***
Пэнси Паркинсон до самого утра не выходила из лаборатории, отслеживая процесс оплодотворения. К началу рабочего дня к ней присоединилась Селин — грудастая женщина, ответственная за эмбрионы. Она очень любила болтать с клетками, прям как сейчас. — Здравствуй, здравствуй, маленький мистер, — она уперлась глазами в микроскоп, поэтому не заметила, как Пэнси закатила сонные глаза. Чтобы и дальше не слушать этот бред, она решила заглянуть к Грейнджер, ведь они так и не успели обсудить вчерашний фокус с оживлением спермотозоида. Она так задумалась, что даже не предупредила о своем появлении, о чем сразу пожалела. Грейнджер стояла возле зеркала и осматривала себя сзади. Услышав что кто-то вошёл, она подпрыгнула и отскочила от своего отражения. — О, Мерлин! — она сильно рассердилась, судя по тому, что Пэнси окатило водой из палочки Грейнджер. — Вас всех на Слизерине учат быть такими задницами и не стучаться? Брюнетка расстроенно осматривала свой испорченный образ, хоть он и был вчерашний. — Что значит «всех»? — она махнула палочкой и высушила себя. Извиняться перед Грейнджер она не собиралась. — И что, нахер, ты пыталась увидеть на своем заду? Гермиона обиженно отошла от зеркала, конечно, она не сильно расстроилась из-за этого случая, ведь они прожили месяцы в одной комнате. Возможно даже были подругами, но ни одна, ни другая, в жизни бы не признались в этом. После рассказа о вчерашнем вечере Пэнси не сдержалась и заливисто захохотала, Гермиона тоже слабо улыбнулась. — Грейнджер, я хочу это видеть. Давай возьмём у Нотта омут? Девушка пропустила эту шутку мимо ушей, она задумчиво накручивала свою волнистую прядь на палец. Когда Паркинсон немного успокоилась и сжала щеки пальцами, чтобы облегчить боль от долгого смеха, Грейнджер заговорила: — У меня правда некрасивая…? — она запнулась. Её медово-карие глаза грустно и с надеждой смотрели на Пэнси. — Ты что, расстраиваешься из-за слов Малфоя? Пфф! — брюнетка пренебрежительно сдула чёлку с глаз. — Знаешь, что он говорил, когда мы встречались на предпоследнем курсе? Паркинсон приняла надменный вид, натянула «малфоевскую» ухмылку и начала: — Твои сиськи просто ужасны, Паркинсон! — Ебаный Салазар! Ты раздавишь меня своей огромной жопой! — Эта красная помада на твоих огромных губах — полный отстой. Грейнджер уже вовсю хихикала в ладони, грусти во взгляде как не бывало. — Только вот всю помаду он сжирал в первые секунды, моя жопа сидела на нем, только по, исключительно, его желанию, а грудь он вообще из рук не выпускал, когда, ну, сама понимаешь. Так что, Грейнджер, сочти это за комплимент и забудь. Видно было, что Грейнджер тщательно обдумывала её слова, прям как в школе сложный рецепт зелья Снейпа. — Почему вы сейчас не вместе, почему расстались? — Меня строго воспитывали, но характер никуда не денешь. Я нарушала все возможные правила и всё это — с Драко, была всего лишь часть моей демонстрации родителям. И, кстати, нам пора на собрание. — Пэнси зевнула, смотря на часы. — Да. Пойдём. — Сегодня у нас обсуждается важный вопрос — мы стали ближе на шаг к разгадке нашей проблемы. Я выделила несколько вопросов и все могут озвучить свои. — Гермиона подвинула к себе блокнот и посмотрела на Нотта. — Итак, что за кость это была? Теодор ожидал данного вопроса, поэтому сразу ответил: — Это кость фаланги пальца левой руки. — Хм. Чьей руки? — Рунако Забини. По залу прошёлся удивлённый шепоток, кто-то стрелял взглядом в миссис Забини, но она была совершенно невозмутима. — Это отец Блейза Забини? — спросила Мариса. — Откуда у вас кость пропавшего без вести? — воскликнул юрист, подозрительным взглядом окидывая Тео. Тщедушный мужичок с блестящей лысиной невероятно сильно пекся за доброе