Глупое сердце, не бейся

"Все мы обмануты счастьем" Лиза не может заставить себя поесть, перебивается бесконечными чашками кофе, иногда с молоком и сиропом. Как она ещё держится? Штрэфонд её иногда вылавливает в перерывах между парами и спрашивает, как дела. Лиза неизменно отвечает, что всё в порядке, только с каждым днём становится бледнее. Голос тише, взгляд не печальный даже, просто отсутствующий, будто бы девушка и не здесь вовсе. Кристина и Кира тоже пытаются как-то разбудить подругу. Крис зовёт поболеть за неё на гонках (Лиза потом пишет, что не смогла приехать, уснула), Кира звала на пробежку и в зал, но после того, как Андрющенко чуть не упала в обморок, быстро свернула программу тренировок. Гаджиева появлялась в университете крайне редко, хоть её фамилия и значилась в списке учащихся очно, а пары никто не отменял. Просто ей было скучно. *** – Слушай, надо что-то делать, она же сдохнет такими темпами, – Штрэфонд мерит шагами крохотный кабинет, выделенный щедрым ректором студенческому активу. Маша Лебедева искренне надеялась, что девушка зовёт её в пустующее помещение с какой-то менее благородной целью, чем спасение безответно влюблëнной второкурсницы. – Я не знаю, что придумать, Маш. Посоветуй. Маша смотрит сверху вниз, раздевая Штрэф мысленно. Знай она ситуацию чуть хуже, начала бы ревновать, но все-таки отличала желание от банального сочувствия. Андрющенко, измождëнная и бледная, не во вкусе Кристины. – Заставь их вместе делать что-нибудь, на конфу отправь или на форум. В конце концов, попроси преподов их посадить вместе, тебе не откажут. – Ага, было бы всё так просто. Я её вижу только в тот момент, когда после сессии начинаются пересдачи. Она бы отчислилась давно, если бы не строгие родители. – Родители, говоришь, строгие... Так напугай её отчислением, скажи, что приказ уже в деканате лежит. – Но её не могут отчислить в середине семестра. – Теоретически могут. Вряд ли она сразу пойдёт в деканат, а если пойдёт, попробуй перехватить. – Слушай, это звучит ужасно, но может сработать.