведь Ёнбок попадёт в ад.