Суровая меланхолия безразличных глаз

      Кэйл никогда не задумывается о бессмысленных концепциях, в том числе и о хобби.       Нет и не было свободного времени, желания и сил: рационализация ресурсов, в том числе и своей энергии, стала частью мышления слишком рано, чтобы Кэйл мог тратить время на рассуждения о чём-то не необходимом. Наверное, в раннем детстве он, как все дети, рисовал, играл в песочницах или лепил; дело в том, что в его голове ничто из этого не отложилось, подёрнувшись пеленой забвения, которую невозможно ни приподнять, ни развеять.       Подростковый период был напряжённым свождением концов с концами, как и юность: вкалывать на куче подработок стало частью рутины, и Кэйл, тогда ещё Ким Рок Су, едва находил время на сон, чтобы заработать хоть на оплату аренды кошивона. В сумасшедшем ритме и бреду пронеслись годы апокалипсиса, и по итогу Ким Рок Су растратил всякую творческую искру и натуру, променяв её на практические навыки. Он сделал закономерный выбор в пользу необходимых для выживания способностей и сконцентрировался на них, а не на эфемерном искусстве, ценности которого никогда не понимал, и ни капли об этом не пожалел.       Правда, оказавшись наконец в идеальных, так долго достигаемых условиях бездельной жизни, Кэйл понятия не имел, что теперь делать: так долго держась за эту мечту, он даже не подумал наделить её более глубоким смыслом, чем пронизанное болью «Отдохнуть». Был только он, достигнутая цель, неприменимые к ней навыки и глобальное непонимание.       Конечно, его Кэйл проигнорировал. Он тратил дни на сон, смотрение в окно, лёгкие приключенческие романы и действительно отдыхал, но что-то было не то. Действительность в точности повторяла ожидания, как в жизни обычно не случается, однако оказалась не тем, в чём Кэйл нуждался.       Затем пришла рутина: прогулки с детьми, посещение волков, еженедельные наведывания к различным знакомым, редкие, но регулярные путешествия по обоим континентам, в конце-концов, ферма, которую он так давно обещал Ли Су Хёку-       Рутина, наконец, дала Кэйлу какой-то смысл. Не постоянное безделье, а локальные, но всё же стремления к чему-то, небольшие проблемы и их решение. Жизнь в любом своём проявлении всегда была чем-то, что Кэйл безгранично ценил, видя, как легко она ускользает от лучших и сильнейших, но остаётся в его перепачканных грязью и кровью руках.       Кэйл любит жизнь: наблюдать за ней, не давать ей угаснуть, цепляться за её хвост и видеть её лик в глазах любых существ. Рутина, которую с собой принесло мирное существование, наполняет живучее сердце тем чувством умиротворения, которое доселе оставалось неизведанным.       У Кэйла нет и не было хобби: он лишь изредка читает и поливает огурцы в теплице. Хобби отсутствуют, но весомо присутствуют жизнь и рутина.       Однако чем наблюдение за другими и само существование не хобби, раз хобби – любимое дело?       Опять же, Кэйл предпочитает не задумываться о таких вещах: он лишь отгоняет назойливые мысли, как гиперактивных с утра Он, Хонга и Раона со своей кровати, и с тихим облегчением в сердце, которого никогда не признаёт, радуется новому дню.