Сладкая месть шумным соседям

      — Аххх... Ещё... Ещё, пожалуйста...       И шлепки тел друг о друга наполняют комнату с большей интенсивностью.       — Так хорошо... Аххх...

💔💔💔

      Это было неожиданно.       Минхо и подумать не мог, что его всегда спокойные, тихие и скромные друзья могут творить такое. Говорят, что быть другом геев — это быть другом самых утончённых, приветливых и бесконфликтных людей в мире. И это почти так.       Было.       Когда Минхо со своим другом детства Джисоном искал сожителей, чтобы вместе снимать трёшку, выбор быстро пал на Уёна с Саном, которые также искали квартиру на тот момент. И Минхо, честно, даже представить не мог, что уже спустя неделю будет вместо тиши ночной слушать стоны. Причём ещё так отчётливо и громко из-за картонных стен, что спать под такое просто невозможно.       Минхо лежит в своей кровати на боку и смотрит в сторону Джисона, чья кровать расположена в другом углу комнаты. Очевидно, он тоже не спит, но глаз не открывает. По крайней мере, они не блестят в темноте.       — Джи, — негромко зовёт его Минхо, и чужие веки размыкаются, а голова поднимается, — может, фильм посмотрим? Не могу просто лежать. Ощущение, что при мне порно снимается.       Джисон улыбается, что сложно рассмотреть без света, но Минхо удаётся.       — Давай, — соглашается младший и скидывает с себя одеяло, чтобы встать и взять ноутбук.       — Раз ты встал, идём ко мне на кровать. Я уже место нагрел, — предлагает Минхо, делая вид, что дрожит.       И кто бы ему отказал?

💔💔💔

      И это становится спасением. Какой-нибудь фильм ужасов на экране, одно одеяло на двоих и две пары наушников, подключённых к одному устройству.       Конечно, как тактичный человек, Минхо ничего не говорит ни Сану, ни Уёну, что те с особой страстью нарушают его покой ночью. И не только его. Тем не менее молчит. А что тут скажешь? Они всё-таки пара. И что теперь? Запретить им проявлять свои чувства в своей же постели? Так глупо.       Минхо мирится.       Неприятно, естественно, просыпаться или не иметь возможности уснуть стабильно несколько раз в неделю, но терпимо.       Джисон же молчит, кажется, из-за скромности. Он, может, и довольно шумный, весёлый и вообще дурень, но в такой деликатной ситуации даже у него не поворачивается язык что-то сказать.       Минхо думает, что, если бы ему кто-то что-то сказал, приведи он девчонку домой, он бы выкинул с окна любого недовольного, а Джисона и вовсе поселил на ночь куда-нибудь в ванную или на пол кухни.       Это просто дело такое, молодое, индивидуальное. Ничего не попишешь.       Только вот Минхо девочек домой не водит. Да и замечен ни с кем не был, хотя иногда всё же делился пикантными подробностями. Странно, конечно, но это только его проблема.       Или не только?       Джисон тоже ни с кем не водится. Университет — дом. Дом — университет. А ни там, ни там трахаться не с кем. Что говорить, если поцеловать некого. А кого? Друга детства? Или третьим к Уёну и Сану? Им и вдвоём хорошо, а Минхо ему лицо сломает, если полезет.       Интересно, полезет?