имя компании, за что его и уважали. Низкий вкрадчивый голос Джорджии заставил всех замолчать. — Это я дала Тео эту кость. Убегая из дома, мой муж забыл о связывающих нас узах и поплатился за это. Обручальное кольцо осталось при мне… С пальцем в придачу. Авроры все проверили. Юрист еле слышно выдохнул — объяснение его вполне устроило. Он промокнул лоб платком и уставился в бумаги перед собой. — С этим разобрались. Кость деда. Это интересно и кое-что мне напоминает. — Гермиона задумчиво сдвинула брови. — Пэнси, какое заклинание ты использовала? — Ренервейт. Усиленный. — Интересно… Я добавила экстракт мандрагоры. И кровь единорога. Есть идеи, коллеги? Зал наполнился гулом десятков голосов: кто-то спорил с соседом, кто-то задумчиво уставился в одну точку, а кто-то просто ждал. Первой решила высказаться Селин, она громко прокашлялась и подождала тишины: — Возможно это сработал Ренервейт? Усиленный мы ещё не пробовали. — Да, это надо проверить. — Гермиона отметила что-то в блокноте. — Ещё версии? Эрни Макмиллан поднял руку, Пэнси и Рон прыснули от смеха в кулак. Эрни лишь уподобил их презрительным взглядом. — С мандрагорой мы уже работали — результат нулевой. Она не помогает. — Я думаю, мы должны рассмотреть всё в совокупности, вряд ли это будет работать отдельно друг от друга. — сказала Падма Патил, и её помощница согласно закивала головой. Перед ними были разложены всевозможные генетические карты семьи Забини. — Соглашусь. — Гермиона быстро строчила в своём блокноте. — Если, все же, корнем проблемы является кость отца, то новость нельзя назвать хорошей. Из схожего заклинания мы знаем, что кость нужно взять без согласия, что противоречит уже нашим законам. Отцы наших чистокровных пациентов, в основном, находятся в Азкабане. Но многих уже нет в живых, это, так сказать, хорошая новость. — Ради детей они разроют могилы, в этом нет преступления. — невозмутимо сказал Рон. — Посмотрим. Моя версия такова — полностью бесплодны у нас только чистокровные, кроме Уизли. Это раз. Практически все они, либо их отцы контактировали с Волдемортом. Это два. Нет детей и у тех, кто был в плену. Думаю к вам уже приходили мысли о том, что Тот-кого-нельзя-называть что-то сделал с нашим наследием. Некоторые нерешительно кивнули. — Давайте об этом подумаем. Предложения жду завтра. Есть новости по эмбриону, Селин? Эмбриолог медленно оторвалась от бумаг и поправила очки на переносице. — Да. Есть новости. Оплодотворение прошло успешно, — по залу пронёсся удивлённый гомон. — Это произошло быстрее, чем с остальными эмбрионами. Я взяла биопсию и пока не могу ответить на сто процентов, что он здоров. Все замолчали. Скрипнули ножки стула о пол. Миссис Забини извинилась и вышла из кабинета, провожаемая сочувствующими взглядами. Собрание было окончено.***
— Здравствуй, Глотик. Прости, что так редко тут бываю, ты же знаешь, да? Много работы. — Кот забавно махнул хвостом и присел. — Я тоже скучаю по тебе. И по родителям. Нет, я не поеду к ним. Я не хочу, чтобы они снова меня узнали. Я больше не допущу, чтобы чья-то жизнь зависела от меня. У них всё хорошо, возможно даже появился ещё ребёнок. Грейнджер сильно зажмурилась, не давая слезам волю, но одна самая упрямая все же просочилась сквозь ресницы, заодно открывая дорогу всему накопившемуся. Она зарыдала. Громко. Она кричала, что есть мочи — все равно никто её здесь не услышит. Лишь Глотик забавно махнул хвостом и присел. — У них пустые руки, представь себе, Глотик. Там ничего нет. Никаких меток. У меня есть, а у них нет, — Грейнджер резко дернула рукав кофты, открывая свое клеймо. — Поганая грязнокровка. Это моё навсегда. Навсегда. Живоглот на живом фото в очередной раз забавно махнул хвостом и присел.