💔💔💔

      Очередная ничем не примечательная ночь с наушниками в ушах, где визги жертв монстра из фильма заглушают стоны Уёна.       Ничего необычного. Уже.       Только вот Минхо до сих пор удивляется, что такой спокойный, вечно стеснительно опускающий глаза и скромно улыбающийся Уён может так неприлично себя вести ночами. Только вот этот секрет едва ли кто знает, кроме двух друзей детства и Сана. И Сану явно это нравится.       Минхо просто представляет себе, что его будущая девчонка могла бы быть такой. Робкой, милой, невинной всегда и везде, а с ним раскрываться, как роза, и вести себя максимально грязно и непристойно. Потому что с ним можно. Ведь она его девочка.       Минхо лелеет эту мысль, но не останавливается на ней. Смотрит фильм, старательно не обращая внимания на стоны, что порой слышны в особо тихие моменты в фильме, и проникается историей глупых героев, которые в ночи идут проверить, откуда шорохи на чердаке.       Джисон дёргается на одном из особенно неожиданных моментов со скримером и случайно вырывает наушники из ушей. Причём не только из своих.       — Ты должен исправить весь беспорядок, что натворил, своим языком, — звучит довольно громко из-за стены голос Сана, но не громче, чем последующий стон Уёна.       Джисон переглядывается с Минхо.       — Ну же, открой рот, лисёнок, — воркует Сан.       Минхо клянётся, что увидел румянец на щеках Джисона прежде, чем он отвернулся. И безуспешные попытки запихнуть наушники в уши очень милые. Минхо улыбается, помогая найти младшему кончик.       Интересно, Джисон всегда такой неловкий, когда дело касается несколько интимных вещей? Любопытно жутко, но это точно не его дело. Не Минхо.       Несмотря на то, что с Джисоном их связывает весьма многое, Минхо ни разу не замечал такого откровенного смущения. Ещё будучи подростками, они часто смотрели порно вместе и даже дрочили, сидя на одной кровати. Было, конечно, негласное правило: "Не смотреть", но и то было нарушено.       Минхо помнит, как даже практиковали голландский штурвал, стоя со спущенными штанами в раздевалке спортзала, однако то было только смеху ради. К тому же, их было не двое. И тем не менее.       Джисон тяжело дышит, а его руки подрагивают, что не скрывается от взгляда Минхо. Он уверен, что младший не сосредоточен сейчас на фильме, тогда в чём проблема? У него триггер на грязные разговорчики?       Странно.       Минхо хочет задать вопрос, но почему-то сейчас не уверен в том, что нужно. Он приобнимает Джисона за дрожащие плечи и позволяет облокотиться на себя. Гладит успокаивающе и накрывает чужую ладонь своей, мягко перебирая пальцы.       Джисон так и засыпает у него под боком, а Минхо почему-то не спится, хотя за стеной уже давно тихо.

💔💔💔

      И снова ночь, ужастик и Джисон под боком.       Минхо старался не брать в голову, пока за окном был день, но как только он оказывается с Джисоном в своей кровати, не думать почему-то не получается. Если честно, стоны Уёна такие раздирающие в эту ночь, и их слышно даже через наушники, несмотря на то, что громкость звука выставлена на всю возможную сотню.       — Такое ощущение, что его там насилуют сегодня, — усмехается Минхо, точно зная, что Джисон слышит, ведь в фильме пока никто не разговаривает.       — Ему там хорошо, — вдруг произносит довольно грустным голосом младший, заставляя на себя посмотреть.       — Не сомневаюсь, — настороженно отвечает Минхо.       — Пожалуйста, Сан-а-ахх...       Джисон тяжело сглатывает и усердно старается держать взгляд прикованным к экрану, хотя старший буквально дыру в нём прожигает глазами.       — Чего хочешь, лисёнок? — мягко интересуется Сан.       — Хочу кончить нетронутым, пока ты трахаешь моё горло, — с придыханием тянет Уён.       Джисон вздрагивает, но Минхо остаётся непоколебимым, следя за его реакцией.       — Попросишь об этом так, как ты умеешь? — коварно произносит Сан.       И слышно какое-то мешканье за стеной.       Джисон крепко зажмуривается на мгновение, а затем стягивает с себя наушники и привстаёт, садясь на кровати.       — Я отойду, — почти шепчет он, скидывая с себя одеяло и касаясь ногами пола.       Он почти поднимается, но...       — Стоять.       Минхо звучит грубо, громко и властно, заставляя замереть и выпрямить спину из-за напряжения. Кажется, даже Уён с Саном замирают там, судя по тому, что становится слишком тихо во всём доме.       Чужая рука мягко касается талии Джисона и скользит вниз к бедру. Минхо медлит, ожидая, что ему зажгут красный свет, но Джисон молчит. Он даже не дышит, пока ладонь старшего не накрывает его заметное возбуждение.       — Х-хён, — судорожно выдыхает Джисон, кладя свою руку поверх чужой.       — Ты можешь уйти, — шепчет Минхо, двигаясь ближе, и почти касается губами его загривка, — а можешь остаться, чтобы стонать в унисон с Уёном, а не зажимать рот ладошкой в ванной, пока будешь удовлетворять себя сам.       Минхо сам от себя не ожидает подобного, но, наверное, это должно было случиться, учитывая все сопутствующие обстоятельства.       Джисон сидит неподвижно ещё минуту, а после убирает свою руку, которая сковывала чужую. И Минхо напрягает свою, несильно надавливая на абсолютно твердый член Джисона через тонкую ткань шорт.       — Чего хочешь, Сони? — мурлычет Минхо, проводя кончиком носа по шее младшего.       — Хочу стонать под тобой, — на грани слышимости давит из себя он, наклоняя голову вбок, словно безмолвно прося поцелуя.       И Минхо касается губами чувствительной кожи, прежде лукаво улыбаясь, а затем довольно резко опрокидывает Джисона на кровать, нависая сверху. Он даже не заботится о том, что ноутбук соскальзывает с одеяла, шлёпаясь на пол. Всё его внимание обращено на то, как собственные руки скользят под футболку Джисона, мягко оглаживая бока.       Джисон выглядит таким несобранным и беспорядочным. Нельзя сказать, что прямо нервничает, но тревожность бьёт через край. Минхо тянется вперёд, впечатываясь в его губы своими, и целует. Влажно, горячо и глубоко. Он не понимает, откуда в нём вмиг оказывается столько желания взять своего лучшего друга, но когда оно делится на двоих, ничего не останавливает это сделать.       Вещи, что красовались на младшем, довольно быстро летят на пол, и он старается свести колени вместе, потому что это смущает. Смущает быть таким голым и беззащитным перед кем-то, тем более если знаешь этого кого-то с пелёнок, но, чёрт возьми, как же это будоражит.       — Можно мне отсосать тебе? — произносит Джисон ему в губы, заставляя опешить на мгновение и оторваться.       — Правда хочешь?       — Очень, — Джисон почти всхлипывает. — Я представлял твой член у себя во рту, когда ещё Уён говорил о...       Джисон прячет лицо в ладонях, облизывая и без того влажные и блестящие губы, но Минхо хватает его за запястья и резко дёргает на себя, заставляя взвизгнуть.       — На колени, — командует он.       Джисон исполняет приказ, быстро сползая на пол, и смотрит затуманенными глазами снизу вверх. Он тянет руки к поясу штанов на старшем и тянет их вниз. Это явно неловко — оставаться обнажённым, пока Минхо полностью одет, но от этой мысли член Джисона заинтересованно дёргается.       Минхо бьёт его по ладони, вынуждая обратить непонимающий взгляд на себя.       — Открой рот, — это звучит грубо, но горячо.       Губы Джисона размыкаются, и в них тут же упирается головка чужого члена. Он прикрывает глаза, ожидая, что она скользнёт вглубь рта, но чувствует, как Минхо прижимает член пальцами к его щеке.       У Джисона мурашки бегут по спине. Это как-то слишком для их первого раза, но хорошо, что слишком возбуждает, а не слишком много.       Джисон нервно сглатывает копящуюся во рту слюну, которая норовит стечь вниз с уголков губ по подбородку, и приоткрывает рот шире, потому что ждать ощущения приятного давления на язык невыносимо и хочется поскорее.       Минхо играется с ним ещё немного и всё же толкает член в теплый влажный рот, придерживая лицо младшего за щёки, несильно сдавливая их пальцами. Джисон тихо стонет, судорожно выдыхая, и вдруг осознание бьёт по вискам, ведь рефлексы никто не отменял. И если Минхо толкнётся достаточно глубоко, кашель — не единственное, с чем придётся столкнуться.       Однако Минхо не делает попыток проникнуть в его горло. Он толкается до упора и плавно подаётся назад. Джисон приоткрывает глаза, чтобы немного виновато посмотреть на старшего, но тот не кажется расстроенным. Он хитро улыбается и внимательно следит за тем, как чужие губы скользят по его члену, доходя правда только до половины.       — Высунь язык, — командует Минхо, чуть отстраняясь.       И как только Джисон делает это, Минхо ударяет по нему головкой члена, а затем довольно резко толкается внутрь. Желание спрятать язык норовит пересилить, но младший держится, ощущая, как слюна стекает по подбородку вниз, оставляя влажные дорожки на шее. Это щекотно и неловко, но Джисон старается только сильнее его высунуть.       Минхо медленно двигает бёдрами, трахая чужой рот, и гладит Джисона по голове, слабо надавливая на макушку, когда член входит до упора. Он немного наращивает темп, зарываясь пальцами в шелковистые волосы, и иногда слишком резко толкается внутрь, заставляя закашляться. Он вынимает орган почти полностью, оставляя головку на нижней губе Джисона, и как только он приоткрывает рот вновь, прочистив горло, обратно проникает внутрь.       Джисон держит ладони на его бёдрах, подавляя желание коснуться собственного возбуждения. Он честно хочет так, как сказал Уён, но возможно ли вообще кончить не тронутым, пока кто-то трахает твой рот?       Джисона завораживает чувство того, как головка члена Минхо толкается ему в щёки, растягивая их до заметной выпуклости с наружной стороны, как приятно давит на язык, скользя по нему, и даже как упирается в горло, без возможности проникнуть глубже. Джисон старается расслабиться, но чёртов рефлекс не позволяет.       Минхо отстраняется, вынимая член из податливого рта с хлюпающим звуком, и сжимает прядки волос младшего в руке, будто пересиливая себя в этот момент, сжимая орган свободной рукой у основания.       — Нет-нет, хён, — сбито шепчет Джисон. — Ты можешь... Можешь кончить мне в рот, — и чёрт его знает, вопрос это или мольба.       — Это не то, как мне бы хотелось кончить сегодня, — дьявольски усмехается старший.       — Пожалуйста...       И это точка невозврата.       Джисон смотрит на него оленьими глазами и тянется высунутым языком к головке. Минхо делает глубокий вдох, проводя ладонью по собственному члену, и позволяет чужим губам сомкнуться вокруг него.       Минхо ощущает себя на грани, довольно резко толкаясь во влажный рот младшего и практически достигая горла. Джисон стучит ладонью по его бедру, когда головка всё-таки упирается в заднюю стенку глотки, не оставляя ни единой возможности более или менее нормально дышать. И Минхо отстраняется ровно на секунду, чтобы толкнуться в последний раз настолько глубоко, насколько это возможно.       Джисон жмурится, ощущая, как сперма смешанная со слюной стекает с его губ, и глотает всё до последней капельки, когда его рот остаётся пустым, а Минхо — удовлетворённым. Он дрожит, чувствуя особенно сильное напряжение во всём теле и тянущую боль внизу живота.       Минхо наклоняется и мокро жадно целует его в губы, слизывая с них остатки своего семени, и Джисон заканчивается, как человек, в эту секунду. Блаженное ощущение разливается по венам, позволяя испытать ту эйфорию, ради чего всё и было.       У Джисона-то и девчонки никогда не было, а он уже кончил только от того, что лучший друг трахнул его рот, а после поцеловал.       Минхо убирает беспорядок с его лица влажными салфетками и утягивает на кровать. Он внимательно смотрит на всё ещё не пришедшего в себя Джисона и мягко гладит его по саднящим коленкам, которые совсем не пожалел деревянный твёрдый пол.       Громкий стон Уёна раздаётся за стеной, и Джисон открывает глаза.       — Как себя чувствуешь? — тепло интересуется Минхо и касается пальцами его щеки.       — Чувствую себя извращенцем, — признаётся младший, снова пряча глаза за веками.       — Тебе нравится? — уточняет просто на всякий случай.       — Нравится, — судорожно выдыхает Джисон. — Там на полочке за книгой по прикладной математике есть смазка, — шепчет он куда-то в шею старшего.       — Вау, — восторженно хмыкает Минхо, — ты играл с собой раньше?       Джисон слабо кивает.       — Мне было интересно, как это, — пытается оправдаться он.       — И как это? — не унимается старший.       — Приятно, — Джисон мнётся, отвечая на вопросы. — Но, быть может, с тобой ещё приятнее будет, — совсем тихо произносит он.       И Минхо тоже хочет проверить.

💔💔💔

      Застенчиво опущенных глаз Джисона и его отчаянных попыток избежать взгляда Минхо наутро не заметить невозможно. И если до того было немного смущающе смотреть на Уёна с Саном, зная, чем те занимаются ночами, то сейчас Джисон вовсе не знает, куда себя деть.       Скорее всего их шумные соседи не знают, что именно происходило ночью, потому что все свои поскуливания Джисон душил подушкой, а грязные разговорчики во время минета глушили стоны Уёна, но это не делает лучше.       Джисону стыдно, как никогда прежде. И ведь сам просил, сам хотел, но теперь мучается. Сбегает на пары, как ошпаренный, лишь бы не пересекаться с этими тремя, и домой возвращаться не спешит по их окончании.       Джисон понятия не имеет, как себя теперь вести. Он, конечно, давно мечтал о члене Минхо, но чтобы получить его на самом деле — это свыше того, что он может принять за действительность.       Нет, вообще-то Джисон романтик. Или глупый просто. Ещё со школы он грезил мыслями хотя бы о поцелуе, чтобы тот случился в реальности с Минхо. Да, это было именно тогда, когда они смотрели порно и дрочили, сидя в одной комнате.       Джисону так хотелось, чтобы всё как в порно было, только со счастливым концом. И желательно начиналось с невинных свиданий, а не с члена за щекой.       И тем не менее всё случилось так, как случилось.       Что теперь?       Джисон может рассчитывать на то, что Минхо возьмёт его снова, позволив посостязаться с Уёном в том, кто громче и протяжнее стонет? Или это была разовая акция и Минхо скажет, что всё это было наваждением и вовсе — ошибкой? А что если совсем отстранится? И что тогда? Джисон не был готов рисковать дружбой даже ради своих чувств, а ради секса на один раз — тем более.       Нельзя исключать то, что лишь развязные звуки за стеной побудили Минхо сделать такой шаг. Ничего не сопутствовало удаче с ним переспать, кроме невероятно болтливого Сана и громкого Уёна.       Несмотря на все свои сомнения, выбирать не приходится, и Джисон возращается домой. Он не находит в общей комнате никого, а на болтовню на кухне не обращает внимания. С грустным лицом идёт в свою комнату, которую делит с Минхо, и, спокойно выдыхая, потому что его нет там, залезает в свою кровать прямо в одежде. Натягивает одеяло до ушей и лежит с открытыми глазами, думая о разном. Больше, естественно, о печальном.       Внутренний вразумительный голос советует поговорить с Минхо при первой возможности. Поговорить хоть о чём-нибудь, даже если сказать нечего. Они же всё ещё друзья, верно? Почему Джисон считает, что останется непонятым?       И только тараканы в голове скребут по черепушке своими длинными усиками, крича, что всё плохо, что глупый, что не надо было и теперь, как прежде, не будет. И лучше тоже не будет.       Джисон не успевает утопить себя в досаждающем. Он не слышит, как дверь приоткрывается, но чувствует чужую ладонь на плече, которая заставляет вздрогнуть.       — Сони, пойдём ужинать? Ты же явно голодный, — негромко произносит Минхо, поглаживая младшего по руке. — А мы пиццу заказали. И даже взяли твою любимую с курицей и ананасами, которую никто не ест, кроме тебя.       — Я потом, ладно? — скомканно бубнит себе под нос.       — Неужели так вымотался за день? — усмехается Минхо.       — За ночь, — говорит Джисон раньше, чем успевает подумать.       — М, вот как, — Минхо садится на край кровати, заставляя Джисона подвинуться. — Поговорим об этом?       — Нет, — приглушённо отзывается младший.       — Я имею в виду, поговорим сейчас или после ужина? У тебя нет шанса сказать: "Нет".       Джисон ёрзает, чтобы повернуться лицом к старшему, и высовывает нос из-под одеяла.       — А о чём говорить?       — Например, можешь рассказать о том, когда ты пришёл к мысли того, что хочешь попробовать анальный секс, — Минхо изгибает бровь, а у Джисона кровь в венах стынет. — Явно же много раньше, если у тебя для этого всё было.       — Ч-что?       Джисон быстро укрывается одеялом с головой. Это оказывается ещё более стыдным, чем думалось. И кто вообще с такого вопроса начинает разговор? Да, вчера они были более раскованные, потому что момент приходился, но сейчас... Как можно с пиццы переключиться на такой откровенный вопрос?       Джисон негодует, но больше смущается, ощущая, как сосёт под ложечкой из-за волнения.       — Или можешь рассказать, почему скрыл это от меня? Мы же ещё в детстве зарекались обо всём друг другу рассказывать.       — Не о таком же, — с трудом давит из себя младший, так сильно вжимаясь в матрас, словно хочет слиться с ним воедино.       — Ну, я тебе рассказывал про своих девчонок, — хмыкает Минхо. — Хотя теперь, наверное, жалею.       — Вот именно поэтому, — Джисон стягивает с лица одеяло, потому что жарко.       — В смысле?       — Потому что тебе девчонки нравятся. А я... А мне... — он смотрит очень растерянно.       — Я же не знал, — хмурится Минхо. — Да, я не думал о парнях. И о тебе в таком ключе тоже не думал. Но если бы ты хотя бы намекнул, это была бы совсем другая история.       — Почему? — не понимает Джисон. — Разве так просто можно метнуться с одной ориентации на другую? — произносит с проскальзывающей злостью, причём злясь на себя же.       — Мне кажется, — Минхо на секунду бросает взгляд в потолок, — это называется найти себя, разве нет?       — Найти себя в гействе? — кривится младший.       — Это звучит смешно, — Минхо широко улыбается. — Но я не думаю, что я гей.       — А как же...       — Просто ты исключение, — объясняет старший, тыкая кончиком пальца в мягкую щёчку Джисона. — Мне не нравятся парни. И если есть выбор, то я выберу девчонку. Но, — он усмехается, — только если речь не о тебе. Я всегда чувствовал какое-то странное влечение к тебе. Просто списывал на дружбу, ведь у меня больше нет таких друзей, как ты. А вчера... Вчера мне понравилось тебя целовать. Не только целовать, и всё же. Я думал об этом весь день, на самом деле.       Джисон смотрит на него не мигая и больно кусает губы, прислоняя к ним ладонь и вспоминая, как приятно Минхо целовал его вчера.       — И что думал? — с опаской спрашивает младший.       Минхо берёт недолгую паузу, засматриваясь на стену перед собой, но всё же опускает глаза на лицо Джисона.       — Я не знаю, что у тебя в голове, поэтому не могу заявить о чём-то, ведь, как выяснилось, ты не обо всём мне рассказываешь. Тем не менее, могу сказать, что всё произошедшее вчера мне понравилось. Я бы хотел повторить.       — Как друзья с привилегией? — уточняет Джисон.       — Можно так, — пожимает плечами Минхо.       — А ещё как можно? — младший невинно хлопает ресницами.       Это вызывает тёплую улыбку на лице напротив.       — А ещё я бы хотел тебя целовать не только, если мы снова окажемся полностью раздетыми в одной кровати. Наверное, мне нужно сказать что-то про заботу, но, мне кажется, я и так забочусь о тебе больше, чем о любой девчонке, что у меня была. Не знаю, смогу ли дать тебе больше, но точно хочу попробовать.       Джисон резко поднимается, принимая положение сидя на кровати, и касается губ Минхо своими. Он целует отчаянно и даже немного грубо, как если бы ждал этих слов всю жизнь. Может, не всю, конечно, но лет пять точно ждал, тая все чувства в себе.       Минхо обнимает его за талию, пока чужие руки обвивают его шею, и отвечает на каждое неловкое действие Джисона, тепло целуя в ответ до приятного покалывания на губах. Джисон сам отстраняется и утыкается в шею старшего носом, тихонько шмыгая им.       — Может, тебя это напугает, но я так сильно тебя люблю, хён, — произносит на одном дыхании Джисон и обнимает его так крепко, как только может. — Давно.       — Я чувствую это, Сони, — шепчет Минхо, мягко поглаживая его по волосам. — Всегда чувствовал.       — Правда? — совсем тихо.       — Правда, — и тёплый поцелуй в пульсирующую венку на шее. — Позволь и мне полюбить тебя в ответ.       Джисон чувствует себя бесформенной лужей после таких нужных слов, что застревают в самых глубинах сердца. Он жмётся всё ближе, словно Минхо может куда-то исчезнуть, однако никто никуда исчезать не собирается. И это точно.       Разве что...       — Пицца стынет, Сони, — напоминает Минхо, собираясь отстраниться.       — Можно ещё минутку? — Джисон почти перебирается на его колени, обнимая, как самый важный ориентир.       И, конечно, можно.

💔💔💔

      Джисон сидит на бёдрах Минхо абсолютно голым и упирается руками в его грудь, пока головка члена внутри него при каждом движении упирается в комочек нервов. Он задушенно скулит от приятного ощущения, виляя тазом, и жмурит глаза. Минхо с громким шлепком опускает ладонь на его ягодицу, заставляя взвизгнуть, и раздвигает половинки в стороны, впиваясь в них пальцами обеих рук.       — Пятый час подряд! Это издевательство! — доносится недовольный голос Сана из-за стены.       И Минхо смеётся, потому что это месть.       — Наушники вам в помощь, — отвечает Джисон, продолжая двигаться на члене Минхо и громкими стонами откликаться каждый раз, насаживаясь до основания.